Поздняя осень — Глава 69: Я хочу быть твоим лекарством
— Что такое, не хочешь отпускать Чэнся? — Ши Цюси включил правый поворотник, Чи Ван сидел на пассажирском, опустив голову и скрывая выражение своего лица.
— Есть немного, Юньнань довольно далеко, и…
— И если бы мать не давила на нее слишком сильно, Чэнся не поехала бы в Юньнань, да? — Ши Цюси закончил фразу за него, и Чи Ван замолчал на полуслове.
— О, — увидев красный свет, Ши Цюси вжал тормоз, чтобы остановиться, повернулся и посмотрел на Чи Ваня. — Только сам человек может решить такого рода проблему, мы не можем ей ничем помочь.
— К тому же, если подумать об этом с другой стороны, Чэнся очень амбициозная, поездка в Юньнань может стать для нее хорошей возможностью развиться. Если у нее будут деньги и власть, многие проблемы разрешатся.
— Ах, — Чи Ван откинулся на спинку сиденья и улыбнулся. — Да, я слишком надумываю. Она сильнее меня. Возможно, Чэнся давно подумывала об этом.
— Верно, — загорелся зеленый, и Ши Цюси продолжил движение. — Если Чэнся действительно столкнется с проблемой, которую не может решить сама, она обратится к нам, вот тогда нам стоит побеспокоиться.
— Да, я понимаю, — Чи Ван облокотился на окно машины и глубоко вздохнул. — Хватит об этом, брат Ши, я голоден. Когда мы поедим?
— …Скоро, вернемся, заберем Сюй У и вместе поедим в доме тети Ван.
Ши Цюси надулся. А этот сопляк мастерски переключается: только что он казался подавленным красавчиком, беспокоящимся о друге, а в следующую секунду превратился в привычного голодного идиота.
Чи Ван краем глаза заметил надутые щеки Ши Цюси, и его сердце дрогнуло. Как раз, когда он собирался подразнить его, зазвонил телефон.
Улыбка на губах Чи Ваня исчезла. Он взял телефон и небрежно пролистал уведомления. Губы, мгновение назад выгнутые в улыбке, постепенно сжались в прямую линию.
Спустя долгое время Чи Ван отложил телефон и тихонько вздохнул.
Ши Цюси смотрел на дорогу, но на деле с того момента, как Чи Ван взял телефон, все его мысли были о нем.
— …В чем дело? Губы поджал, как утенок, — Ши Цюси нажал на клаксон, призывая ехавшую впереди машину поторопиться, чтобы не пришлось стоять на светофоре. — Тебе плохо? Ответь!
Не получив ответа, Ши Цюси спешно припарковал машину на обочине, наклонился в его сторону и тыльной стороной ладони проверил температуру его лба, бормоча под нос.
— Температура? Вроде нет. Желудок болит? Не должен, мы оба ели одно и то же утром…
— Брат Ши, — Чи Ван схватил его руку, приложенную ко лбу, и с трудом выдавил, — я в порядке, просто, наверное, у меня приступ тревоги…
— И это в порядке?! Поехали в больницу! — Ши Цюси в панике начал искать местонахождение ближайшей психиатрической больницы.
Заводя машину, он собирался позвонить в больницу, но за секунду до вызова тонкие белые пальцы Чи Ваня скользнули по экрану и повесили трубку.
— Брат Ши, я… не хочу ехать в больницу, мне нужны только, только… — Чи Ван отстегнул ремень безопасности и бросился в объятия Ши Цюси.
Ши Цюси поспешно обнял в ответ, сбивчиво расспрашивая:
— У тебя, у тебя кружится? Хочется спать? Или что-нибудь другое, скажи хоть слово, брат!
— Хочу тишины, слишком шумно, — слова Чи Ваня были невнятными, но ши Цюси отчетливо их услышал.
— Тишины, тишины, — несколько раз нервно повторил Ши Цюси. Он обнял Чи Ваня одной рукой, повернулся и осмотрел заднее сиденье, затем второй рукой подцепил плед с заднего сиденья и закутал в него.
Серый вязаный плед укрыл Чи Ваня с плеч до самой макушки плотным кольцом. Чи Ван прислонился к груди Ши Цюси, слушая, как учащенно, словно барабан, бьется сердце.
Мягкая ткань пледа и крепкое, теплое тело создали маленький островок спокойствия, отдаленный от мирской суеты. Он почти завороженно слушал ритмичные удары сердца, прижавшись ухом к груди.
Разум Чи Ваня затуманился. Его глаза наполнились слезами, которые капля за каплей пропитали плед, затем куртку Ши Цюси и наконец пятнышком остались на рубашке прямо на сердце.
Ши Цюси трясло. Он не понимал, почему болезнь Чи Ваня вернулась и как долго это продлится. Он чувствовал собственное бессилие.
Чи Ван не знал об этом, не знал, что его слезы заставили другого человека беспокоиться. Он просто хотел спрятаться в безопасном маленьком мирке, где нет оскорблений, безразличия и презрения, только комфорт, тепло и забота.
Сколько времени прошло? Десять минут, тридцать или больше, телефон звонил снова и снова, пока не затих. Наверное, звонили тетя Ван или Сюй У.
Это неважно, в глазах Ши Цюси был только человек в объятиях.
Не знаю, как долго он держал его, но руки Ши Цюси онемели, а ноги начали ныть. Внезапно из-под одеяла показалась голова с мягкими черными растрепанными волосами.
Чи Ван осторожно потер уголки глаз Ши Цюси. Его голос все еще был хриплым.
— Почему у тебя красные глаза? Закрой их и отдохни.
Ши Цюси послушно закрыл глаза, и длинные ресницы потерлись о ладонь Чи Ваня. Тот почувствовал легкий зуд, но сдержался и не стал убирать руку.
— Тебе лучше? — Напряженные плечи Ши Цюси расслабились, и он, повернув голову набок, оперся на плечо Чи Ваня.
— Да, гораздо лучше, — Чи Ван подвинулся вперед, чтобы ему было удобнее облокачиваться.
Машины проезжали мимо. Пересекая путь, люди иногда оглядывались на их машину и не понимали, почему двое крупных мужчин припарковали авто на обочине средь бела дня и сидели, обнявшись.
Но будь то Ши Цюси или Чи Ван, их не волновало мнение других людей.
— Извини, я заставил брата Ши беспокоиться, — Чи Ван повернул голову и кашлянул, достал салфетку и вытер пот со лба и шеи Ши Цюси.
— Не говори так, больше всего на свете я терпеть не могу слышать такое, — Ши Цюси по-прежнему держал глаза закрытыми.
— …Не ожидал, что у меня случится приступ. На самом деле, я безумно счастлив с тех пор, как встретился с тобой.
Чи Ван тревожно прикусил губу. Он ненавидел свою болезнь. Болезнь, причиняющую боль не только ему самому, но и тем, кто заботится о нем.
— Знаешь, — Ши Цюси, не открывая глаз, теребил шнурок толстовки Чи Ваня, — изначально я мог поступить в медицинский с моими результатами экзаменов, но тогда я подумал, что на медицине придется долго зарабатывать, поэтому выбрал другую, популярную специальность.
— Но сейчас я очень… — Ши Цюси подавил ком в горле. — Сожалею, что в то время не выбрал ее. Если бы у меня были знания медицины и психологии, смог бы я помочь в те моменты, когда тебе больно? Мог бы я что-нибудь сделать для тебя?
— Чи Ван, — голос Ши Цюси стал тише, — я действительно хочу быть твоим лекарством. По крайней мере, облегчить твою боль на время, но я ничего не могу сделать.
Дыхание Чи Ваня на несколько секунд замерло, а пальцы повисли над затылком Ши Цюси. Поколебавшись, он все же коснулся кожи и помассировал чувствительные позвонки.
— Нет, брат Ши, — голос Чи Ваня еще не восстановился, но в нем слышалась решимость. — После твоего появления моя доза уменьшилась вдвое, у меня нет бессонницы и анорексии, ты хорошо заботишься обо мне.
— В этот раз у меня приступ, потому что мой психотерапевт написал, что столкнулся с моей мамой в больнице.
— Врач видел, как моя мама выходила из онкологического отделения. Она знает, что я и мама редко контактируем, поэтому, хоть и колебалась, рассказала мне об этом.
— Тогда ты, что собираешься делать? — Ши Цюси поднял голову, его ресницы слиплись, очевидно, из-за слез.
Чи Ван хотел вытереть их для него, но Ши Цюси смущенно отвернулся, чтобы спрятать глаза.
— Ладно, отпусти уже. Устал так сидеть, слишком неловко, — Ши Цюси мягко оттолкнул его, достал салфетку и вытер лицо.
Чи Ван смотрел на него, ничего не говоря.
— …Чего ты на меня пялишься? Я спрашиваю, что ты собираешься делать?
Ши Цюси, видимо, разозлившись из-за пристального взгляда, скомкал плед на коленях и швырнул в Чи Ваня.
Чи Ван поймал плед, аккуратно сложил его и положил обратно на заднее сиденье.
— Ты… ты что, не знаешь, что делать? — Ши Цюси бросил бумажный шарик в пакетик под рукой.
Неудивительно. После того, что сделала эта непутевая мать, любой бы на его месте не простил. Какими бы сильными ни были чувства матери и сына, они давно исчерпали себя.
— …Надо вернуться. Вернуться и посмотреть. Может, она и не хочет меня видеть, но я все же, все же… — Чи Ван не смог продолжить.
— Но ты все равно должен вернуться и посмотреть, — Ши Цюси поправил выбившуюся прядь волос за ухом. — Поедем, я составлю тебе компанию. Заодно и твое состояние проверим.
— Ты поедешь со мной? — Чи Ван нахмурился. — А как же поле и пруд с рыбой? Разве ты можешь все это оставить? Лучше мне… вернуться одному. У моей мамы ядовитый язык, боюсь, она обругает тебя и обидит.
— Тогда пусть обругает, — Ши Цюси ответил, не раздумывая. — Я раньше работал с разными заказчиками и столько наслушался, столько напридумывал, чтобы подписать контракт. Почему я должен бояться слов твоей матери, которые не причинят ни боли, ни зуда?
— Что до остального, — Ши Цюси уже все продумал. — Оставлю все на брата Юна и дядю Ли. Я в лучшем случае новичок, а они — эксперты.
— Сюй У, скорее всего, останется еще на несколько дней. Когда вернемся, попрошу его остаться подольше, будет питаться едой тети Ван и заботиться о Шуэсяохо и Дамэйню.
— В общем, — Ши Цюси похлопал Чи Ваня по плечу. — Не говори глупостей. В этот раз я поеду с тобой.