Код Тьюринга. Глава 19. Кругом истинны одни страданья, а радости нередко ложны
— Мне нужно немного времени, чтобы переварить этот шокирующий факт.
Тяньхэ впервые почувствовал, что его мозг вот-вот зависнет.
— Я тоже так думаю, — Тун Кай с отчаянным видом хлопнул себя по лбу. — Может, и ты поделишься со мной каким-нибудь секретом? Уверен, мы станем хорошими друзьями... э-э... другими, не такими, как Гуань Юэ.
На ум Тяньхэ внезапно пришел один серьёзный вопрос:
— Есть поговорка: «Рыбак рыбака видит издалека*», «масть подбирается к масти». По слухам, ты часто бываешь в кабинете Гуань Юэ...
* Букв. «всё собирается вместе с себе подобным» (物以类聚).
— А, да-да. Тун Кай тут же по взгляду Тяньхэ понял, о чём он хочет сказать, и сразу же поправился: — Нет-нет! Всё совсем не так, как ты подумал! Меня ни капли не интересует Гуань Юэ!
— О? А я ведь об этом и не спрашивал.
Тун Кай окинул Тяньхэ взглядом:
— У меня нет к Гуань Юэ той… труднообъяснимой склонности. К тому же у этого парня айкью где-то на уровне хаски, и он постоянно уверен, что его самолюбие больше задницы Кардашьян…
— Перестань. У вас, американцев, слишком вульгарные сравнения!
Даже Тяньхэ не знал, когда появился Гуань Юэ. Он тут же отступил на шаг назад.
— Ручаюсь своей репутацией, директор Тун. Я это не подстроил.
Гуань Юэ повернул голову и уставился на Тун Кая. Тот тут же воскликнул:
— А! Босс! Вы пришли? Внезапно вспомнил, что у меня есть срочные дела… Я побежал!
Тун Кай стремительно ретировался, оставив Тяньхэ и Гуань Юэ стоять друг напротив друга.
Тяньхэ подумал: «По нему и так видно». Оба молчали, глядя друг на друга.
— На тебе хорошо сидит этот костюм, — сделал комплимент Тяньхэ.
Гуань Юэ был одет в тот самый сшитый на заказ костюм, который ему принес Тяньхэ, и выглядел в нем высоким и видным. Стоя рядом друг с другом на террасе, в схожих по стилю, но различающихся деталями костюмах, они напоминали элегантную, состоятельную британскую пару геев в парных нарядах.
— Впервые поймал Тун Кая на том, что он за моей спиной говорит обо мне гадости.
Подошёл официант. Тяньхэ поставил бокал, и им подали новое вино. Оба взяли по бокалу.
— Он тебя восхвалял. Когда начнётся ужин? — спросил Тяньхэ. — Мы пьём аперитив уже почти час.
— Не пойду. Я уже со всеми поздоровался, этого достаточно. Терпеть не могу эти лицемерные светские беседы. Если хочешь, иди сам.
Гуань Юэ отлично знал Тяньхэ. Тот всегда недолюбливал подобные мероприятия, а появившись сегодня, уже приложил огромные усилия ради того, чтобы сохранить его лицо. Если бы он сейчас настоял на том, чтобы Тяньхэ остался, это было бы всё равно что выстрелить себе в ногу, и в конечном счете в неловкое положение попал бы он сам.
— Позже присоединяйся к дегустации вина, — в отсутствие иного выбора предложил Гуань Юэ и снова ушёл.
Тяньхэ направился к фуршету. Тун Кай стоял по другую сторону стола. Протянув руку, он положил ему что-то на тарелку.
— В этом клубе всё остальное — свиной корм, только икра ещё более-менее съедобна. Она для них слишком дорогая, поэтому повара не смеют с ней экспериментировать. Просто открывают банку, вываливают на тарелку и сразу подают.
— Я уже так проголодался, что могу вынести целый таз с икрой на террасу и есть её половниками.
— Пойду попробую что-нибудь для тебя придумать.
Тяньхэ подошел к панорамному окну, и вскоре официант специально для него принес порцию жареных грибов мацутакэ. Очевидно, их заказал для него Тун Кай.
— Про, как ты думаешь, он говорил правду?
— Это неважно. Я хочу, чтобы ты обратил внимание на Гуань Юэ. Сегодня он явно не в настроении. Помнишь, на технологическом саммите на прошлой неделе он ушел в середине мероприятия, чтобы ответить на звонок? Я правда не могу проанализировать, что могло его в тот момент отвлечь.
— Довольно, в жизни Гуань Юэ я всегда на последнем месте. Один звонок босса — и он уже мчится сломя голову. Хватит придумывать ему оправдания.
Тун Кай тоже подошёл и сел напротив него. Он лениво поворошил еду на тарелке и отобрал кусочек, чтобы попробовать.
— Насколько я помню, у Цезаря и Версаче не так уж много общего*, — заговорил он.
* В некоторых статьях на китайском я нашла упоминание, что Версаче якобы называли «Цезарем мира моды», но ни в англоязычных, ни в русских источниках подобного не упоминается. В дизайне Версаче действительно много античных мотивов, но я не нашла, чтобы какие-либо издания сравнивали его с Цезарем. Кого действительно называли «Цезарем», так это Карла Лагерфельда. Может быть, Тун Кай как раз об этом.
— Благодарю за совет. Я никогда особо не разбирался в люксовых бренда, так что мои сегодняшние познания — это уже предел.
— А, это да, — сказал Тун Кай. — Я сам только недавно познакомился с известным международным брендом Metersbonwe*, раньше мог лишь подбирать одежду на помойках.
* Китайская компания, которая разрабатывает и продаёт готовую мужскую, женскую и детскую одежду под брендами Meters/bonwe, ME&CITY, ME&CITY Kids, Moomoo, Mixi Di и CH'IN.
— Твоя одежда сшита в ателье моего дяди. Ме надо думать, что мы, провинциалы, ничего не понимаем.
Они молча продолжили ужинать. Тяньхэ всё размышлял, не позвонить ли Цзян Цзыцзяню и не намекнуть ли ему об этом «шокирующем» факте. Но раз Тун Кай уже сказал, что между ними двумя ничего не выйдет, наверное, лучше дождаться, пока Цзян Цзыцзянь сам всё объяснит?
— Ты слишком мало ешь, — сказал Тун Кай. — Дорогой, постоянно ходить голодным вредно для здоровья.
— Дома я запросто могу в одиночку слопать двух цыплят. Когда вернусь, мне ещё нужно будет попросить тётю Фан приготовить лапшу с говядиной граммов на триста, чтобы ночью не проснуться от голода.
— А можешь сыграть по-светски?
Тяньхэ пришлось перестроиться, и он с улыбкой произнес:
— Вы так заботливы и внимательны. Вы всегда такой?
— Как дикий американский мужчина, я просто обязан в такие моменты заботиться о вас, британских пассивах, разве не так?
— Гуань Юэ сказал, чтобы ты во время дегустации сел между нами.
— Неужели обязательно передавать сообщения именно так?
— Наш босс питает какую-то необъяснимую страсть к молчанию. Может, он думает, что если сдерживаться и не говорить, его космическая энергия будет накапливаться как сложные проценты*?
* Сложные проценты — начисление процентов на проценты. Например, когда снял деньги с банковского вклада с процентами и положил их снова, но уже вместе с полученными процентами.
— С этим я соглашусь, — ответил Тяньхэ. — Он прямо как Святой Сейя Дева*: во время долгих приступов ОКР закрывает глаза, и стоит только внезапно распахнуть веки, как тут же выпускается вся накопленная энергия, разбрасывая всех вокруг.
* Еще одна отсылка на сенен-мангу Saint Seiya. Речь о персонаже Шака, одном из Рыцарей Зодиака, который постоянно изображен с закрытыми глазами. Закрывая глаза, он копит космическую энергию.
Тун Кай рассмеялся от души. Тяньхэ бросил взгляд на Гуань Юэ неподалёку. В тот момент он ужинал за одним столом с тем иностранцем с пивным животом и несколькими инвесторами, безразлично наматывая на вилку спагетти, но его взгляд беспокойно блуждал, изредка останавливаясь на Тун Кае и Тяньхэ в углу.
Внезапно Про начал транслировать через наушник звук издалека, и разговор за тем столом, после повышения громкости, ясно донёсся до ушей Тяньхэ.
— Они обсуждают дело о реорганизации Шэнгао, — вдруг сказал Тяньхэ Тун Каю. — Что это?
— Организация, созданная меньше десяти лет назад. В ней постоянно плетут интриги, поэтому её и прозвали раковой опухолью отрасли, — ответил Тун Кай. — Два топ-менеджера оттуда сменили кормушку* на Qingsong. Первый остался в головном офисе Qingsong на Уолл-стрит, а второго, возможно, направят в Китай. Один из них — мажор, его отец — конгрессмен. Возможно, они объединятся и устроят твоему властному генеральному директору пару-тройку лет дворцовых интриг... Но откуда у тебя такой острый слух?
* Сменить кормушку (跳槽) — разг., перен. перейти на другую (лучшую) работу.
— Я умею читать по губам, — тихо ответил Тяньхэ.
Тун Кай кивнул, и Тяньхэ поправился:
— По правде говоря, мы недолго были вместе, и быстро расстались. Так что советую тебе лишний раз не упоминать при нём об этом.
Тун Кай задумался, затем с понимающим видом кивнул.
Гуань Юэ молча слушал их разговор, и Про заговорил снова:
— Они подозревают, что американский Qingsong планирует сместить Гуань Юэ и теперь в открытую прощупывают почву. Думаю, сейчас он не в самом лучшем настроении.
Тун Кай заметил, что Тяньхэ наблюдает за ним, и, приподняв бровь, принял безобидное выражение лица, словно только что окончивший университет студент. Он беззаботно и тепло улыбнулся, а затем, следуя за взглядом Тяньхэ, окинул взором весь банкетный зал.
— Кругом истинны одни страданья, а радости нередко ложны*, — горестно вздохнул Тун Кай.
* Отрывок из романа Оноре де Бальзака «Отец Грио» из цикла «Человеческая комедия».
— Прошу следить за выражениями. Я главный юрисконсульт, а не рядовой юрист. И разве эта сцена не напоминает тебе «Человеческую комедию»?
С этими словами он слегка приблизился и добавил:
— Ты — мой идеальный тип. Нравятся парни вроде Гуань Юэ? В таком случае ради тебя я готов с этого момента замолчать.
— Служебный роман — табу. Особенно учитывая, что сейчас мы коллеги.
— Ничего страшного, у моей семьи денег куры не клюют. Стоит тебе только кивнуть, и не придётся терпеть взгляды в Qingsong. Прямо сейчас могу позвонить и перевести из Амстердама двести миллионов евро. Не говоря уже об искусственном интеллекте, даже если захочешь построить под окнами Эйфелеву башню — всё для тебя сделаю.
— Директор Тун, не шутите так. Это неуместно. К тому же, за двести миллионов евро сейчас даже участок земли под этим зданием не купишь.
Тун Кай усмехнулся и отпил вина.
— Ты просто сегодня переживаешь из-за расставания и, не зная, куда выплеснуть эмоции, в отместку изливаешь их куда попало. Было бы хуже, если бы я вдруг воспринял это всерьёз.
Тун Кай задумался, затем произнёс:
— Теперь я понимаю, почему Гуань Юэ тебя полюбил.
— Когда-то любил, — поправил его Тяньхэ. — И я в прошлом его любил.
— Ты вызываешь во мне желание тебя укротить.
Тун Кай бессознательно водил вилкой по тарелке, говоря:
— После того как ты безжалостно высмеял меня, я подумал... хм...
— Ты подумал, что неплохо бы достать тыкву-горлянку и запереть меня в ней, или вытащить бумажный талисман и прилепить его мне на лоб.
Тун Кай с сомнением покосился на Тяньхэ:
— Кажется, ты не очень хорошо переносишь алкоголь. Я вот думаю, может, рискнуть и позволить тебе раскрыть мой маленький секрет? Ведь я вполне могу воспользоваться контрактом, чтобы шантажом заставить тебя сегодня вечером составить мне компанию...
— Директор Тун, если вы позволите себе лишнего...
Тун Кай, вздёрнув бровь, выпрямился и с оживлением спросил:
— И что же вы со мной сделаете? Подадите в суд?
Тяньхэ с серьёзным видом ответил:
— Нет. Когда проснусь на следующее утро, я позвоню в Мюнхен и внесу вашу семью в чёрный список. Так вы, ваш отец и ваши родственники из королевской семьи больше никогда не сможете заказать одежду в нашем ателье.
За те два часа, что Тун Кай общался с Тяньхэ, он потерпел три сокрушительных поражения подряд. С ним такого никогда ещё не случалось.
После ужина на сцену вышла довольно известная актриса, часто снимающаяся в телесериалах. В сверкающем вечернем платье с самозабвенным видом она запела. Тяньхэ взглянул на неё: пела она вполне неплохо, но он её не узнал.
Дегустационный салон располагался этажом ниже. В помещении, оформленном в классическом стиле, стояли шесть диванов. На стенах висели натюрморты и пейзажи, а в зале звучала музыка Баха. Собралось около десяти человек. Гуань Юэ занял один из небольших трехместных диванов и сидел молча. Официанты, преклонив колено, подавали гостям вино. Присутствующие постепенно рассаживались, открывали коробки, передавали зажигалки и закуривали сигары.
На этом салоне после ужина собралась элита индустрии. Гости были либо топ-менеджерами международных финансовых групп, либо управляющими китайскими филиалами капиталов из разных стран. Обсуждения традиционно велись на английском. Диван, который занял Гуань Юэ, был рассчитан всего на троих. Увидев, что подошли Тун Кай и Тяньхэ, он слегка подвинулся, освобождая место.
Тяньхэ подумал: «Наконец-то ощущается привычная атмосфера». Он словно вновь оказался на лондонской вечеринке, с той лишь разницей, что большинство гостей здесь были китайцами.
Тун Кай тоже сел на тот диван. Поскольку Тяньхэ был здесь впервые, для него не осталось отдельного места, и ему пришлось сесть между Гуань Юэ и Тун Каем. Гости, взглянув на Тяньхэ, слегка удивились.
— Hermes! — рассмеялся тот иностранец.
Все заулыбались. Тяньхэ произнес по-английски:
— Прошу, дайте мне шанс завершить мой хет-трик*.
* Хет-трик — три гола, забитых одним игроком за одну игру.
Все сразу же захлопали. Гуань Юэ тоже был весьма удивлён.
— О, это плохо. Уже третий раз, Тяньхэ. И к тому же ты вовсе не скромничаешь. Никто не называет собственный успех хет-триком.
Тяньхэ достал телефон, положил его на журнальный столик и, словно фокусник, лёгким движением пальцев открыл страницу аналитической системы. Нажав кнопку, он вывел бегущие цифры, отображающие анализ сегодняшних тенденций. Тяньхэ не осмеливался больше предсказывать индекс Насдак, а выбрал более удобный для себя курс. Это был недавно доработанный им новый модуль, основанный на темпе роста рейтингов кандидатов.
В сравнении с захватывающим основным индексом Насдак этот курс подстраивался куда лучше и обладал более высокой точностью, хотя, конечно, технически был значительно проще.
— Обрати внимание на несознательную позу Гуань Юэ.
Гуань Юэ молчал, откинувшись на спинку дивана. Одна его рука была слегка приподнята и лежала на спинке дивана, а длинные пальцы другой держали бокал. Через капельки вина на стенках он наблюдал за телефоном на журнальном столике.
С бокалом в одной руке, а другой будто обнимая Тяньхэ за плечи, Гуань Юэ напоминал льва, защищающего свою территорию. Эта поза излучала сильную агрессию, молчаливо провозглашая его сферу влияния.
Тяньхэ понимал, что Гуань Юэ на самом деле хотел лишь дать ему возможность перекинуться парой слов и упомянуть то, о чём на самом саммите говорить было неудобно, чтобы заложить основу для будущего продвижения этого программного обеспечения для количественной торговли и аналитической системы перед институциональными инвесторами. В конце концов, эти несколько фондов и инвестиционных компаний, несмотря на конкуренцию, в определённом смысле оставались стратегическими партнёрами.
И этот салон стал идеальным моментом для оглашения результата третьего анализа. Таким образом, Тяньхэ вообще ничего не нужно было говорить и тратить время этих инвесторов с многомиллиардным состоянием, заставляя их слушать непонятные компьютерные термины. Теперь всем оставалось лишь терпеливо ждать открытия американских торгов.
В этот вечер Гуань Юэ наконец-то произнёс перед лицом публики свою первую фразу.
— Дело о банкротстве Шэнгао не окажет значительного влияния.
Эти слова открыли тему вечера и, по сути, стали ответом Гуань Юэ на попытки коллег выведать информацию во время ужина. Однако обсуждение этой темы продлилось меньше пяти минут, после чего тактичный Тун Кай подхватил нить разговора и успешно перевёл его на дело о транснациональном слиянии и поглощении. Это дело вёл не он, да и сделано оно было с массой упущений, поэтому застряло на каком-то этапе и даже привлекло внимание правительства. Тун Кай обрушил на него язвительную критику, высказав не менее восьмисот слов. Гуань Юэ слушал рассеянно, а вот Тяньхэ, напротив, испытал жгучий интерес. Он подумал о том, где же сейчас прячется его брат Тяньюэ, и о том, какая исковая давность по экономическим спорам.
Когда обсуждения слияний и поглощений перетекли в оценку экономической ситуации и прогнозы компаний на четвёртый квартал, Тяньхэ понял замысел Гуань Юэ. Возможно, вернувшись домой, он сможет в некоторых местах ещё немного подправить ключевые модули.
В 21:20, когда закончилась дегустация новых вин и гости принялись курить сигары по второму кругу, Гуань Юэ поднялся и произнёс перед гостями свою вторую за вечер фразу:
— Прошу извинить, ненадолго выйду подышать свежим воздухом.
Гуань Юэ не курил и не прикасался к сигарам, пил он тоже совсем немного. Вентиляция в помещении работала прекрасно, и необходимость подышать свежим воздухом была всего лишь предлогом. Пока Тяньхэ витал в облаках, Тун Кай жестом предложил ему подвинуться. Он сменил позу, закинул ногу на ногу, положил левую руку на колено, а правую тоже перекинул через спинку дивана.
— Также обрати внимание на позу Тун Кая.
Теперь настала очередь Тун Кая позой демонстрировать свою позицию. Тяньхэ слегка удивился: у Тун Кая было детское лицо, и он выглядел почти его ровесником, но когда он внезапно стал серьёзным, его аура оказалась на удивление доминирующей.
— Он просто считает, что, как брат Гуань Юэ, обязан защищать тебя. Не думай лишнего.
К девяти тридцати все гости, словно сговорившись, прекратили беседы, и Тяньхэ подумал: «Неужели ещё не забыли?»
Все опустили головы, уставившись в телефоны, и в воздухе повисла странная атмосфера, будто кто-то наложил запрет на речь на всех присутствующих, но никто не сообщил Тяньхэ результат.
Он уже хотел посмотреть в телефон, как вдруг увидел сообщение от Гуань Юэ: там был всего лишь улыбающийся смайлик с прищуренными глазами.
Из двенадцати лидирующих по росту акций на открытии торгов он угадал десять.
— Почему же вчера я купил те другие две? — с сожалением произнёс вице-президент фонда Кроу. — Идеальный промах.
Эти слова вызвали взрыв смеха. Тяньхэ с лёгкой досадой вздохнул:
Тун Кай убрал руку со спинки дивана.
— Думаю, это намёк. Он напоминает, что тебе можно уходить.
Тяньхэ улыбнулся, нашёл предлог, чтобы откланяться, и гости проводили его такими же вежливыми аплодисментами. Тяньхэ с облегчением выдохнул. Уходя, он оглянулся и снова увидел, как Тун Кай с лукавой улыбкой посылает ему воздушный поцелуй.
— Он довольно красив, прямо-таки мужчина мечты.
— Мне кажется, что нехорошо отбирать парня у своего лучшего друга.
— Он меня совсем не интересует. Уж лучше тогда встречаться со свайным молотом — красавчиком-Цзяном. По крайней мере, Цзыцзянь «прославился» как хороший мужчина, способный каждый месяц по восемь часов подряд.
— Если не считать Гуань Юэ, то Цзян Цзыцзянь и вправду идеальный вариант. Если доверить себя ему, не пройдет и двух недель, как он будет знать строение твоего тела как свои пять пальцев.
— Ты же серьёзный ИИ, — возмутился Тяньхэ. — Выражения ты подбираешь совсем не вульгарные, но почему звучит так пошло?
Тяньхэ вернулся на верхний этаж. Банкетный зал уже переобустроили. На столах горело множество свечей, инвесторы в костюмах сидели группами по три-пять человек и непринуждённо беседовали. Казалось бы, это место идеально подходило для свиданий, но сидели здесь одни мужики. Как ни глянь, всё это казалось странным.
Тяньхэ оглядывался в поисках Гуань Юэ.
Оттолкнув панорамную стеклянную дверь, он увидел, что Гуань Юэ в одиночестве стоит в дальнем конце восточной террасы.
Было девять сорок вечера. За балконом сияло море огней, и на фоне оживлённого ночного пейзажа города одинокая фигура Гуань Юэ покоилась у перил, безмолвно созерцая ночь и бесконечный поток машин вдали.
Тяньхэ застыл у входа на террасу. Остановившись, он издали рассматривал спину Гуань Юэ. В памяти всплыло, что, кажется, он никогда прежде не видел его в такой момент.
— Одинокий, — произнес Тяньхэ. — Гуань Юэ очень одиноко.
— И не только ему. Теперь я чувствую, что многие люди в этом городе тоже очень одиноки.
— Никогда, особенно после знакомства с тобой. Рад?
— Да. У меня чуть не случилась перегрузка данных.
Тяньхэ подошёл к Гуань Юэ. На выступе перед перилами стояли два бокала вина.
Тяньхэ взял один и встал рядом с ним на террасе, глядя на этот сияющий огнями международный мегаполис, похожий на небесный дворец, где ютились тридцать миллионов одиноких скитальцев.
Тяньхэ повернул голову к Гуань Юэ, но тот внезапно отвернулся, избегая его взгляда. Однако Тяньхэ тут же точно уловил его выражение глаз.
Эти глаза были Тяньхэ до боли знакомы. Стоило лишь раз взглянуть, и он почти сразу ощутил самые сокровенные эмоции Гуань Юэ.
Он находился в смятении и муках.
«Что с ним?» — с недоумением подумал Тяньхэ.
— Тётя Фан хочет отвезти Сяо Тяня к тебе. В последнее время у неё не хватает времени за ним ухаживать.
Сяо Тянь — это глупый голубой кот, которого они с Гуань Юэ раньше держали в доме. Казалось, он узнавал только Гуань Юэ.
— У меня тоже нет времени за ним ухаживать. Найдите ему другого хозяина.
— Он ест немного и не требует особого внимания. Большую часть времени он просто сидит, уставившись в одну точку, прямо как ты.
Гуань Юэ не согласился, но и не отказался. Локти его лежали на перилах, а пальцы сжимали бокал вина, слегка покачивая им.
— В последнее время сильно устаёшь? — наконец спросил Тяньхэ.
— У дедушки плохо со здоровьем, — ответил Гуань Юэ.
— Теперь всё ясно. Тот звонок на саммите определённо был из дома.
Тяньхэ знал, что Гуань Юэ до девяти лет воспитывался бабушкой и дедушкой. Дети, выросшие с пожилыми людьми, всегда впитывают немного упрямства и испытывают к ним особенно глубокую привязанность. Шесть лет назад, когда бабушка Гуань Юэ скончалась, его дедушка перенёс инсульт. Тогда Тяньхэ, воспользовавшись связями в Германии, пригласил специалистов провести консультацию. Семья тщательно за ним ухаживала, и постепенно дедушка пошёл на поправку.
Гуань Юэ покачал головой и ответил:
— Уже пригласили лучших врачей.
— Тогда звони мне в любое время, если что-то понадобится, — сказал Тяньхэ. Он повернулся, чтобы уйти, намереваясь оставить Гуань Юэ в одиночестве, но тот взглянул на него.
— Сейчас ему нужна твоя поддержка, Тяньхэ.
И Тяньхэ ничего не оставалось, как отказаться от мысли об уходе. Гуань Юэ, казалось, тоже хотел что-то сказать.
— Семья требует, чтобы я следующей весной женился. Познакомили с девушкой из Комитета по управлению государственными активами, — заговорил он. — Даже уже выбрали дату — шестой день Нового года.
— Чтобы отвести несчастье? — спросил Тяньхэ.
Гуань Юэ промычал в подтверждение. Тяньхэ усмехнулся:
— Сложновато будет в такие краткие сроки найти того, кто сыграет с тобой спектакль.
Тяньхэ перебил Гуань Юэ, с улыбкой ответив:
— Конечно, не против! Ты сегодня вернулся домой, чтобы обсудить именно это? Уже нашёл подходящую кандидатуру? Должно быть, прекрасная девушка. До Праздника весны ещё четыре с половиной месяца, уверен, что успеешь по-настоящему её полюбить?
— Нет, Тяньхэ. Когда он сказал «не против», то не имел в виду женитьбу. Тебе стоит выслушать его до конца.
— Хорошо, на этот раз я обязательно тщательно подготовлю для тебя предложение руки и сердца. Проблемы с прошлого раза точно не повторятся. Если будут какие-нибудь подвижки, не забудь сообщить мне.
Гуань Юэ больше не стал продолжать.
Тяньхэ развернулся и, протянув руку, сказал Гуань Юэ:
Гуань Юэ пристально смотрел в глаза Тяньхэ. Тот всё ещё протягивал ладонь, приподняв бровь, словно собирался пожать ему руку.
Но Гуань Юэ не пожал её, развернулся и ушёл, оставив Тяньхэ с бокалом вина. Он сначала устремил взор на сияющий ночной пейзаж, а затем на вино в своей руке.
— Вот почему мудрецы говорили, что путь, ведущий к спасению, труден, — пробормотал себе под нос Тяньхэ.