Поздняя осень — Глава 29: Положим их в котел и сварим
— Если тебя что-то гложет, поговори со мной. Молча идти сразу на смерть — перебор, — Ши Цюси был убит горем, сердце болело невыносимо, мучительно…
Немного поспав, он услышал шорох совсем рядом. Когда он открыл глаза, этот парень Чи Ван лепетал во сне.
Он навострил уши, стараясь расслышать что-нибудь, но ничего полезного не вынес, Чи Ван кричал лишь «нет».
Ши Цюси послушал и уже собирался вновь заснуть, когда Чи Ван внезапно активизировался, синие вены вздулись на шее, он схватился руками за шею, будто хотел задушить себя.
Напуганный, Ши Цюси приложил немало усилий, чтобы оторвать руки молодого человека от шеи, но Чи Ван, казалось, вновь и вновь видел кошмарный сон, говорил одними губами о смерти.
Ши Цюси хотел разбудить его, но Чи Ван словно принял снотворное, и как бы он ни кричал, как бы ни тряс за плечи, тот не реагировал. Он по-прежнему крепко держал глаза закрытыми, холодный пот стекал со лба по вискам на подушку, и вид у него был невероятно страдальческий.
Кошмар так кошмар, пусть снится. Раз уже ему не удается его разбудить, Ши Цюси придется отпустить его, однако Чи Ван, говоря во сне, снова начал душить себя. Ши Цюси так сильно разозлился, что просто дал ему пощечину.
И удар возымел эффект. Движения Чи Ваня прекратились, веки задрожали, будто он вот-вот проснется. Пока железо еще горячо, он отвесил еще одну увесистую пощечину.
Чи Ван закричал и, наконец, проснулся!
— Дело в том, что я тебе нравлюсь, а ты мне нет? Это ведь нормально. Мы не можем быть любовниками, но что насчет хороших братьев?
Ши Цюси искренне пытался убедить, пока Чи Ван ошарашено смотрел на него. После короткого обмена взглядами Чи Ван вдруг закрыл глаза и тихонько рассмеялся.
Ши Цюси не понимал, что происходит? Этот парень пришел в себя или нет? Неужели он настолько убит горе после отказа, что потерял рассудок?
Чи Ван некоторое время улыбался, затем, тяжело вздохнув, открыл глаза и посмотрел на мужчину.
— Брат, я знаю, что ты давно хотел расспросить обо всем. Раньше у меня не было такой возможности, но она появилась сейчас.
Ши Цюси пристально посмотрел ему в глаза, убеждаясь, что тот проснулся, пододвинул стул и сел.
— Я, я болен, — Чи Ван запинался, боясь столкнуться с ненавистью.
— Да, знаю, давай поговорим об этом, — Ши Цюси не разделял его мнение. Нужно ли вообще говорить о том, что ты болен или нет? Какой нормальный человек ведет себя так, как Чи Ван?
Довольное выражение лица Ши Цюси заставило Чи Ваня меньше переживать. Он постепенно расслабился, и его голос вернулся к нормальному.
— У меня серьезное тревожное расстройство. Это заболевание возникает, когда я сталкиваюсь с множество людей или испытываю слабость.
— Симптомами являются учащенное сердцебиение и затрудненное дыхание, а также проявление анорексии, и я ничего не могу сделать, даже пошевелить пальцами или перевернуться и встать с кровати, ничего.
Чи Ван опустил голову и рассказал все о своем состоянии.
— В тот день, когда мы впервые встретились, ты был таким жестоким, совершенно не такой, как когда мы поладили позже. Ты болел? — Ши Цюси коснулся подбородка и едва сощурился.
— Да, в то время я не мог нормально общаться, поэтому едва смог разговаривать. Как только ты ушел, я упал в обморок, и мне потребовалось много времени, чтобы нормально дышать, — Чи Ван кивнул.
— Когда я позже пришел передать тебе вещи, хотел объясниться, но ты отказался слушать, так что пришлось забыть об этом.
— Шшш… — Ши Цюси схватился за голову, желая дать себе леща: почему ты такой дерзкий, почему у тебя такая мелочная душенка, и Чи Ван, почему ты слушался и не говорил о таких важных вещах!
— Как ты получил это заболевание? — Ши Цюси повернул голову, тайком наблюдая за его выражением лица.
Чи Ван выглядел расстроенным, как будто произошло что-то печальное, о чем он не хотел говорить.
— Если ты не хочешь думать об этом, то можем поговорить через несколько дней. Сейчас хорошенько отдохни, и я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким, — видя его нежелание, он намеренно предложил.
Он встал и уже собирался уйти, но был остановлен Чи Ванем.
— Подожди, брат Ши, я хочу рассказать сейчас!
— Тогда я весь во внимании, — Ши Цюси ничего не оставалось, кроме как снова сесть на стул.
— Болезнь вызвана отчасти тем, что я недостаточно крепкий, отчасти, вероятно, моими родителями, — Чи Ван глубоко вздохнул и осторожно продолжил.
— Моя мать — известный биолог, а отец — вице-президент трех ведущих больниц, они оба лидеры в своих областях. Мое появление случайность.
— Моя мама говорила, что тогда не планировала заводить детей, и папа тоже. Просто она была занята работой и обнаружила задержку слишком поздно, чтобы избавляться от меня, поэтому пришлось рожать.
— Но… — Чи Ван на мгновение затих, и Ши Цюси дважды похлопал его по плечу.
— Что «но», говори скорее, я так волнуюсь! — Больше всего он ненавидит остановки и подобную манеру общения.
— Но во время беременности ни один из них не подготовился должным образом. Моя мать принимала лекарства, которые беременным нельзя, а отец, не переставая, курил, поэтому они считали, что я родился ненормальным…
— Что за черт, да что с ними не так! — Ши Цюси со злости подорвался с места и пнул ножку кровати, выплескивая гнев. — Очевидно, они некомпетентные родители, как они могли сбросить все на тебя, что за дерьмовая логика, они ублюдки!
Ши Цюси был так зол, что только после ругательств вспомнил о возможной реакции их ребенка. Он хмыкнул и взглянул на Чи Ваня.
— Я слишком разозлился, не хотел ругать твоих родителей. Ты злишься?
— Нет, не переживай, сядь и послушай, — Чи Ван оценил его взволнованный вид и не удержался от улыбки.
— Мои родители очень строги ко мне, как их ребенок, я должен быть умным, с хорошими оценками. Изначально я справлялся на ура, для меня было нормой занимать первое место, но на третьем году средней школы я, возможно, слишком переживал из-за поступления, и мои результаты ухудшились.
— Сначала мама не слишком переживала, думала, что это продлится недолго, но позже я плохо сдал экзамен, поэтому она разочаровалась. Она считала, что это из-за проблем с яйцеклетками и сперматозоидами во время беременности, поэтому я такой глупый. Да, я был безнадежным неудачником…
— Меня все время били и психологически давили, потом у меня появились слуховые галлюцинации и учащенное сердцебиение. Более того, я не мог сосредоточиться, иногда мне не удавалось написать ни слова, даже просидев всю ночь.
Чи Ван выглядел так, будто ему все равно, как будто его действительно не волновало случившееся в прошлом. Ши Цюси взглянул на него и вдруг увидел того маленького мальчика, сидящего до поздней ночи в оцепенении.
— Тогда было страшно, да? — В глазах Ши Цюси появилась нежность, словно перед ним был не повзрослевший и добившийся успеха Чи Ван, а тот худощавый юноша, который боялся, но не знал, к кому обратиться.
Чи Ван терялся под таким взглядом. Подавив кислинку в носу, он улыбнулся.
— Немного, но теперь мне не страшно.
— Хотя я успешно поступил в лучшую старшую школу в городе, мои оценки оставались средними. Отец говорил, что с ними я ничего не добьюсь, и я не мог возразить. В конце концов, по сравнению с ними я действительно недостаточно хорош…
— Не говори так! — Ши Цюси хлопнул по кровати, протянул руку, чтобы помешать Чи Ваню упасть, и произнес. — Ладно, остальное можешь рассказать в другой раз. Если я послушаю еще, разозлюсь до смерти.
— Что это за люди? Они недостойны быть родителями. Так они отзываются о своих чадах? — Ши Цюси испытывал глубокую ненависть к «замечательным» родителям Чи Ваня, которые, как и его ненадежные члены семьи, были некомпетентными взрослыми.
— Можешь отдохнуть, остальное расскажешь, когда придешь в себя. Я куплю тебе что-нибудь, ты поешь и сразу почувствуешь себя лучше, тогда мы точно отправимся домой праздновать Новый год.
Закончив говорить, он убежал за едой. Чи Ван не смог остановить его и лишь молча наблюдал, как тот спешно удаляется.
Кажется, Ши Цюси не только ругал его родителей, но и сочувствовал ему.
Вспомнив то, что тетя Ван рассказывала о семье Ши Цюси, он осознал. Вероятно, в глазах Ши Цюси их родители — полные ублюдки. Те, кто родил, но не воспитал, виновны, а что насчет тех, кто родил, но ничем не научил, они могут быть невиновными?
Чи Ван вздохнул. В мире бесчисленное множество родителей, но сколькие из них могут называться квалифицированными?
Чтобы стать отцом или матерью, нет необходимости сдавать экзамены, нет никакого порогового балла. Многие рожают детей в помутненном состоянии и не знают, как относиться к своим детям, и никто не осуждает их, только чадо страдает.
К счастью, он гей, и в будущем у него не будет собственных детей.
Чи Ван лежал на кровати, почувствовав вдруг некоторую благодарность за свою ориентацию. Он не знал, как стать достойным отцом, но ему и не суждено им стать, по крайней мере, не причинит вреда маленькому человечку.
Зато у него есть собака, Дамэйню может считаться его собственным ребенком, о котором следует заботиться. Ах, точно, он и Ши Цюси здесь, так, когда же Дамэйню поест?
— Тебе не нужно переживать, я сказал тете Ван, чтобы она каждый день ходила к тебе, кормила и подливала воду. Это не большая проблема.
Ши Цюси протянул Чи Ваню миску пшенной каши. Врач сказал, что молодому человек лучше есть жидкую пищу.
— Что ж, — Ши Цюси фыркнул и с неохотой подметил. — На этот раз я отправил тебя в больницу вовремя, благодаря этой уродливой собаке, которая много ест, любит гадить, где не следует и…
— Он все еще неуважительно относится ко мне, но, в конце концов, он преданный защитник своего хозяина. Так что хорошо заботься о нем до конца его дней, считай это благодарностью за свое спасение, — Ши Цюси закатил глаза.
— Как я могу отплатить тебе за спасение моей жизни? Может, выйти за тебя замуж? — Чи Ван проглотил кашу и расплылся в улыбке.
Он не сильно раздумывал, когда говорил, и только потом осознал, что ему не следовало произносить это вслух. Отношения между ним и Ши Цюси и так были неловкими, разве это не сделает их еще более смущающими?
И действительно, услышав слова «выйти замуж», Ши Цюси поперхнулся водой и чуть не задохнулся. Он неловко повернулся и закашлялся, глядя в пол, не осмеливаясь даже посмотреть ему в глаза.
— Брат, я не имел это в виду, просто пошутил, ты… Не пойми меня неправильно, я не ничего такого не планировал!
Чи Ван намеревался объясниться, однако был насильно прерван Ши Цюси:
Ши Цюси чувствовал себя вором, хотя он и не знал, в чем его вина. Бессознательно он повысил голос, чем заставил медсестру в коридоре постучать в дверь:
Кивнув и поклонившись, он проводил медсестру и, раскрасневшийся от смущения, встретился взглядом с не менее красным Чи Ванем. Они переглянулись, Ши Цюси неловко рассмеялся и с трудом произнес:
— Да, ты можешь отплатить собой, будешь моим младшим братом, который разомнет мне спинку и плечи в старости!
— Как только тебя выпишут из больницы, я приготовлю для тебя горячий горшочек. Мы сварим в котле все наши невзгоды, будто их никогда и не было!