Поздняя осень — Глава 81: Пельмень, притворяющийся булочкой
Как это делается? Он понятия не имел.
У него было три девушки, но ни за одной из них он не ухаживал.
Они просто находили друг друга приятными внешне и внутренне, разговаривали, ели вместе, смотрели парочку фильмов и гуляли, и потом, спустя время, естественным образом становились парой.
У таких отношений есть свои преимущества и недостатки.
Преимущество: нет необходимости метаться туда-сюда, «любит — не любит», мучиться от неопределенности — хватит одной прогулки, чтобы решить все.
Но и минусы столь же внезапны.
Такого рода отношения могут завершиться одной фразой «Желаю тебе всего наилучшего в будущем» посреди ночи во время деловой поездки в другом городе.
Честно говоря, Ши Цюси не мог сказать ничего плохого о своих бывших.
Все девушки, с которыми он встречался, были замечательными.
Никто не изменял, не устраивал драмы, но они просто ушли и исчезли.
Возможно, все потому, что их отношения начинались на принципе «пойдет». Они словно два кусочка пазла, которые идеально совпадают друг с другом.
Но если первый кусочек пазла подошел ко второму, это не значит, что он не мог бы соединиться с третьим, четвертым, пятым… или с другим иным.
Когда они начинали встречаться, просто не находили причин для отказа.
В конце концов, они не находили причины и для упорства.
Ши Цюси больше не хотел повторять такие отношения снова — так называемую любовь.
Кроме того, Чи Ван с самого начала ему нравился, а не «подходил».
Если уж говорить, кто кому подходит, то Чи Ван должен быть где-то в восьмистах ли от него.
Прежде всего, он — чертов мужчина.
Хотя социальная атмосфера сейчас более открытая и свободная, отношения гомосексуалистов не воспринимаются также спокойно, как гетеросексуалов.
Геи, бисексуалы, пансексуалы, асексуалы… относятся к меньшинствам.
Когда Ши Цюси впервые осознал, что ему нравится Чи Ван, он долго не мог уснуть.
В тот раз в караоке, когда он понял, что не испытывает отвращения к его приближающимся губам, он сослался на то, что ему нужно в туалет, и, спрятавшись там, обливался холодным потом.
Ши Цюси не дискриминировал геев, просто никогда не думал, что станет одним из них.
Если бы он действительно признал, что ему нравятся мужчины, то, возможно, не стал бы отвергать Чи Ваня.
Однако чувства контролировать сложнее, чем бегущих, как сумасшедшие, диких ослов.
Ши Цюси как ни хлестал этих ослов кнутом, пытаясь сделать послушными, так и не смог удержать свое сердце, тянущееся к Чи Ваню.
Возвращаясь с ним из Шанхая, он был переполнен тревожными мыслями.
Он злился на замкнутость Чи Ваня, но забыл, что у него нет на то квалификации.
Арендатор, друг брат, натурал, который не принял его признание в любви.
Какой бы статус он ни выбрал, кажется, у него нет права вмешиваться в решения Чи Ваня.
Если Ши Цюси хочет занять место в жизни Чи Ваня, то должен стать достойным.
Если бы он был его парнем, то мог бы открыто и во всеуслышание заявить Хуан Юну: «Иди к черту, я его парень, какие еще накопления на свадьбу и жену!», когда тот предлагал Чи Ваню копить.
Поэтому ему не оставалось ничего, кроме как изливать злость на стакане с водой.
А ведь у них были шансы сблизиться.
Фраза Чи Ваня «Я не хочу, чтобы ты копил» придала Ши Цюси смелости продвинуться вперед.
Пойти наперекор предрассудкам, мне нравится Чи Ван, я нравлюсь Чи Ваню — если мы не будем вместе, то это будет странно.
Если не ухаживать за ним, как им начать встречаться?
Может ли он во время завтрака вдруг начать петь «Люблю тебя», опуститься на одно колено и достать кольцо с бриллиантом?
Вероятно, это напугало бы Чи Ваня до смерти.
Ши Цюси не преследовал женщин, не говоря уже о мужчинах.
Кроме того, он все еще тот, кто его отверг.
— Я поел, пойду прогуляюсь, помою посуду, когда вернусь, — Ши Цюси сложил остатки риса в пластиковый пакет, чтобы позже скормить его бездомным кошкам.
Чи Ван молча посмотрел на него, не останавливая.
— Что с братом Ши? Его бросили? Каждый день ест как кошка, а потом убегает, питается одним ветром, — Сюй У наклонился к Чи Ваню с миской в руке и тихо пробормотал.
Когда Ши Цюси рядом, он не осмеливался издать ни звука.
На случай, если он действительно страдает из-за разрыва отношений, вдруг ненароком уколет?
Чи Ван посмотрел на большую гору ребрышек на столе, вдруг лишившись аппетита.
— Тебе не кажется, что брат Ши ведет себя странно в последнее время?
— Конечно, поменялся на сто восемьдесят градусов, любой может это заметить, — Сюй У выплюнул косточку, словно горошинку.
— Вот как, — Чи Ван криво улыбнулся.
Даже если и видно, что с того? Человек не хочет говорить, что ему делать?
Все началось с той фразы про свадьбу, Ши Цюси стал вести себя ненормально.
Он не смотрел на него, когда говорил, а когда что-то передавал, растопыривал пальцы, словно опасаясь физического контакта.
Чи Ван опустил глаза и уставился на пушистые тапочки.
Может быть, те слова о свадьбе навели Ши Цюси на мысль, что он натурал, и теперь бесконечно думает о свадьбе.
— Но он ведь сказал… — Пробормотал под нос Чи Ван.
— Что, о чем ты? — Сюй У выложил на тарелку картофель и тушеные ребрышки и, даже с набитым ртом, не забыл обратить внимание на своего кумира.
Он сказал, что не может жениться на том, кто ему нравится.
Чи Ван резко встал, и стул с неприятным скрежетом двинулся по полу.
— Я понял! — В голосе Чи Ваня слышалось безудержное воодушевление.
— Что ты понял?! — Сюй У был так удивлен поведением кумира, что даже выронил палочки для еды: одна упала на пол, а другая осталась во рту.
— Есть один пельмень, который притворяется булочкой, — Чи Ван усмехнулся. — Маскировка снята.
— Ой, если можешь — делай, нет — тогда убирайся, — тетя Ван со всего маха хлопнула Ши Цюси по спине. — Я попросила тебя слепить пельмени, а они все развалились! У тебя куриные лапы вместо рук?
— Шшш… Не переживай, не переживай, я залеплю их снова, — Ши Цюси тут же принялся «оперировать» десятки развалившихся пельменей. Стоило сжать края пальцами, как дыры исчезали, но выглядело это некрасиво — после «операции» они выглядели как собачьи фекалии.
Он вышел прогуляться, но на полпути его поймали.
Тетя Ван попросила его прийти к ней поесть пельмени и, между прочим, помочь.
— В чем дело, о чем ты думаешь? Ты пельмени научился лепить еще в детстве, еще когда в разорванных штанах бегал, должен уметь и ногами лепить. Или тебе не нравится начинка?
Дядя Ли улыбнулся и взял скалку — раз, и на столе лежали круглые лепешки.
— Выпей мочи своей глупой жены, уйди и не мешайся, не нужно заворачивать, — тетя Ван оттолкнула Ши Цюси и принялась за дело в одиночку.
— «Жена, жена, жена», так тяжело обойтись без этого слова… Разве нельзя жить без жены… — Ши Цюси пробормотал.
— Жена, жена, жена! Могу еще сказать «невестка, невестка, невестка»! — Тетя Ван уставилась на него. — Если бы у твоего дяди не было такой жены, как я, смог бы он жить так беззаботно? Если бы твои дедушка и бабушка знали, что ты до сих пор не женат, они бы тебе ноги переломали.
— Неужели я обязательно должен жениться на женщине? Если не женюсь, стану преступником? — Ши Цюси воскликнул.
— Что ты кричишь? А иначе, найдешь мужчину, который станет твоей женой? Или сам хочешь стать женой? — Тетя Ван закричала еще громче, и дядя Ли потер свои старые уши, чувствуя, как те затряслись.
Лицо Ши Цюси вдруг побледнело, и он перестал протестовать.
— Вечно несешь всякую чушь. Чжу-цзы чуть меня не убил, теперь ты воду мутишь… Иногда мне кажется, что я вам задолжала в прошлой жизни, раз родила вместо ребенка свиную голову, лучше уж мышь на свет произвела, — тетя Ван быстро работала руками, не переставая ворчать.
Ши Цюси стонал, пытаясь защипнуть края пельменей. Он искоса посмотрел на тетю и как бы невзначай спросил:
— А что не так с геями? Если я буду им, ты меня до смерти изобьешь?
— Да, убила бы, а потом заставила бы дядю отвезти тебя на трехколесном велосипеде в горы на корм тиграм. Что за чушь ты спрашиваешь? — Тетя Ван спокойно ответила, не приняв слова Ши Цюси близко к сердцу.
Она никогда не думала в этом направлении.
В конце концов, в средней школе Ши Цюси вместе с Ли Синьчжу были застуканы за просмотром порнографии у одноклассника. Им тогда так уши накрутили, что они распухли.
Разве мог такой «любитель цветов» оказаться геем?
— А что не так с гомиками? Геи — тоже люди, должны пить и есть. В молодости я знал одного директора небольшого завода по производству заморозок, он был гомиком, но дела у него шли отлично, — бодро вмешался дядя Ли.
— Чушь, — тетя Ван недовольно прервала его. — Им просто повезло родиться раньше. Если бы они попали в суровые времена, их бы давно расстреляли.
— Ши Цюси, — тетя Ван взглянула на него, — когда журавль живет среди кур, он бросается в глаза. Если появится браконьер, он убьет журавля, а не кур. Лучше не выделяться. Тетя не то чтобы смотрит на них свысока, просто их мир отличается от нашего. Если у тебя есть друзья-геи, не сближайся с ними слишком сильно, наживешь неприятности.
— Да кому я нужен, это не имеет ко мне никакого отношения, — Ши Цюси тихо отвтетил.
— Бездельников пруд пруди, живут как на пороховой бочке — дай повод, взорвут и себя, и людей вокруг. И кому ты что доказываешь? — Тетя Ван вздохнула. — У тети нет больше желаний. Я просто хочу видеть вас с Чжу-Чжу в мире, женатыми, с детьми и счастливыми семьями, этого достаточно.
Нормальная и счастливая жизнь, на которую способно большинство.
Но, к сожалению, тетя, твоему желанию не суждено сбыться.
Ши Цюси в сердце принес извинения тете Ван и дяде Ли.
Он всегда был упрямым, с самого детства, и его вера непоколебима.
Теперь, когда он разобрался в собственных чувствах, он не отступит.
Он догонит Чи Ваня, признается ему и станет его официальным парнем.
Возможно, на пути возникнут трудности, предрассудки и оскорбления, и даже самые близкие люди его не поймут.
Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что Ши Цюси больше не хочет оставаться сторонним наблюдателем, когда Чи Ван страдает.
Когда они будут вместе, Ши Цюси разделит с ним и радости, и печали, и горе.