Поздняя осень — Глава 89: Парень, не жалей о решении
— Почему так долго? — Тетя Ван, ожидавшая у двери, вытянув шею, увидела лишь Ши Цюси. — Разве ты не сказал, что пойдешь звать Сяо Чи? Где он?
Тетя Ван легонько похлопала его по плечу.
— Он не голоден, так что давайте есть.
— Он и не голоден? — Дядя Ли вышел из кухни с двумя мисками риса.
— Заболел, что ли? Нет, я должна пойти и посмотреть, — тетя Ван сорвала фартук, бросила его в дядю Ли и собиралась выскочить наружу, когда Ши Цюси схватил ее за руку.
— С ним все в порядке, просто вчера долго не ложился спать и нет аппетита, — Ши Цюси вздохнул. Хотя он не уверен, болен ли сейчас Чи Ван или нет, по крайней мере, точно мог сказать: тот не хочет никого видеть.
— Вы, маленькие паршивцы, так усердно работаете сейчас, что в старости точно будете страдать, — проворчал дядя Ли.
Ши Цюси подтолкнул тетю, убеждая ее вернуться.
Сев, он обнаружил, что лишился всякого аппетита.
Сюй У сидел напротив весь растрепанный — все утро занимался починкой оборудования и проголодался настолько сильно, что мог проглотить слона.
Пока Ши Цюси пытался прожевать маринованные огурцы, Сюй У обглодал больше половины костей.
— Ешь медленнее, не подавись, — дядя Ли открыл газировку «Даяо» для Сюй У. Ши Цюси тоже взял себе бутылочку и протянул другую Хуан Юну, но тот с пренебрежением отмахнулся.
— Убери, я не пью детские напитки, — Хуан Юн зубами открыл пивную бутылку и чокнулся с дядей Ли.
— Брат Юн, ты не понимаешь. Жизнь слишком горькая, нужно подсластить ее, правда ведь, брат Ши? — Сюй У, набив рот мясом, не упустил возможности поделиться своей жизненной философией.
— Да-да, доешь и только потом говори, — Ши Цюси побоялся, что хрящи изо рта Сюй У могут угодить в его тарелку.
Он не прикоснулся к мясу, наскоро набил желудок тарелкой риса с гарниром и встал, чтобы вернуться домой.
— Все? Возьми немного косточек Чи Ваню! — Тетя Ван тут же встала, собираясь взять пакет, но была остановлена.
— Нет, тетя, ему нельзя жирную пищу, — Ши Цюси взял только соленья. Чи Ваню они нравятся.
— Вы придете сегодня на ужин? — Тетя Ван проводила его до входной двери.
— Нет, пусть Сюй У составит вам компанию, наверное, я буду занят, — Ши Цюси подозревал, что Чи Ван не станет выходить из кабинета дня два-три.
Конечно, он не мог прямо указать на это. Это не вызовет ничего, кроме беспокойства и язв на языке от долгих разглагольствий.
Вернувшись, Ши Цюси сначала убрал маринованные огурцы в холодильник, затем вскипятил чайник, достал из шкафа баночку порошкового корня лотоса, заварил густую, но не слишком, кашицу и добавил немного меда из цветов акации, который отдал дядя Ли.
В детстве, когда у него пропадал аппетит, бабушка готовила для него это.
На самом деле консервированные личи подошли бы больше, но если пойти за ними сейчас, поесть получится только вечером. Чи Ван не обедал, поэтому ему нужно чем-то перекусить.
Ши Цюси все отлично спланировал, но когда постучал в дверь с кашицей из корня лотоса, понял, что что-то не так.
— Чи Ван, Чи Ван? — Ши Цюси дважды постучал, но так и не услышал никакого движения. Он предполагал, что тот снова уснул, поэтому попытался открыть, но дверь была заперта.
— Что за чертовщина? — Ши Цюси подошел к окну со стороны улицы и заметил, что шторы плотно задернуты.
Ши Цюси потянулся, чтобы распахнуть окно, но то осталось неподвижным.
— Чи Ван, открой! — Ши Цюси кричал во весь голос, но никто не отозвался.
Ши Цюси оставил на столе кашу и размял руки и ноги.
— Разве сломать дверь так тяжело, неужели ты думаешь, что я не зайду так далеко? — Ши Цюси примерился, выбирая место, и с размаху ударил ногой. Дверь не дрогнула.
Но он знал, что человек внутри определенно его услышал.
— Не собираешься выходить? — Ши Цюси подавил гнев и спросил снова, на этот раз ответом стало молчание. — Ладно, похоже, придется выбивать дверь.
Ши Цюси замахнулся и ударил, на дверной панели остались следы.
Если ногами бить больно, можно заменить их на что-то другое.
Ши Цюси сходил в подсобку и вернулся с большим гаечным ключом. Инструмент весил не меньше семи-восьми катти, предполагалось, что ручка такого удара не выдержит.
Ши Цюси постучал по двери гаечным ключом.
— Если не откроешь, я просто выбью дверь, слышишь?! Чи Ван, ублюдок, открой гребанную дверь для Лао-цзы!
Человек за дверью подал голос.
— Брат Ши, — до Ши Цюси донесся голос Чи Ваня. — Не мог бы ты оставить меня ненадолго в покое?
Чи Ван постарался проглотить желчь, застрявшую в горле. Он не хотел, чтобы мужчина знал, что его рвет.
— Что ты имеешь в виду, Чи Ван? Что, черт возьми, ты говоришь?! — Ши Цюси с силой пнул дверь.
Он думал, что звучит угрожающе, но гнусавый голос и постепенно затуманивающиеся глаза выдавали его слабость.
— Не плачь, брат Ши. Мне больно видеть тебя таким, — устав стоять, Чи Ван прислонился к дверной панели, прижавшись ушами к дереву и пытаясь расслышать каждое слово Ши Цюси.
— Не будь самовлюбленным, кто станет плакать из-за тебя! — Ши Цюси шмыгнул носом.
— Ты не можешь так поступить со мной, — Ши Цюси вцепился в ручку. — Я только признался тебе, и ты меня отталкиваешь.
— Я хочу быть с тобой, точно так же, как в Шанхае, — голос Ши Цюси охрип. — Если хотел оттолкнуть меня, зачем тогда пускал в свою жизнь?
— Тогда я был не в себе, а сейчас мыслю как никогда ясно, — Чи Ван закрыл глаза. Он знал, что если сказать такое лицом к лицу, Ши Цюси превратит его в черноглазого цыпленка.
— Черт, придурок! — Ши Цюси чувствовал, как распухает от гнева. — Где ты раньше был, и почему пришел в себя только сейчас?!
— Еще не поздно, брат Ши, держись от меня подальше, и сможешь избежать потерь, — правая рука Чи Ваня не переставая дрожала, и ему пришлось придержать ее левой.
— Мечтай! Ты, блядь такая, согнул меня, а теперь не хочешь брать ответственность! Думаешь, я как твоя прическа — сгибаюсь и выпрямляюсь?! — Ши Цюси уже много лет не чувствовал, как кровь приливает к голове. В последний раз такое было в средних классах, когда он посмотрел «Молодые и опасные».
Единственная мысль осталась в голове Ши Цюси. Еще не поздно разломать дверь гаечным ключом.
Он не мог вспомнить, кричал ли Чи Ван или нет, но дверная ручка была выбита двумя ударами. Ши Цюси приложил все усилия, вырвал деформированную ручку и швырнул ее на пол.
Когда дверь была выбита пинком, Чи Ван не сдержался и отступил назад, но был схвачен за воротник и брошен на диван.
— Брат Ши… — Чи Ван закрыл глаза, приготовившись к избиению.
— Я хорошенько подумал. С таким, как ты, невозможно быть осторожным, — взгляд Ши Цюси скользнул по бровям к кончику носа и, наконец, остановился на приоткрытых губах.
— Что ты имеешь в ви… — Слова Чи Ваня были проглочены Ши Цюси.
Тот широко распахнул глаза, решив, что это галлюцинация, но острая боль во рту напомнила — в этот момент Ши Цюси действительно прижимал его к дивану и насильно целовал.
Губы мужчины были мягкими и горячими, возможно, из-за гнева он чрезмерно напирал. Пару мгновений спустя он почувствовал на языке металлический привкус.
В редкий момент перерыва Чи Ван положил руку на плечо Ши Цюси, не зная, оттолкнуть человека или нет.
Но заметив влагу в уголках глаз Ши Цюси, Чи Ван почувствовал, как сердце болезненно сжимается и смягчается. У него не осталось сил даже на то, чтобы поднять руки, и ладони, лежавшие на плечах, медленно соскользнули к талии.
Ши Цюси взглянул на Чи Ваня, закрывшего глаза и готового покоряться. Гнев почти исчез без следа, оставив только замешательство.
Неужели я вот так поцеловал его силой?
Ши Цюси взял Чи Ваня за подбородок, чтобы было удобнее целоваться.
Ши Цюси не удержался и слегка прикусил чужую нижнюю губу, подмечая, как брови напротив морщатся от боли.
Взгляд его прояснился, и он намеренно потерся губами о губы Чи Ваня, чтобы боль стала заметнее.
Кем Чи Ван меня считает? Клоуном, который приходит и уходит, стоит только позвать?
Ши Цюси почувствовал, как зрение затуманивается, а из уголков глаз текут маленькие капельки.
Руки Чи Ваня, лежавшие на плечах, вероятно, чтобы оттолкнуть, теперь крепко обнимали его за талию.
Он… хочет этого или просто жалеет меня?
Ши Цюси за считанные секунды познал, что значит терзаться сомнениями и страхом потери.
Ши Цюси прекратил целоваться, протянул руку и схватил Чи Ваня за щеки.
— Посмотри на меня, — Ши Цюси уставился в затуманенные глаза парня. — Мне плевать, что ты думал раньше, хочешь того или нет, я скажу одно.
— Теперь ты мой парень. Я могу целовать тебя, обнимать и спать с тобой в любое время, у тебя нет права отказаться, ясно?
Только Чи Ван собирался открыть рот, как Ши Цюси закрыл его.
— Неважно, что ты хочешь сказать, я не хочу слушать. Если не согласен, что ж, тогда я съеду прямо сейчас, и мы не будем общаться до самой смерти. Так что выбирай.
Кадык Чи Ваня дернулся. Он чувствовал, как пальцы на его губах дрожат.
Ши Цюси, который выглядел властным и упрямым, словно бандит, на самом деле был безумно напуган.
Из-за непостоянства, жестокости, хладнокровия и излишней самоуверенности Чи Ваня.
Для него это было предвестником отказа.
Не успел он придумать контрмеру для отказа, как Чи Ван поднял руку.
— Хорошо, мой парень, — Чи Ван вытер слезы с уголков глаз Ши Цюси. — Надеюсь, ты не пожалеешь о сегодняшнем решении.