Код Тьюринга. Глава 78. Тяньхэ, тут такое дело, просто катастрофа
Цзян Цзыцзянь дремал в роскошном зале, когда почувствовал, что Тун Кай несколько раз поцеловал его. Он проснулся и обнаружил, что его неизвестно когда уже перенесли в президентский люкс.
Цзян Цзыцзянь окинул взглядом себя, а затем уставился на Тун Кая.
Тун Кай посмотрел на Цзян Цзыцзяня и рассмеялся. В его красивой улыбке внезапно промелькнуло что-то лукаво-порочное.
— Ну и когда мы поженимся? — самодовольно вскинул бровь Тун Кай.
Цзян Цзыцзянь просто откинул одеяло, раздвинул ноги и, поманив его к себе, сказал:
— Давай, залезай. Всё по старым правилам?
— Отомстишь за три минуты? — покатился со смеху Цзян Цзыцзянь.
Тун Кай глубоко вдохнул. Цзян Цзыцзянь тут же нахмурился и поспешно залепетал:
— Погоди, погоди, погоди… Помедленнее!
После прошлого раза, когда Тун Кай подготовился на все сто, но был нокаутирован Цзян Цзыцзянем при первом же столкновении, сейчас он явился во всеоружии, воинственно обнажив свое священное орудие во второй раз!
Тун Кай пошел в первую атаку на Цзян Цзыцзяня, отчего тот накопил +10 очков адреналина.
Натиск приостановился, защита Цзян Цзыцзяня завершилась, но Тун Кай неожиданно активировал бонус за серию ударов и успешно выдал комбо из десяти попаданий подряд. Защита Цзян Цзыцзяня была пробита, и его очки адреналина удвоились.
Цзян Цзыцзянь пошел в контратаку, совершив прием «убийственное прижатие к груди», и невозмутимо вскинул бровь — комбо.
Тун Кай попытался продолжить свою серию ударов, но сам не заметил, как Цзян Цзыцзянь перехватил инициативу и превратил его из охотника в жертву. Стоило им увлечься поцелуем, как Тун Кай попал под контроль навыка «поцелуй» Цзян Цзыцзяня, прокачанного до 7000-го уровня мастерства, и частота его атак резко замедлилась.
Цзян Цзыцзянь, явно не насытившись, облизнул губы и применил приём «самостоятельное поглаживание пресса». Тун Кай изо всех сил сопротивлялся, но вырваться не смог: сработал эффект окаменения. Цзян Цзыцзянь воспользовался моментом и заставил адреналин Тун Кая взлететь до небес, пробив отметку в 400 очков.
Тун Кай глубоко вздохнул и после перезарядки обрушил на Цзян Цзыцзяня серию из двадцати атак подряд.
Адреналин Цзян Цзыцзяня начал складываться с шестикратным множителем.
Тун Кай врубил вспомогательные звуковые эффекты ударов на полную мощность и, подстраиваясь под ритм атаки, бросился в неумолимое, беспощадное наступление на Цзян Цзыцзяня.
Цзян Цзыцзянь попытался перехватить контроль над звуковыми эффектами и низким тембром голоса сбил Тун Кая с ритма.
Тун Кай подхватил Цзян Цзыцзяня на руки и пересадил его на вращающееся кресло. Цзян Цзыцзянь тут же применил особый навык, задействовав бедра, плечи и спину Тун Кая, и повесил на него дебафф «повышенная чувствительность». Защита Тун Кая упала до нуля.
Во время серии ударов каждое попадание приносило Тун Каю +120 очков к собственному адреналину.
Адреналин Цзян Цзыцзяня приближался к критической отметке.
У Тун Кая он тоже подобрался к критической отметке. Наступила временная пауза, и обе стороны перестроились, чтобы снизить шкалу возбуждения.
Цзян Цзыцзянь отключил все навыки и перешел в следующую фазу, отказавшись от любых возможностей для контратаки и перенаправив остатки боевого духа в чистую защиту. Тун Кай тоже сменил фазу. Он забил на контроль адреналина и пошел в атаку на Цзян Цзыцзяня ценой десятикратного увеличения прироста очков адреналина.
Защита Цзян Цзыцзяня таяла на глазах: сотни, десятки, единицы…
Тун Кай перенёс Цзян Цзыцзяня на кровать. Мягкое одеяло, текстура простыней и подложенная под поясницу подушка обеспечили ему бонус за выгодный рельеф местности.
Адреналин Тун Кая снова вплотную приблизился к критической отметке.
Тун Кай успешно пробил защиту Цзян Цзыцзяня!
После потери щита адреналин Цзян Цзыцзяня взлетел в сотни раз. Мужчина начал подавать сигнал тревоги, взгляд его расфокусировался. Тун Кай тяжело, прерывисто задышал. Адреналин обоих противников почти одновременно достиг пика.
Дзинь! Тун Кай выдал ульту. Цзян Цзыцзянь удержал последний рубеж обороны с разницей всего в 10 очков адреналина.
Тун Кай получил особый эффект на время перезарядки — «Ореол великого мудреца», дающий неуязвимость на десять минут.
Через десять минут этот эффект исчезнет, как только завершится перезарядка всех остальных навыков.
Цзян Цзыцзянь, весь залитый краской, судорожно дыша, провёл рукой по лицу. Впервые его довели до такого плачевного состояния, ведь оставалось совсем чуть-чуть... Но Тун Кай рассмеялся, чмокнул Цзян Цзыцзяня в щеку и крепко обнял его.
Тун Кай не мог смириться с поражением:
— В следующий раз лао-цзы, чёрт возьми, обязательно доведет тебя до слёз.
— Но ты всё равно проиграл, а-ха-ха-ха! Быстро выходи! Теперь моя очередь!
Тун Каю ничего не оставалось, кроме как сесть на пол и сначала привести Цзян Цзыцзяня в порядок. Его лицо всё ещё было залито румянцем.
— Пойдём мыться, — сказал Тун Кай и, схватив Цзян Цзыцзяня за руку, поднял его с кровати. Цзян Цзыцзянь включил в ванной душ и гидромассаж. Из двенадцати насадок системы «Тропический ливень» с шумом хлынула вода.
Они стояли в душевой кабине. Белёсый пар застилал стеклянные стены. Цзян Цзыцзянь повернул голову, и они с Тун Каем ещё немного целовались.
— Теперь моя очередь! — радостно объявил Цзян Цзыцзянь.
Тун Кай не знал, смеяться ему или плакать:
— Да понял я! Дай мне хоть перевести дух… я ещё не… подожди! Больно! Больно же!
— А тебе ведь явно нравится, — низкий голос Цзян Цзыцзяня дразняще прозвучал у самого уха Тун Кая.
Лицо мужчины в мгновение покраснело до самых кончиков ушей, а Цзян Цзыцзянь, воспользовавшись тем, что тот потерял бдительность, тут же перешёл в наступление.
— Я ничего не чувствую… — «Ореол великого мудреца» у Тун Кая ещё не закончился. Но ничего не поделаешь, их с Цзян Цзыцзянем «правила» гласили: кто первым, будучи сверху, без помощи рук, одной только техникой сумеет довести партнёра снизу до разрядки, тот с этого момента и будет занимать роль гуна. Цзян Цзыцзянь каждый раз великодушно позволял Тун Каю начинать первым. В прошлый раз Тун Кай, разумеется, проиграл, но под действием баффа после первого раунда продержался почти три часа. Конечно, эта почти аскетическая выдержка в конце концов так свела Цзян Цзыцзяня с ума, что он потерял голову.
— Сегодня обязательно надо определить победителя, — улыбнулся Цзян Цзыцзянь. — У нас впереди ещё столько всяких развлечений.
Это точно какое-то безумие! Он что, кобель* какой-нибудь? Тун Кай хотел только одного: чтобы Цзян Цзыцзянь не растягивал все это каждый раз на столько времени. Под конец дело уже было не в «пи-и-ип» — если это продолжалось несколько часов, стоило сознанию поплыть, и человек правда мог заработать недержание. В прошлый раз Тун Кай был буквально на грани…
* В оригинале используется сленговое «泰迪» (досл. «той-пудель/тедди»), в китайском интернете это популярный мем, обозначающий невероятно гиперактивного в сексуальном плане человека, из-за стереотипа о поведении пуделей.
А Цзян Цзыцзянь, между прочим, уже подготовил кучу костюмов для ролевых игр — футбольную форму, экипировку для верховой езды, военную форму союзных войск и прочий косплей. Он только и ждал, когда роли гуна и шоу будут окончательно утверждены, а победитель — выявлен, чтобы как следует поиграть с Тун Каем. Что же касается отсутствия деловых костюмов, то причина была проста: Тун Кай и так постоянно ходил в деловых костюмах.
Плохо дело, начало ощущаться… Тун Кай терпел, стиснув зубы, но от приёмов Цзян Цзыцзяня входил в состояние слишком быстро. Потребовалось всего каких-то десять минут, чтобы он окончательно капитулировал. Цзян Цзыцзянь к тому же обладал недюжинной силой: выйдя из ванной, он без труда донес его до панорамного окна и, прижав Тун Кая к стеклу, начал свое наступление на фоне ночного пейзажа за окном — то нежно, то властно и напористо.
До этого момента Тун Кай и подумать не мог, что Цзян Цзыцзянь, который всегда казался таким безобидным, в подобные минуты способен полностью перехватывать инициативу, не оставляя ему ни единого шанса на сопротивление.
Впрочем, сопротивляться он и правда не мог.
Покраснев, Тун Кай изо всех сил пытался отвечать Цзян Цзыцзяню техникой. Может быть… удастся заставить его кончить побыстрее…
Но, судя по тому, насколько непринужденно и уверенно держался Цзян Цзыцзянь, шансы на это были ничтожно малы.
Цзян Цзыцзянь, прижимая Тун Кая к панорамному окну, с упоением любовался выражением его лица и слушал его прерывистое дыхание. В его глазах сияла яркая и нежная улыбка. При этом он не забывал поворачивать к себе голову Тун Кая, осыпая его поцелуями, пока его рука продолжала блуждать по груди возлюбленного.
В этот момент в голове Тун Кая промелькнула лишь одна мысль: «Ладно, шоу так шоу... Похоже, сегодня мне крышка».
Спустя час поле боя переместилось от окна к письменному столу, а затем на диван. В какой-то момент Цзян Цзыцзянь даже держал Тун Кая на руках посреди комнаты в течение почти десяти минут. Наконец, когда они перебрались на кровать, оба сплелись в объятиях, полностью растворившись в поцелуе.
Тун Каю все-таки удалось выстоять, но почему это Цзян Цзыцзянь в этот раз продержался меньше обычного?
— Ха-ха-ха! Всего час? И это всё? Ой, а я-то уже приготовился держаться до рассвета!
Цзян Цзыцзянь лишь улыбнулся и ничего не ответил. Он поднялся с Тун Кая, нежно коснулся его щеки и тихо произнес:
— Потому что я стал любить тебя ещё сильнее. А что, нельзя?
Услышав это, Тун Кай тут же залился краской и, всё ещё ощущая послевкусие, никак не мог отдышаться.
Цзян Цзыцзянь накинул халат, взял напиток и протянул Тун Каю. Тот оттолкнул его руку, тогда Цзян Цзыцзянь сам сделал несколько глотков, снова забрался на кровать и напоил его изо рта.
— Теперь твоя очередь, — сказал Цзян Цзыцзянь. — Следующий раунд?
— Нет-нет, — обессиленно выдохнул Тун Кай. — Меня сейчас вырвет.
Цзян Цзыцзянь лёг рядом с Тун Каем и великодушно вытянул руку, позволяя тому лечь на неё. Тун Кай тоже вытянул руку, чтобы тот на неё лёг. Они несколько раз обменялись приёмами. То один перехватывал инициативу, то другой, но в конце концов Цзян Цзыцзянь уступил Тун Каю один раунд. Он позволил ему обнять себя, и они с комфортом погрузились в сон.
На следующий день, в доме семьи Вэнь.
Проснувшись, Тяньхэ повернулся на другой бок. Гуань Юэ в постели уже не было, но под одеялом все еще сохранялось тепло его тела. У Тяньхэ слегка болела голова — вчерашнее вино на свадьбе оказалось крепче, чем казалось. Их одежда была раскидана по полу. Стоило ему хоть малость вспомнить, что произошло, и сесть, обняв одеяло, как вдруг раздался голос Про:
— Тяньхэ, дело принимает серьезный оборот. Тебе лучше поскорее встать и спуститься в гостиную.
Про, конечно, часто бывал ненадёжен, но он редко пугал его, когда дело касалось действительно важных вещей. Тяньхэ тут же накинул пижаму, поднялся и быстрым шагом спустился вниз, где увидел Гуань Юэ, стоявшего у панорамного окна.
— Что случилось? — нахмурился Тяньхэ.
Сегодня Гуань Юэ был в спортивном костюме, причём в костюме старшего брата, Вэнь Тяньхэна. Тяньхэ помнил, что этот комплект висел в соседней комнате. Что происходит?
Фигура Гуань Юэ у панорамного окна и правда заставила Тяньхэ заподозрить неладное. В конце концов, Гуань Юэ вот так уходил в себя только тогда, когда случалось что-то из ряда вон выходящее.
— Сегодня он обошел почти весь дом, подолгу и очень внимательно разглядывая каждую деталь интерьера и обстановки. Тяньхэ, мне кажется, он не совсем понимает, где находится.
Гуань Юэ обернулся, с недоумением уставившись на Тяньхэ.
Увидев этот взгляд, Тяньхэ инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Взгляд казался смутно знакомым, но совсем не похожим на привычный взгляд Гуань Юэ. Где он уже видел его? Очень напоминало то, как настороженно и оценивающе Гуань Юэ оглядывал незнакомцев при первой встрече.
— Не знаю, помнишь ли ты, но вчера на свадьбе… — начал Про.
Тяньхэ тут же поднял руку, показывая Про, чтобы тот замолчал.
— Вэнь Тяньхэ? — растерянно произнёс Гуань Юэ. — Диди? Что происходит? Почему я здесь? Это твой дом?
В голове у Тяньхэ тут же громыхнуло так, будто его поразили пять ударов молнии: Гуань Юэ потерял память!
Зазвонил телефон. Ни один из них не двинулся с места, чтобы взять трубку, но этот звук хотя бы разбил застывшее между ними оцепенение.
В глазах Гуань Юэ на мгновение промелькнуло редкое для него тепло, и Тяньхэ тут же всё вспомнил! Это незнакомое, но сдержанное выражение лица, когда человек изо всех сил пытается казаться ближе, чем есть. Оно точно такое же, как много лет назад, когда они, будучи еще детьми, впервые встретились в этой самой комнате!
— Ты… — выдохнул Тяньхэ. — Проснулся и всё забыл? Что вообще ты помнишь?
Гуань Юэ глубоко нахмурился, его мысли явно были в полнейшем хаосе. Тяньхэ не поддался панике и сразу же произнес:
— Не волнуйся, вспомнишь. Садись, давай спокойно все обсудим… Подожди, этот телефон…
Телефон звонил без остановки. Тяньхэ пришлось подойти и снять трубку. Он уже собирался сбросить звонок, но на том конце оказался Цзян Цзыцзянь.
— Тяньхэ, — его голос дрожал. — Тут такое дело, просто катастрофа! Я не знаю, что стряслось с Тун Каем, что мне делать?! Мы же вчера нормальный алкоголь пили, не палёный!
В это же время в отеле Цзянмань, прямо у дверей президентского люкса, в одном только нижнем белье Цзян Цзыцзяня стоял Тун Кай. Демонстрируя свою безупречную фигуру мужского божества со светлой кожей, он с выражением абсолютного шока на лице орал на весь коридор:
Цзян Цзыцзянь стоял в банном халате и с растрёпанными волосами. На уши подняли менеджеров со всего этажа. Они заблокировали двери лифта, не давая Тун Каю уйти. Мужчина ревел:
— Ты только выслушай, выслушай меня… — умолял Цзян Цзыцзянь. — Кай!
— Что ты сделал со мной, пока я был пьян? Что это за место? Как я попал в этот притон разврата?!
Цзян Цзыцзянь схватился обеими руками за лоб.
— И вообще, кто ты такой? Это незаконно! Жди повестки в суд!
— Это отель Цзянмань! У тебя вчера просто от алкоголя память отшибло! Кай! Это же я! Твой ослик! Быстро заходи внутрь…
— Ну уж нет! — Тун Кай вцепился в занавеску, пытаясь прикрыть тело, и закричал: — Ах ты полоумная скотина! Скотина!
Цзян Цзыцзяня за всю его жизнь еще никто так не обзывал — и уж тем более человек, которого он любил больше всего на свете! У него в глазах вмиг потемнело, а земля ушла из-под ног. В этот момент в коридоре оглушительно, сменяя ритм от патетического до трагического, грянули первые четыре мощных аккорда вступления к «Цыганским напевам»*. Все прожекторы будто разом развернулись и ударили в коридор, словно в центр сцены. Стоя под этим светом, Цзян Цзыцзянь на миг зашатался и чуть не рухнул на колени прямо на месте.
* «Цыганские напевы» (нем. Zigeunerweisen) — сочинение испанского (и баскского) композитора Пабло де Сарасате, опубликованное в 1878 году. Основано на венгерских мелодиях (в частности чардаше) и мотивах цыганской музыки.
— Что ты сказал?! — Цзян Цзыцзянь не поверил своим ушам. — Повтори ещё раз?!
— Скотина! — во всю глотку заорал Тун Кай. — Ты воспользовался тем, что я был беззащитен, обманом привёл меня сюда, напоил и заставил меня тебя трахнуть?!
Цзян Цзыцзянь, тут же изменившись в лице, рявкнул в ответ:
— Не путай белое с черным! Не переворачивай всё с ног на голову! Это вообще-то я тебя трахнул!
Печальный звук скрипки из «Цыганских напевов» продолжал отдаваться в коридоре. Цзян Цзыцзянь вдруг понял, что что-то не так, и спросил:
— Стоп, кто включил музыку? Про? Какого черта ты в такой момент тут подбираешь фоновые треки?!
— Тяньхэ и Гуань Юэ столкнулись с похожей проблемой. Я предлагаю вам сначала успокоиться и всё как следует обсудить.
— Ты наверняка съел что-то не то! Кай! Поверь мне! Успокойся!
— Да какой там «успокойся»! — взорвался Тун Кай. — Сам попробуй успокоиться, когда на тебе из всей одежды одни трусы! Живо верни мне мои вещи!
Как только Тун Кай продрал глаза после сна, Цзян Цзыцзянь сразу же полез обнимать и целовать его. В ответ Тун Кай точным пинком отправил его в полет с кровати, после чего и закрутилась вся эта сцена.
— Быстро найдите мой телефон! Да вообще любой телефон, быстрее!
Менеджеры бросились вытаскивать свои телефоны, но в этот самый момент из дверей пожарного выхода на тридцать шестой этаж ворвалась толпа журналистов. Тяжело дыша после восхождения, они тут же принялись неистово щелкать затворами камер. Операторы вскинули на плечи видеокамеры, а ведущая поудобнее перехватила микрофон:
— Добрый день, дорогие телезрители! Мы находимся на месте событий, на этаже президентских люксов отеля Цзянмань. Сегодня наконец подтвердилось, что наследный принц Цзянмань Цзян Цзыцзянь…
— Прекратите съемку! — менеджеры сломя голову метнулись преграждать дорогу журналистам.
— Кто слил инфу прессе?! Среди нас завелась крыса!
Начался полный хаос. Тун Кай совершенно растерялся. Его безупречная репутация, которую он выстраивал годами, в одно мгновение рухнула прямо здесь. Он уже подумал, что это конец... Однако то, что Цзян Цзыцзянь сделал в следующую секунду, превзошло все его ожидания.
Цзян Цзыцзянь шагнул вперёд, сорвал с себя халат и накинул его на Тун Кая.
Если Тун Кай после пробуждения оставался хотя бы в трусах, то на самом Цзян Цзыцзяне под халатом не было вообще ничего! И он так и стоял голышом посреди коридора, продолжая названивать домой к Тяньхэ.
Репортёры напротив поспешно вскинули камеры. Замелькали вспышки, все начали снимать Цзян Цзыцзяня, а затем бешено ломанулись вперед.
— Ладно-ладно, лучше сам надень.
Цзян Цзыцзянь глубоко нахмурился и, едва сдерживая крайнее раздражение, гаркнул менеджерам:
— Каждому по миллиону! Выпроводите отсюда всех журналистов!
Репортеры один за другим опустили камеры, мгновенно принявшись мучительно взвешивать миллион и эксклюзивные кадры Цзян Цзыцзяня. А тот добавил:
— Если вам так хочется посмотреть на меня голого, купите благотворительный календарь Кембриджской кавалерийской сборной по конному спорту за 14-й год! Что вы тут снимать собрались? Хватит!
Как ни странно, после этих слов все действительно перестали снимать. Цзян Цзыцзянь наконец-то дозвонился. Крепко держа Тун Кая за руку, он с абсолютно невозмутимым видом пошагал обратно в номер. Жестом попросив Тун Кая подождать, он заговорил в трубку:
— Тяньхэ, тут такое дело, просто катастрофа…
— То есть ты вообще ничего не забыл? — спросил Тяньхэ у телефона, включённого на громкую связь.
— Так и знал, что не бывает на свете таких хороших вещей!
Проснувшись, Вэнь Тяньхэн обнаружил, что уже оказался в Исландии. Он участвовал в исследовательском проекте по геотермальной энергетике и должен был провести там как минимум год.
Что касается Вэнь Тяньяо и Чжан Цю, то они сегодня рано утром улетели в свадебное путешествие, так что рассчитывать на них тоже не приходилось.
— Хорошо, я понял, — с каменным лицом произнес Тяньхэ.
Положив трубку, Тяньхэ с чувством, близким к полному отчаянию, обвел глазами остальных троих в гостиной. Гуань Юэ и Тун Кай с абсолютно невинным видом сидели по разным концам одного дивана, переглядываясь друг с другом. Напротив них, по другую сторону журнального столика, расположились Тяньхэ и Цзян Цзыцзянь. Последний до сих пор с крайним подозрением и недоверием косился на эту парочку, никак не в силах поверить в происходящее.
— То есть они двое приняли не то лекарство, — резюмировал Цзян Цзыцзянь, обращаясь к Тяньхэ.
— Это кто, по-твоему, не то лекарство принял?!
Гуань Юэ же смотрел на Тяньхэ с таким скорбным выражением, что Тяньхэ совершенно не понимал, что теперь делать в такой ситуации. Она была абсолютно неразрешимой! Вино, которое изначально предназначалось старшему брату, по ошибке выпили эти двое, и в итоге они забыли именно его и Цзян Цзыцзяня?!
— Надо позвонить Чи Сяодо, — сказал Тяньхэ. — Насколько я помню, старший брат говорил, что у них есть противоядие.
— Всем сохранять спокойствие. Сначала посмотрим запись с камер. Я как раз все выгрузил.
Тяньхэ вывел запись наблюдения на экран. Появилась сцена со вчерашнего свадебного банкета. Сначала в кадре появился Вэнь Тяньхэн. Держа в руках стопки с алкоголем, он протянул одну Цзян Цзыцзяню. Про подсветил обе рюмки с водкой ярким контуром и запустил отслеживание: вот Гуань Юэ ставит свою стопку, а когда берет ее снова, благополучно выпивает ту самую первую рюмку.
Цзян Цзыцзянь и так понимал, что смотреть уже незачем, но всё же, не теряя надежду, решил перепроверить. На экране Тун Кай подошел в следующий раз и осушил уже вторую рюмку.
У Тун Кая и Гуань Юэ за все это время брови так ни разу и не разгладились.
Тяньхэ жестом показал, что объяснит всё чуть позже, и переглянулся с Цзян Цзыцзянем. Тот сидел в полном ступоре:
— И что теперь делать? Мы что, реально вот так и забудем друг друга насовсем?! Как… как мне дальше жить?!
Тун Кай настороженно смотрел на Цзян Цзыцзяня, уголок его рта дёрнулся.
Гуань Юэ, напротив, хранил полное молчание. Тяньхэ тем временем отыскал нужную визитку и набрал номер Чи Сяодо. На том конце провода было очень шумно, судя по всему, там шла какая-то вечеринка. Из трубки донесся веселый голос:
— Алло? Директор Вэнь, что случилось? Придёте к нам поиграть?
Когда Тяньхэ объяснил ситуацию, на том конце тоже ошеломлённо замолчали, затем Чи Сяодо явно отошёл в более тихое место и ответил:
— Как такое возможно? Приняли не то лекарство?
— Вот я и не знаю почему! Внезапно приняли не то лекарство! Есть противоядие?
— Ну… — протянул Чи Сяодо. — Теоретически есть…
Тяньхэ и Цзян Цзыцзянь наконец почувствовали, как сердце, висевшее в воздухе, немного опустилось. Раз есть способ решить проблему, уже хорошо. Но, кто бы мог подумать, Чи Сяодо тут же добавил:
— Только процедура очень сложная.
Они оба снова мгновенно выпрямились. Цзян Цзыцзянь спросил:
— Насколько сложная? Нам надо что-то делать?
— До этого, пожалуй, не дойдёт, просто ситуация действительно серьёзная. Эх, я сначала пойду все разузнаю, а вы подождите, ладно? Противоядие хоть и на стадии испытаний, но разработчики у него очень надежные.
Тяньхэ и Цзян Цзыцзянь снова выдохнули с облегчением. Но Чи Сяодо добавил:
— Правда, один запрос займёт три дня.
Цзян Цзыцзянь наконец не выдержал:
— А можно не делать такие драматические паузы?
Тяньхэ поспешно жестом показал ему не горячиться. Чи Сяодо объяснил:
— Просто глава отдела разработки очень медленно говорит. Он же черепаха.
— Не надо обзываться*… — вздохнул Тяньхэ. — Ладно, будем ждать ответа. Три дня так три дня.
* Китайцы в древности думали, что самки черепах спариваются со змеями, потому что ни разу не видели, чтобы спаривались сами черепахи. Поэтому «черепаха» в переносном смысле означает рогоносец, а «черепашье яйцо» — обр. сволочь, ублюдок, сукин сын.
На том конце послышался голос Сян Чэна. Разобравшись, что произошло, он взял трубку и сказал:
— Я обещаю вам, что мы обязательно что-нибудь придумаем и решим этот вопрос. А пока постарайтесь как следует успокоить директора Гуаня.
Тяньхэ повесил трубку, чувствуя, что у него от этой ситуации уже просто не осталось сил дышать.
— Закончили допрос? Может, теперь соблаговолите объясниться?
У Тяньхэ не было абсолютно никакого настроения даже разговаривать. Он ответил:
— Цзян Цзыцзянь, это твой человек. Сам забирай его и веди к себе.
— Да я вовсе не его человек! Вэнь Тяньхэ, объясни мне нормально…
— И как мы с тобой познакомились?
На лице Тун Кая отразилось полнейшее недоумение. Он изо всех сил пытался это вспомнить, а затем перевел взгляд на Гуань Юэ. Они уставились друг на друга с одинаково заторможенным видом, после чего Тун Кай выдал:
Тун Кай продолжал напряженно перебирать мысли в голове. Выражение лица Цзян Цзыцзяня тем временем сменилось с полного надежд на совершенно беспомощное. Он-то втайне надеялся, что Тун Кай вдруг сможет вспомнить всё сам, но теперь стало очевидно, что тут без шансов.
Тяньхэ тоже окончательно опустил руки. Объяснять всё сразу двоим было слишком утомительно, поэтому он сказал:
— Иди с Цзыцзянем. Он тебе всё подробно объяснит.
— Да не воспользуется он случаем, чтобы сделать «это» с тобой! — отрезал Тяньхэ. — Идите уже! Я сейчас с ума сойду!
— Обещаю не трогать места, которые трогать не следует, если только ты сам не захочешь!
Тун Каю ничего не оставалось, кроме как подняться и с настороженным видом уйти вслед за ним.