Полнота

Чувственные понятия, представления нисколько не более низкие, конечные, чем абстрактные, выводимые из суждения. У понятия, выводимого из суждения, можно нащупывать части, искать корень, находить родственные им члены, ощущать пускай и неуверенную, но конечность и малость. Абстрактное понятие также играет на уровне ощущений, и во многом проигрывает не отрефлексированной (или не полностью) непосредственности, ведь что может быть больше всеохватывающей боли, к примеру, в животе, или мигрень, или вырванный зуб, в них утопаешь и едва себя находишь, вряд ли какое-то понятие по типу бесконечности, Бога, абсолютности или любого другого пафосного, отсылающего к эстетическому чувству слово, сравнится с ощущением бессмертности и бесконечности пребывания, которое испытывает человек каждый день, ведь я всегда бессмертен в этом моменте, даже если суждение подсказывает мне о том, что я скоро должен "умереть" (речь именно о чувстве, а не о рефлексии, ведь что может мысль о конечности, когда её никак нельзя найти в данном моменте, а скорее убедиться в обратном). Величина, долгота, вечность, вещи преимущественно чувственные, ведь что означает сказать "Я буду ждать 2 часа" без того, чтобы в один миг ощутить скуку этого ожидания или облегчение оттого, что это сравнительно мало. У этого непосредственного сложно найти части, сложно выделить что-то, ухватиться, рационализация же, осмысление, работает просто как система отсылок, удобный инструмент для каталогизации. Можно пытаться этими ярлыками манипулировать, создавать новые комбинации отсылок, но неизменно проигрывать обычной мигрени по ощущению полноты, бесконечности, величия и силы. Если и искать нечто полностью тебя поглощающее, так это в чувстве, в мистическом опыте соприкосновения объекта и объекта, в переломе мизинца ноги, раскрытие тумбочки от импульса соприкосновения, как спелого плода и изъятие из него сочной мякоти, разливающейся по всему мицелию наблюдателя. Наполнение пленников гриба соком и их возбуждение, провоцирующее тремор связочек всего уродливого организма, это и есть полнота, ощущение величия. Нежность, граничащая с насилием по отношению к жертве желания, вот где ощущается глубина, подавляющее верховенство этого чувства над кишащим термитами муравейником, абсолютное ощущение выхода за границы, утечки радиоактивного вещества и страшные мысли о наличии подходящего клапана для высвобождения, отсюда следует и едва не анальное удерживание мышцами этического, крайне нежных продуктов жизнедеятельности вируса. Что может быть глубже пропасти стремления к насилию, после стремительного восхождения на гору мелодраматичного сладострастия? Разве может забвение наступить от даже крайне идиотских рассуждений? Нет, это только практика припоминания, если бы Гитлер имел постоянную горячку, 40 и ни градусом меньше, каждый день, то вряд ли стал тщетно искать удовлетворения в худосочных концепциях полноты, он убил бы всего нескольких, полнота гуманнее неполноты, сказать кнопке, вызывающей химическое блаженство - да. Только если это счастье становится полнотой, где не остаётся пространства для движения, не играть роль полноты с руками на глотке другого, но быть неполнотой и самим ощущать удушье, нехватку кислорода, окисляющего шило в жопе.

Полнота означает и дисциплину, сложно быть более сконцентрированным, чем в состоянии сломанной ноги. Может ли мистический опыт состоять из череды таких сильных, захватывающих ощущений, если так, тогда рассеянную концентрацию можно лечить не только вонзив шило в грудь, а ещё и участвуя, например, в суфийских зикрах, желательно, чеченских, они очень весёлые.

Человека пугает захлестывание его тела, отсутствие пространства для действия, но для чего это нужно? Не было бы намного привлекательнее не действовать, но и не умереть, погрузиться в химический сон спокойствия подслащенного удовольствием? Зачем нужно делать вид, что ищешь, когда все инструменты под рукой, нужно только двигаться в правильном направлении, а не пытаться постоянно запрятать, вытеснить то, чего боишься, но говоришь всем, что желаешь. Если хочешь полноты, будь готов отказаться от рефлексии, слов и любых идей, либо страдание, как чистящее средство вымывает всё лишнее, либо химический сон без сновидений. Будучи в полноте, человек точно никому не навредит, все промежуточное делает только хуже, мнимая приближенность к полноте осуществляемая различными концепциями, построенными на недостаточном страдании и беспрерывном рефлексивном бодрствовании - главный аппарат осуществления насилия.