Поздняя осень — Глава 43: Земля никогда не лежит
— Езжайте, увидимся в следующем году! — Ши Цюси по-медвежьи обнял Ли Синчжу, после празднования было пора выдвигаться в путь.
— Что ж, если продвижение по службе в этом году пройдет успешно, возможно, вы поприсутствуете на моей свадьбе в Национальный день~
Ли Синчжу высокомерно приподнял брови, глядя на Ши Цюси. Хуан Тао прикрыла рот руками и улыбнулась, вздернув свой маленький подбородок. Очевидно, тетя Ван откармливала ее изо всех сил в течение этого периода времени.
— Давай не хвастайся тут. Я пошел, пусть одна Хуан Тао стоит с тобой на ветру, раз ты такой классный! — Ши Цюси фыркнул, шагнул вперед, похлопал Ли Синчжу по плечу и, пока тот не видел, сунул ему в карман красный конверт.
Чи Ван, наблюдающий за происходящим со стороны, молчал, но в уголках его губ играла улыбка.
— Не буду с тобой спорить, я правда ухожу, — Ли Синчжу ничего не заметил, поклонился Ши Цюси, обнял его и сел в машину, где Хуан Тао уже ждала его на пассажирском сиденье.
Он только сделал шаг левой ногой, как вдруг остановился, будто вспомнив о чем-то, потянул Ши Цюси туда, где Чи Ван не мог их слышать, и, наклонившись к уху, прошептал:
— Напомню тебе, не поддавайся чарам, некоторые чувства накатывают легко. Подумай об этом на досуге.
— Ты сошел с ума, какие чары, целыми днями несешь чушь, мозги пропил?
Ши Цюси скривился и продемонстрировал закатывание глаз на 360 градусов. Ли Синчжу посмотрел на своего друга, очарованного до беспамятства, и ненавидел железо за то, что оно не могло быть сталью.
— В любом случае, я сказал все, что должен был, дальше дело за тобой! — Ли Синчжу пожал ему руку и сел в машину с недовольным лицом, окатив Ши Цюси выхлопным дымом.
— Эй, сукин сын, ты… — Ши Цюси засучил рукава и приготовился дать отбой, однако был остановлен Чи Ванем.
— Брат Ши, успокойся, успокойся, твоим ногам не угнаться за четырьмя колесами!
Чи Ван обеими руками сжал Ши Цюси в своих железных, как плоскогубцы, объятиях. Они были очень близки. Ши Цюси чувствовал, как дыхание человека позади учащается, поверни он голову, и их алые губы столкнутся.
При мысли о словах Ли Синчжу, лицо Ши Цюси стало неестественным, и он осторожно отодвинулся.
Он не сказал Ли Синчжу только что, что после их возвращения Чжао Телинь сделал туманное замечание, что-то про императора Чжоу и наложницу Даджи, одна бессмыслица, косвенна касающаяся его.
— Кхм, ладно, отпусти меня, я успокоился, — Ши Цюси повел плечами и повернулся к молодому человеку спиной, чтоб тот не видел выражение его лица. — Я собираюсь в сельский комитет, чтобы поболтать с главным, так что можешь вернуться первым.
Ши Цюси махнул рукой и поспешно направился к сельскому комитету, не поднимая головы и оставляя Чи Ваня одного в задумчивости.
— Ай, это же Сяо Ши, садись, садись!
Староста Лю, которому в этом году исполнилось 54, небрежно сидел в кресле, щелкая дынные семечки, когда он издалека увидел мужчину за окном, его глаза выпучились.
Он поспешно встал, стряхнул с себя шелуху от дынных семечек, высыпал несколько чайных листьев, которые не доставали полгода, и заварил чай в одноразовый бумажный стаканчик.
— Спасибо, дядя Лю, — Ши Цюси принял чай из его рук и отставил в сторону, затем достал проверенные материалы и протянул ему. — Посмотри, это информация, которую я нашел об аренде земли в других местах. Мне кажется, это неплохой вариант.
Староста Лю улыбнулся, взял информацию и несколько минут внимательно изучал ее, улыбаясь все шире и шире.
— Сяо Ши, — староста Лю похлопал Ши Цюси по тыльной стороне ладони, — честно говоря, если тебе нужна земля, я могу предложить что-нибудь получше.
— Я очень надеюсь, что такие дети, как ты, смогут вернуться и засеять все неиспользуемые земли коллектива или отдельных лиц.
— Даже если потребуется выплатить аренду из своего кармана, я буду счастлив, — староста Лю вздохнул. — Посмотри, какие хорошие места, без конкуренции, да и почва отличная. Мне казалось, что эти участки не купят не местные, а у аньлинцев, если и есть средства, не вкладываются.
— Дешевое зерно вредит фермерам, дорогое зерно вредит обычным людям. В любом случае тяжело заботиться об этом, все хотят более спокойную работу. Тяжело смотреть на небо и не иметь времени есть, и нормально, что совсем мало людей занимается сельским хозяйством.
— Но я хочу работать на ферме, — Ши Цюси сделал глоток чая, который еще пузырился, посмотрел на старосту Лю, нахмурился и искренне произнес.
— По правде говоря, я тоже вернулся из большого города, и заработал на фермерстве меньше, чем на работе, — глаза старосты Лю вдруг загорелись, и он выпрямился. — Каждый день мне приходится вставать рано утром, до темноты, а иногда усердно пахать землю. Если погода плохая, я теряю все.
— Но люди не могут жить только ради денег, по крайне мере, я не хочу этого.
Ши Цюси встали повел старосту Лю к окну. Они вдвоем разглядывали большой участок плодородной почвы, покрытой снегом. Будь-то ясные глаза молодого человека или слегка затуманенные старика, они оба беззастенчиво, с признательностью, глядели на земли.
— Мой дедушка любил говорить, что земля не лежит на месте. Потом как-то дядя Ли сказал то же самое, и теперь я тоже думаю, что это так.
— Мы не можем просто наблюдать, как впустую расходуются наши драгоценные ресурсы. Хотя я не такой способный, мне хочется внести свой вклад.
— Думаю, однажды в Китае или во всем мире смогут попробовать плоды, выращенные в Аньлине, и запомнить этот чернозем.
Ши Цюси не удержался от смеха. Ему казалось, что он говорит многовато громких слов, вероятно, староста Лю посмеется над ним за это.
Неожиданно, когда он обернулся, в глазах старосты стояли слезы, а сам он крепко сжимал его руку.
— Все правильно, ребенок, то, что ты сказал — это то, что твои дядя хранят в своем сердце!
Он повернул голову, втянул носом воздух и повел мужчину к заднему двору комитета. На задней стене несколькими рядами было написано красной краской: «Фермеры богаты, сельское хозяйство процветает, а сельские поселения живут в гармонии».
— Сельское хозяйство, поселения, дядя, я знаю это… — Ши Цюси прочитал эти слова слово за словом, и его глаза непроизвольно увлажнились.
Старик и молодой человек болтали у стены больше двух часов, и ничто не знал, о чем они говорили.
Когда Ши Цюси уходил, он держал в руках заверенный печатью и подписанный контракт. Небо было темным, время от времени раздавались редкие фейерверки. Казалось, время замедлилось, хотя на деле завтра пятнадцатое число первого месяца, Новый год закончился.
— Возьми это домой, кукуруза, которую твоя тетя сама дома превратила в попкорн, очень ароматный, —староста Лю проигнорировал отказ и решительно впихнул в его руки большой пакет попкорна.
Увидев, что тот принял его, староста Лю улыбнулся и запел себе под нос песенку, потягиваясь к верхушке фонаря.
— Солнце садится за Сишанем, темнеет… Все домочадцы закрывают двери…
Старичок швыркнул носом и запер дверь сельского комитета, каждый из них разошелся по домам.
— Брат, ты вернулся. Тетя Ван попросила нас прийти к ним на ужин, сказала, что приготовит пирог с капустой.
Чи Ван взял попкорн и, не удержавшись, отправил в рот несколько зернышек, не сильно сладких, скорее, с натуральным зернистым вкусом.
Дамэйню уже закончил смаковать ужин и должен был пойти охранять спящую Шуэсяохо, но, почувствовав аромат попкорна, снова встал и уставился на разноцветный пакет.
— Жадный пес, — Ши Цюси тихо выругался, но на лице его расплывалась улыбка. Он взял большую пригоршню, положил в собачью миску, после чего погладил Дамэйню по голове, и тот подсознательно расслабился.
— Пойдем, я умираю с голоду, — он размял поясницу и медленно вышел, Чи Ван последовал за ним.
— Сегодня я подписал контракт, — Ши Цюси говорил небрежно, как будто обсуждал тривиальное дело.
Но когда он заговорил, неосознанно подпрыгнул, как белоснежный кролик. Чи Ван опустил голову и тайком улыбнулся, но изменился в лице до того, как Ши Цюси узнал об этом.
— О, это здорово, — Чи Ван был серьезен. Ши Цюси пару мгновений смотрел на него прежде, чем убедиться, что тот действительно бесстрастен и не кривит уголки рта.
— В будущем я буду трудиться на землях, можешь приходить и помогать, если будет время.
— Хорошо, научишь меня, и я определенно быстро приступлю к работе!
— Ты-то? Оставь, ты же не умеешь работать, ничего не понимаешь в сельском хозяйстве…
Они ссорились, как дети, всю дорогу до дома тетушки Ван.
— Давайте, заходите, пирог уже готов! — Тетя Ван повела их внутрь, где дядя Ли уже во всю ел.
— Дядя, ты ешь… — Ши Цюси хотел перекинуться парой слов с дядей Ли, как обычно, но тот отвернулся и проигнорировал его.
— В чем дело, кто разозли дядю? — Ши Цюси и Чи Ван переглянулись, не понимая, что происходит.
— Не обращайте на него внимание, глупый старик, его сердце меньше кунжута! На кого еще он может злиться? Конечно, на тебя. Ты арендуешь землю Лао Лю, но не его…
Дядя Ли фыркнул и уставился на нее, тогда как та даже не потрудилась посмотреть на него. После стольких лет совместной жизни она знала, собирается ли собеседник нагадить, и эти осторожные мысли не могли ускользнуть от нее.
— Что, из-за этого, дядя, ты действительно злопамятный! — Ши Цюси хмыкнул, и ноздри дяди Ли раздулись от гнева.
— Из-за этого?! Ты арендуешь его землю, но мою оставляешь пустой, даже если всего на год…
Сердитый взгляд дяди Ли показался Чи Ваню забавным. Со стариком обычно так легко ладить, почему же он как будто становится другим человеком, когда дело касается земли?
— Дядя, я арендовал землю в деревне, а не твою, потому что это первый год. Я даже не думал, что конкретно посадить. В случае, если что-то пойдет не так, почва, засеянная на год, определенно станет не так плодородной. Если я уничтожу твою землю, ты забьешь меня до смерти.
Ши Цюси проглотил пирог и уговорил старика, сидящего напротив, несколькими словами. Они начали болтать, как никогда ранее, и тетя Ван закатила глаза.
У старого бесстыдника и молодого толстокожего юнца все так просто.