Труп бывшего заговорил — Глава 1: Воскрешение мертвеца
Сучэн, три часа дня, городская центральная больница.
Тан Мин вошел в вестибюль больницы, не обращая никакого внимания на лающего на него пациента, обходя врачей, ползающих по полу и раскачивающейся из стороны в сторону медсестры.
Вдруг медсестра схватила его за рукав, безумно захихикала, а потом наклонилась и вырвала горку розовых личинок, многие из которых попали на него.
Лицо Тан Мина не изменилось, он спокойно остановил врача, кружащего под боком, и вытер руки о его белоснежный халат.
Доктор и медсестра громко расхохотались, схватились за руки и начали танцевать. Пол под их ногами был весь в липких ярко-красных опухолях, а по стенам бегали тараканы. Среди бесчисленных движущихся опухолей медицинский персонал размахивал руками и прыгал, пациенты яростно лаяли, а Тан Мин шел сквозь них к единственному лифту, не испачканному кровью и плотью.
Дверь лифта открылась, и в зеркале отразилась фигура Тан Мина, одетого в темно-черное пальто, стройного и высокого, с необычайно яркими глазами в этом полумраке.
Там, где не было видно, в углу лифта неподвижно стоял мужчина в белом халате, с шеей в несколько раз длиннее, чем у обычных людей, приподняв голову и упираясь о потолок лифта, спиной вперед.
Тан Мин взглянул на кнопки лифта, испещренные кровеносными сосудами, и обратился к фигуре позади:
Человек в белом халате, стоявший к нему спиной, отступил, голова издавала скрипучий звук, соприкасаясь с верхней стенкой лифта, и нажал на кнопку отрицательного этажа.
Дверь лифта закрылась, но тот не сдвинулся. Мужчина в белом остановился перед Тан Мином, его длинные волосы рассыпались по земле, утаивая лицо.
Тан Мин поднял взгляд и посмотрел на него.
Две секунды спустя «человек» в белом халате поспешно развернулся, отступил в угол и застыл лицом к стене.
Загорелась лампочка датчика, Тан Мин покинул лифт, и тот с грохотом поехал вверх, ни останавливаясь ни на секунду.
Свет погас, и из глубин темного коридора донесся слабый вопль.
Тан Мин пошел на звук и увидел маленькую девочку в больничной пижаме, которая стояла посреди коридора, держала руки вверх и громко плакала.
Тан Мин присел на корточки и коснулся мягких черных волос плачущей девочки. Он высоко поднял ее и покачал, та в свою очередь обняла его за шею, продолжая плакать. Тан Мин достал фруктовую конфету и развернул обертку. Девочка внезапно замолчала, открыла свои большие, полные слез глаза и, вздрогнув, посмотрела на конфету.
Тан Мин улыбнулся и положил конфету со вкусом апельсина ей на ладонь.
Со сладостью во рту девочка немного успокоилась, схватила его за рукав и указала в сторону прохода:
— Оно, оно продолжает звать меня…
— Все в порядке, они просто хотят тебя съесть, — Тан Мин взглянул на опухоли, извивающиеся вдоль стены.
Маленькая девочка ошеломленно замерла.
— Как тебя зовут? — Тан Мин обнял его и подошел ближе, вытирая слезы с ее лица.
На земле было темно и холодно, а в руках этого симпатичного старшего тепло. Маленькая девочка подсознательно склонила голову ему на плечо и прошептала:
— Лили, — она посмотрела на бледно-зеленую вывеску на стене, но не узнала написанных на ней слов, поэтому снова схватила Тан Мина за рукав. — Что это?
— Морг, — Тан Мин опустил голову, заметил непонимание на лице Лили и мягко объяснил. — Место, в котором ты окажешься после смерти.
Ей показалось, что конфета во рту перестала быть сладкой.
Девочка на руках похлопала глазами, что в темноте казались светло-зелеными.
В условиях загрязнения люди во всем мире претерпели разную степень отчуждения, начиная с волос и заканчивая глазами, все могло стать разноцветным.
Тан Мин вспомнил человека с похожими зеленоватыми глазами, более глубокими и бесстрастными, словно чистейший нефрит из сосновых гор, тихонько смотревших на него.
На цокольном этаже больницы нет того лесного моря, только холодный воздух морга. Опухоль съеживалась, вытесняясь расплывчатые черты лица, будто огромное человеческое лицо, с которого содрали кожу, и из нее донесся мужской голос:
— Штаб-квартира действительно прислала новичка. Иди сюда, ты сейчас смотришь на меня сверху вниз…
Тан Мин присел на кровать в морге, держа Лили на коленях. Его длинные ноги были слегка согнуты, а темное пальто свободно свисало по бокам, открывая темно-красную подложку, похожую на кровавое лезвие ножа.
Лицо на стене прищурилось, будто узнавая его.
— Проходил мимо, не обращай внимание, — Тан Мин слегка приподнял подбородок.
Его голос был очень спокойным, Лили, глядя на него, уже не так боялась и держала его за палец.
Лицо помолчало несколько секунд, а затем горько усмехнулось:
— Ты не можешь убить меня, если я умру, вся эта больница… бум, будет разрушена, — опухоль на стене задрожала, и смех постепенно стал высокомерным. — Разве ваш штаб не миролюбивый? Каждый ведет себя как образец морали, что же делать, Великий Святой, как ты со мной поступишь?
Резкий смех эхом разнесся по больнице, Лили вжалась в объятия и закрыла уши.
— У меня нет морали, — Тан Мин прикрыл глаза своей тонкой рукой и едва слышно усмехнулся.
Казалось, на землю упала капля морской воды, призывая прилив, бескрайняя мрачная синева мгновенно накрыла всю больницу.
Смех резко оборвался, и лицо на стене потрясенно оглянулось, а когда вновь повернулось к Тан Мину, задрожало. Его глаза изначально темно-черные сейчас светились чистым серебристо-голубым светом, словно яркая луна на морском дне.
В этот момент лицо, казалось, увидело нечто чрезвычайно ужасающее, и воскликнуло:
Выйдя из здания больницы, Чжоу Мо, услышав голос руководителя группы, удивился:
— Со всем покончено, — повторил руководитель группы.
Внутри линии ограждения, красная опухоль, окутывающая всю больницу, начала увядать, словно прилив. Люди, до этого ожидающие в полной тревоге, никак не отреагировали, пока кто-то не закричал от неожиданности, и только тогда остальные родственники поняли, что произошло, они обнимались и рыдали.
— Это действительно он… Было бы здорово, если бы он мог присоединиться к штабу, — слушая одобрительные возгласы, Чжоу Мо широко раскрыл рот.
Недавно в городской центральной больнице произошла катастрофа, и руководитель группы отвез их туда. Как только они отодвинули заградительную линию, увидели молодого человека, спокойно рассекающего суматошную толпу и направляющегося к разрушенной больнице.
Руководитель, казалось, узнал этого человека, был удивлен, но не препятствовал, просто наблюдал за тем, как тот заходит.
Позже Чжоу Мо выяснил, что это был Тан Мин, известная легенда в кругах хранителей, а также когда-то один из сильнейших в Китае — «когда-то», потому что прошел уже год с того случая.
В прошлом году Тан Мин пропал из-за стихийного бедствия, и его местонахождение оставалось неизвестным. Он не появлялся на публике до прошлого месяца.
Сотрудники скорой помощи ворвались в больницу, и Чжоу Мо увидел высокую фигуру, выходящую изнутри, держащую на одной руке девочку и подразнивающую ее.
— Старший братик, ты можешь пойти со мной домой? — У входа в больницу Лили глядела на Тан Мина блестящими глазами, прильнув и отказываясь отпускать.
— В следующий раз, мне нужно к кое-кому другому домой, — Тан Мин ущипнул ее за щечку.
— Тогда приходите все вместе! Мой дом очень большой! — Лили радостно прощебетала.
Тан Мин рассмеялся и уже собирался что-то сказать, когда телефон в пальто вдруг завибрировал. Это неизвестный номер, из города Цзянь. Без всякой причины Тан Мин потянулся к экрану и замер.
— Здравствуйте, вы член семьи Лю Вэйгуана?
Два часа спустя военный вертолет приземлился в Центре усмирения города Цзянь.
Администраторша услышала торопливые шаги, только собиралась встать, как в холл уже ворвалась фигура.
Это оказался молодой человек с черными волосами и белой кожей, с бесстрастным лицом, но покрасневшими уголками глаз, ярких и пронзительных. На его красивом и безразличном лице не было никакого выражения, не обращая внимание ни на кого, он направился в глубь центра.
Изначально это было неправомерно, однако у это человека настолько сильная аура, что даже не говоря ни слова, он излучал явное превосходство, и никто в центре не осмеливался остановить его.
Кто-то вбежал, задыхаясь, администраторша узнала начальника и поспешно последовала за ним. Они вдвоем последовали за фигурой и пришли к самой дальней части, к комнате для хранения тел, перед переходом в морг.
Холодный воздух витал в коридоре, за ледяной электронной дверью, контейнер для хранения напоминал серебристо-серый гроб, в котором неподвижно лежал человек, белая ткань на теле давным-давно пропиталась кровью.
При жизни он наверняка был высоким, с крепким и стройным телом, только вот сейчас часть тела над плечами отсутствовала.
Когда администраторша подошла, увидела, как молодой человек замирает в дверях, словно статуя, после чего шаг за шагом входит внутрь.
— Сегодняшние события должны храниться в секрете, никакие слухи не допускаются! — Начальник отступил назад, вытер пот со лба и прошептал на ухо.
Администраторша быстро кивнула. Она видела фотографию покойного до смерти: привлекательный зеленоглазый мужчина, но никак не ожидала, что он окажется крупной шишкой.
Пострадавшего звали Лю Вэйгуан. Он выехал из пригорода три часа назад, машина без всякой причины вылетела с извилистой дороги и упала со склона высотой в десятки метров. Когда прибыли спасатели, в выброшенном автомобиле был только один обезглавленный труп.
Спасатели обыскали всю территорию, однако не нашли голову, и на камерах видеонаблюдения не было обнаружено ничего необычного. Были подозрения, что на него напал иной вид, поэтому тело оказалось в Центре усмирения.
У покойного нет родственников или членов семьи, история чата в телефоне пустая, а в адресной книжке остался только один номер, записанный как «А-Мин».
Как будто он намеренно оборвал все контакты с миром при жизни, оставив одного единственного человека.
Начальник потирал руки, он только что пробежал всю дорогу, а теперь, перед моргом, ощутил холодок.
— Не слишком ли сильно работает кондиционер сегодня?
— Начальник… дверь в морге сломалась, она не закрывается, я как раз хотела вам об этом доложить, — администраторша помолчала две секунды и тихо сказала.
Тело погибшего в результате несчастного случая должно находиться под наблюдением Центра усмирения в течение двадцати четырех часов, чтобы предотвратить ненормальности. При обычных обстоятельствах Бюро также направляет кого-нибудь для охраны.
Однако сегодня никого из Бюро нет, и администраторша в приемной получила уведомление уйти с работы пораньше. Перед уходом она вернулась в морг для проверки.
Молодой человек все еще стоял на том же месте, слегка опустив голову, совершенно неподвижный.
Перед ним была распахнута белая ткань, обнажившая бежевый халат со сгустками крови, серую руку на краю железной кровати, а между пальцами кольцо с поблескивающим сапфиром, словно со дна морского.
Администраторша побледнела. Она вспомнила, что, когда тело только принесли, на руках не было никаких колец.
Солнце село на западе, небо потемнело, а Тан Мин так и остался неподвижен, пропуская мимо себя сумерки и сгущающуюся ночь.
В тот, когда он расстался с Лю Вэйгуаном, была ужасная погода.
Ночью температура падала, ветер за окном продолжал свистеть, но жар в комнате еще был ощутим. Лю Вэйгуан обнимал его, терся подбородком о волосы и что-то нашептывал на ухо.
Сегодня он веля себя особенно грубо, Тан Мин не желал с ним разговаривать, держал глаза закрытыми и отдыхал. Его дыхание было немного хаотичным.
Когда он заговорил, голос звучал хрипло:
Лю Вэйгуан крепче обнял его, осторожно поцеловал уголки его глаз и брови и спокойно посмотрел на него своими бирюзовыми глазами, словно изумруд в воде.
Тан Мин вспоминал их первую встречу: он очнулся от оцепенения, солнечный свет проникал через окно и так же освещал эту прозрачную нефритовую зелень.
Тан Мин открыл глаза и увидел темный потолок.
В два часа ночи он сидел один в комнате и размышлял о том, что произошло два дня назад.
В то время Лю Вэйгуан, должно быть, догадался об его отъезде. К нему приходило все больше людей, и даже если он намеренно избегал с ним встречи, Лю Вэйгуан сталкивался с ним дважды на дню.
Только Лю Вэйгуан ничего не говорил. В день, когда они расстались, молча наблюдал, как тот собирает вещи, не предложил проводить его, а просто последовал с ним до аэропорта, от начала до конца не произнося ни слова.
Лунный свет падал на занавески, холодный ночной воздух опускался вниз. Тан Мин откинулся на подушку и почувствовал слабый аромат сладковатого апельсина.
Лю Вэйгуан обожал апельсины, и даже гель для душа был апельсиновым. Сначала он был несколько недоволен этим, потому что тот в постели говорил немного, но имел некоторые пристрастия, особенно ему нравилось лежать сверху на нем, и каждый раз, когда его лицо оказывалось на подушке, он ощущал запах апельсина.
Он думал, что больше не вернется сюда, в этот дом.
Тан Мин вдруг повернулся, свет в спальне не был включен, и слабый свет, будто белок глаза, проникал сквозь щель в двери.
Пару мгновений спустя Тан Мин стоял у входа, перед щелью в двери — но он помнил, что закрывался, когда возвращался.
В коридоре горел датчик движения, слабый свет подсвечивал двери лифта, делая их белыми, на фоне мрачного коридора по обе стороны, даже шелеста ветра не было слышно.
Дверь спальни закрылась, и Тан Мин сел на кровать. На его телефоне отразились бесчисленные пропущенные звонки, которые он небрежно смахнул.
Тусклый экран освещал темные глаза, и время отражалось в нижней части глаз, 58 минут… 59 минут, наконец, наступило три часа ночи.
В глухой ночи в гостиной послышались шаги.
Медленные, тяжелые шаги, как у уставшего человека, послышались в коридоре, затем в прихожей и гостиной, постепенно добираясь до спальни.
Тан Мин встал и слегка приоткрыл дверь спальни. Он ясно видел, как бледный свет просачивается через щель, но на полу ни отразилось никакой тени.