Поздняя осень — Глава 28: Не делай этого
Сколько дней прошло с начала болезни?
Чи Ван попытался взять телефон, чтобы проверить дату, но смартфон, лежащий в изножье кровати, вроде был совсем рядом, но его пальцы так и не сумели дотянуться до него.
Возможно, уже дня три-пять, а может и дольше он не ел.
Телефон продолжал вибрировать, и Чи Ван понял, что это Лу Чэнся, должно быть, по поводу контракта.
Вот только сейчас у него нет сил заставить себя двигаться.
После долго голодания желудок протестовал, болезненное, резкое покалывание вызывало холодный пот, живот скручивало судорогой.
Ожоги на руках из-за слишком долгого игнорирования стали выглядеть хуже, на бинтах были пятна крови и гноя.
Иногда Чи Ваня бросало в холод, такой холод от которого пробегала дрожь. Возможно, из-за воспаления раны у него поднялась температура, а может быть, это иллюзия, вызванная подорванным духом.
Сын тети Ван привез свою девушку домой, так что у нее и дяди Ли не должно быть времени заботиться о его пропаже.
И с Ши Цюси, возможно, он больше никогда не встретится.
Если на этот раз он умрет вот так, то в то утром они виделись последний раз.
Чи Ван боится смерти. Он боится многих вещей.
Страх боли и зуда, страх жизни, страх смерти.
Он боится толпы, но и боится одиночества.
Никакая ночь не заставит его заснуть, никакой рассвет не сможет его разбудить.
То же касается и его чувств к Се Цинъюй. Его любовь к биологической матери слепа, но и ненависть к ней небезосновательно. Он никогда не просил много, но Се Цинъюй не давала даже толику внимания.
У Чи Ваня сдавило горло, от удушья лицо исказилось, пальцы все крепче и крепче сжимались, но он разжал руки за секунду до удара.
А дело в жалобном собачьем лае Дамэйню.
Он хотел запрыгнуть на кровать, чтобы помешать Чи Ваню помешать причинить себе вред, но травмированные лапы не позволяли оторваться от земли, собака крутилась вокруг себя, в попытке привести в чувства.
Точно, я не один, у меня есть собака, я, я не могу умереть. Если я умру, что станет с собакой, она станет такой же, как я, никому не нужной?
— Дамэйню… — Чи Ван протянул ладонь, чтобы погладить щенка, однако как только поднял руку, мир почернел. Опустошив желудок, он лег на край кровати и полностью потерял сознание.
— Ууууу, ууууу, уууу… — Дамэйню потер ладонь влажным носом, но ответа так и не получил. Поколебавшись мгновение, пес развернулся и бросился к двери.
«Извините, набранный вами номер, временно недоступен…»
Ши Цюси повесил трубку с подавленным выражением лица.
Уже послезавтра — Малый Новый год, а со стороны Чи Ваня тишина.
С того дня Чи Ван, этот парень, не отвечал ни на сообщения, ни на звонки, как будто собрался разорвать с ним отношения.
Не то чтобы Ши Цюси не думал о том, чтобы подойти к его двери напрямую, просто он не мог понять отношение Чи Ваня, поэтому временно не решался действовать опрометчиво, опасаясь, что его неправильно поймут.
На самом деле, проснувшись в тот день, он тоже хотел понять.
В этом нет ничего особенного, Чи Ваню нравятся мужчины, и так случилось, что он мужчины, который ему нравится.
С этим легко справиться: Ши Цюси заставит Чи Ваня один раз серьезно ему признаться, а потом серьезно откажет — и на этом все. Мужчины и женщины признаются друг другу и получают отказ, но потом все равно остаются хорошими друзьями. С мужчинами то же самое.
Конкретная сцена будет выглядеть следующим образом:
— Брат, ты мне нравишься, — Чи Ван дергает за краешек одежды и застенчиво признается, протягивая распустившуюся красную розу.
— Мне очень жаль, но нам больше подходит быть друзьями, — Ши Цюси говорит мягко, но решительно отталкивает розу.
— Тогда давай будем хорошими друзьями, — Чи Ван смиряется с реальностью, немного поплакав.
— Сегодня прекрасный день, давай официально станем братьями! — Ши Цюси очень горд. С тех пор у них чистое, неомраченное и нерушимое братство!
Ши Цюси представлял себе, когда он и Чи Ван станут братьями, будут они пить «Северный ледовитый океан» или квас. Хм, лучше «Северный ледовитый океан», желательно со вкусом апельсина.
Он взял телефон и собирался сделать заказ целой коробки газировки через интернет, но услышал, как его железные ворота, заскрипели, и от этого звука уши свернулись в трубочку.
Не мог ведь какой-нибудь зверь спуститься с горы, чтобы создать проблемы? Ши Цюси взял лопату в углу стены и осторожно приоткрыл щель ворот. То, что предстало перед ним — собачья мордочка Дамэйню.
— Какого черта, это ты, напугал, — Ши Цюси отставил в сторону лопату и осторожно высунул голову наружу. — Входите. — Он подумал, что Чи Ван все понял и пришел с собакой поесть.
Но за воротами ни оказалось человека, лишь завывающий холодный ветер и унылый снежный пейзаж.
— Ты пришел один? — Ши Цюси с подозрением посмотрел на Дамэйню. Так не должно быть, у Дамэйню травмирована лапа, поэтому обычно не выходит в одиночку.
Может быть, с Чи Ванем что-то случилось?
— Уууу! — Дамэйню схватился за брюки и попытался оттащить его. Даже Ши Цюси мог видеть напряжение на его мордочке.
При мысли о том, что Чи Ван не связывался с ним все эти дни, сердце разлетелось вдребезги!
Он оттолкнул пинком собаку и вместе с Дамэйню бросился к дому Чи Ваня.
Боюсь, с Чи Ванем действительно что-то случилось.
— Он слишком долго ничего не ел, сахар сильно снизился, да и не высыпался, поэтому и упал в обморок. Что касается ожогов на руках, меняйте повязку каждый день и не давайте ране соприкасаться с водой.
Доктор приподнял веки Чи Ваня, посветил фонариком, после чего просмотрел отчет, принесенный Ши Цюси.
— Больше ничего. Ешьте вовремя, уделяйте время отдыху и поменьше размышляйте, иногда люди сами заводят себя в тупик.
— Хорошо-хорошо, понимаю, спасибо, доктор, мне жаль, — Ши Цюси кивнул и проводил врача с улыбкой на лице.
— Хм… — В палате остались только Ши Цюси и лежащий Чи Ван. Он с облегчением выдохнул, прислонившись спиной к стене.
Слава богу, с Чи Ванем ничего не случилось.
Обнаруженный им Чи Ван в то время уже не двигался. Ши Цюси потрогал его руки — они были ледяными.
К счастью, он еще дышал, не умирал. Ши Цюси быстро позвонил по номеру 120 и отвез его в больницу.
Он позвонил нескольким одноклассникам из средней школы, с которыми долгое время не связывался, договорился о встрече и обменялся на одноместную палату. Хотя в ней было четыре кровати, Чи Ван будет только один.
Лицо Чи Ваня было бледным, щеки слегка впали, и Ши Цюси подозревал, что он ничего не ел уже как пару дней.
В больнице поставили капельницу и сказали, что он естественно проснется после того, как выспится.
Ши Цюси не осмеливался уйти, чувствуя вину.
Ему казалось, что он недостаточно заботился о парне, возможно, своим отношением повлиял на него, отчего тот и заболел.
— Ты должен поскорее проснуться, не пугай брата… — Ши Цюси наклонился и принялся разглядывать спящего Чи Ваня, не в силах совладать с собой, попытался разгладить его нахмуренные брови. Он не мог знать, что творится у него на сердце.
Когда он проснется, Ши Цюси задаст ему вопрос, чтобы больше не тянуть.
Посуетившись несколько часов, и видя, что уже стемнело, Ши Цюси выбился из сил. Он даже не поужинал, сразу лег на кровать рядом с Чи Ванем и уснул.
На лице Се Цинъюй отразился холод, между бровями залегла линия от нетерпения. Она бросила стенограмму на стол и молча села напротив, склонив голову.
— Ты что, совсем не учишься? — Се Цинъюй говорила почти с полной уверенностью.
Свет в комнате Чи Ваня горел ярко каждую ночь, но усердно занимаясь, разве можно добиться таких результатов?
Может быть, она действительно родила безнадежного идиота, такого, которого не спасет никакая тяжелая работа?
Чи Ван по-прежнему хранил молчание, впиваясь ногтями в ладони. Боль от того, что одноклассник толкнул его спиной к стене, все еще ныла. Он сам не мог нанести мазь, однако и не мог рассказать о ней Се Цинъюй, поэтому оставил все, как есть, надеясь на самоисцеление.
— Ха, посмотри все сама и поймешь! — Чи Гуантан бросил на стол тетрадь. — Я нашел это в его комнате, можешь сама убедиться.
Се Цинъюй взяла несколько потрепанных тетрадей, которыми, казалось, часто пользовались, но на открытых страницах не было ни слова. Женщина поджала губы и перевернулась несколько страниц, все так же пустых.
— Создал видимость усилий, чтобы одурачить нас, — в голосе Се Цинъюй было презрение. Человек может быть плохим, но у него нет даже элементарной искренности.
Казалось, Чи Ван обманывал ее и Чи Гуантана, будто не воспринимал всерьез.
— Я… но я… — Чи Ван безудержно задрожал, шум в ушах разрывал барабанные перепонки, однако объяснения застряли во рту, и он лишь издал пару невнятных слов, на которые получил безразличие Се Цинъюй.
Что уж говорить о Чи Гуантане, который и вовсе отказывался слушать.
—Ты сильно подвел меня, мне нечего тебе сказать, — Се Цинъюй повернулась и ушла, а Чи Гуантан последовал за ней. Он обернулся и посмотрел на него с нескрываемым безразличием в глазах. Ему не повезло заиметь такого сына.
— А-Доу, которого невозможно содержать (1), — это последнее, что сказал Чи Гуантан, прежде чем последовать за женой и покинуть гнетущее пространство.
(Эту идиому используют для человека, который требует, но ничего не дает взамен, или об убыточной ситуации.)
Черная бойцовая рыбка все чаще и чаще открывала рот, но безрезультатно. Удушье лишило ее прежней грации, и она становилась все более беспокойной, время от времени ударяясь о стекло аквариума.
Буль. Бойцовая рыбка, испытывающая недостаток кислорода, попыталась выпрыгнуть из аквариума и упала на пол.
Она думала, что сможет дышать, но, как всем известно, покинув воду, могла лишь мучительно умирать. Смерть постепенно приближалась, чернильный хвост несколько раз взмахнул и вот, наконец, остановился.
Чи Ван погладил окоченевшее рыбье тельце, его пальцы были холоднее туши на полу.
Умерла, значит, следующий он сам.
Мутные рыбьи глаза постепенно приобрели кровавый оттенок, неведомый темно-красный обжигал глаза. Он держал тело и падал на землю, не в силах дышать. Фигуры мертвецов уже вырисовывались в туманном свете, забирая душу Чи Ваня.
Чи Ван закрыл глаза, ожидая, когда смерть придет за ним.
Прошло много времени, а рядом с ним не появилось полчище мертвецов. Он запоздало открыл глаза, и перед ним предстал молодой человек с рыжими волосами.
Он нахмурился, в его глазах читалась тревога.
— Ты… — Ты заботишься обо мне? Прежде чем Чи Ван успел заговорить, молодой человек молниеносно шлепнул его по щеке.
— Я найду твоего деда и скажу, что ты окочурился от чтения! — Молодой человек широко распахнул глаза, и Чи Ван был ошеломлен.
— Приди в себя, черт побери! Я считаю до трех. Раз, — мужчина вытянул один палец. Чи Ван, ощутив прикосновение к горящим щекам, не знал, как реагировать.
— Два, — мужчина прищурился, словно раздумывал, ударить по левой щеке или правой.
— Подожди, подожди, я не понимаю, о чем ты… — Чи Ван не сдержался и отодвинулся, однако молодой человек схватил его за воротник, не позволяя шевелиться.
— Прекрасно, уже три, так что потерпи, — молодой человек улыбнулся. Чи Ван мельком увидел остаточно изображение его ладони, испугано закрыл глаза и закричал. — Не делай этого!
Но как бы то ни было, мощный ветер от ладони уже достиг его ушей.
— А! — Чи Ван резко сел на кровати. Во сне он получил пощечину, и его щеки сильно болели. К счастью, это всего лишь сон. Ему совсем не… больно?
Чи Ван ошарашенно трогал свое пылающее лица, ему действительно было немного больно!
Чи Ван повернул голову и взглянул на лицо Ши Цюси, сгорающего от гнева.
— Брат? — Чи Ван нерешительно заговорил, после чего последовал яростный удар по голове.