Код Тьюринга. Экстра 1. Самообладание короля драмы
— Итак… позвольте представить вам Лу Чжоу* нашей семьи.
* Лу Чжоу и Сяо И — главные герои другой работы Фэйтяня «Золотой ассистент» про шоу бизнес.
— Э-э… и я представляю вам Гуань Юэ нашей семьи.
Сяо И и Тяньхэ сидели друг напротив друга, оба с неловкими, но безупречно вежливыми улыбками, изо всех сил пытаясь рассеять внезапно повисшую в переговорной гнетущую атмосферу.
Гуань Юэ и Лу Чжоу, оба в деловых костюмах и тёмных очках, тем временем словно никого вокруг не замечали. Каждый восседал на своем диване, надменно разглядывая другого сквозь стёкла очков.
— Давайте сразу к делу. Сколько денег вам нужно?
— Это вы скажите, сколько хотите заработать.
После того как Лу Чжоу, обладатель награды за лучшую мужскую роль, отошел от дел и стал режиссёром, он лихорадочно готовился к своему первому грандиозному будущему шедевру под названием «Самообладание короля драмы». Но едва сценарий был дописан, как киноиндустрию накрыла беспрецедентная «капитальная зима», и акции всех публичных компаний дружно обвалились. Кто-то выводил инвестиции, кто-то пускался в бега. Продюсеры вернулись домой скрести штукатурку со стен, сценаристы засели дома играть в игры, а роскошные послеобеденные чаепития кинокомпаний переместились из чайного салона Twinings* в лапшичную Шасянь. Лу Чжоу, только что вставший на режиссёрскую стезю, вынужден был искать новых спонсоров.
* Twinings — британская компания, производящая чай.
И вот благодаря рекомендации одного сердобольного поклонника Сяо И через третьи руки познакомился с боссом по имени Вэнь Тяньхэ, а затем — с его парнем Гуань Юэ.
Те, в свою очередь, отнеслись к проекту «Самообладание короля драмы» с большим энтузиазмом. Пробежав глазами синопсис, они воскликнули: «Так главный герой — это же прямо наш Гуань Юэ!» Стороны быстро нашли общий язык и приступили к обсуждению инвестиций.
Поначалу Лу Чжоу этот тип был не слишком симпатичен: уж больно много тот выдвигал требований. Но, вопреки ожиданиям, при личной встрече между ними неожиданно возникло какое-то смутное чувство взаимного уважения.
Гуань Юэ, не снимая тёмных очков, с непроницаемым лицом спросил:
— Когда планируете начинать съёмки?
Лу Чжоу, тоже в тёмных очках и с таким же непроницаемым лицом, ответил:
Гуань Юэ поднял руку, положив её на спинку дивана, и символически как бы приобнял Тяньхэ за плечи. Всё с тем же бесстрастным видом он сказал:
— Деньги поступят очень скоро. Сколько нужно — столько и заплатим. Но у меня есть три требования.
— Во-первых, — серьёзно произнёс Гуань Юэ, — главную роль должны сыграть лично вы.
Сяо И хотел было сказать, что в этом фильме планировалось задействовать новичков, а если Лу Чжоу будет и режиссёром, и актёром, сил у него попросту не хватит. Но стоило Лу Чжоу чуть шевельнуть рукой, как Сяо И с полным взаимопониманием кивнул и не стал возражать Гуань Юэ.
— Договорились, — сказал Лу Чжоу.
— Во-вторых, я должен лично ознакомиться со сценарием, — продолжил Гуань Юэ. — И по части реплик я хотел бы внести некоторые необходимые правки.
Лу Чжоу глубоко вдохнул. Он уже хотел было огрызнуться, но, поразмыслив, ответил:
— И наконец, по возможности я хотел бы заранее посмотреть готовую версию фильма и высказать предложения по монтажу.
Вэнь Тяньхэ и Сяо И одновременно прыснули со смеху:
— А, ну это, Юэ-гэ… — Тяньхэ изо всех сил попытался разрядить обстановку.
— Ха-ха-ха, Чжоу-гэ, конечно, позовёт вас посмотреть! — сказал Сяо И. — Правда ведь, Чжоу-гэ?
С этими словами он легонько толкнул Лу Чжоу локтем.
Гуань Юэ и Лу Чжоу молча сверлили друг друга взглядом. Наконец Лу Чжоу, подумав, ответил:
— Ладно. Из мнения продюсера тоже можно почерпнуть немало вдохновения.
Тяньхэ подумал: «А этот король экрана и правда великодушен»! Ведь режиссёры обычно очень не любят, когда кто-то указывает им, как монтировать. Похоже, слухи о вспыльчивости Лу Чжоу сильно преувеличены.
Сяо И же втайне выдохнул с облегчением. За последние годы характер Лу Чжоу действительно заметно смягчился. Будь это прежний Лу Чжоу, он, может, уже довёл бы собеседника до белого каления… Впрочем, глядя на этих двоих, ещё неизвестно было, кто кого бы довёл.
— Тогда я подготовлю договор, — осторожно проговорил Сяо И. — Я включу в него все эти условия.
И только тут Гуань Юэ наконец сказал то, что думал на самом деле, и эти слова заметно расположили к нему Лу Чжоу.
— Не нужно вносить их в договор, — заявил Гуань Юэ. — Это всего лишь повод для меня, как для продюсера, обсудить проект с режиссёром Лу. Режиссёр Лу — человек целеустремленный. И я тоже.
Лу Чжоу ничего не ответил, только через тёмные очки продолжал разглядывать Гуань Юэ.
— А-а-а-а! — Сяо И, получив сценарий с пометками Гуань Юэ, вскричал: — Как это вообще снимать?! Это же какой-то дурдом! Зрители нас засмеют!
Лу Чжоу дочитал и одной рукой схватился за лоб. После правок Гуань Юэ сценарий действительно стал похож на огромную сцену происходящего в психиатрической лечебнице.
— Но если читать целиком, — сказал Лу Чжоу, — хоть сценарий и стал довольно странным, логика в нём всё же есть. Персонажи способны на такие поступки. В характере продюсера чувствуется безумие, бунтарство, стремление к эпатажу.
— Чжоу-гэ… мы правда будем по этому снимать?..
Лу Чжоу глубоко вдохнул и нахмурился. Сделать выбор между полётом безудержной фантазии продюсера, тиранической властью инвестора и тем, насколько всё это смогут принять зрители, было поистине трудно.
Три месяца спустя на съемочной площадке.
Ослепительно сияло солнце. В сентябре стояла ясная, жаркая погода. Шли съёмки «Самообладания короля драмы». Лу Чжоу был в тёмных очках. Сяо И стоял рядом, обдувая себя портативным вентилятором. Гуань Юэ и Тяньхэ пришли на площадку с мороженым, чтобы навестить съёмочную группу.
Сегодня у Лу Чжоу не было сцен, снимались только эпизоды с актером-новичком, играющим главную роль. Но Лу Чжоу всё равно переоделся в брюки и рубашку, загримировался и сидел в стороне, наблюдая за работой.
Молодой актер сидел на клумбе у дороги, окружённый софитами. Под микрофоном для записи звука он придерживал наушник, подавленный и с покрасневшими глазами.
— Что же мне делать? Теперь остаётся только обратиться за помощью к бывшему. Я задолжал четырнадцать миллиардов, компания обанкротилась… согласится ли он помочь мне расплатиться?
Лу Чжоу рядом с ним низким голосом сказал:
— Он так тебя любит. Конечно, согласится.
— Что бы ни случилось в прошлом, он по-прежнему любит тебя всей душой. Я знаю его очень хорошо. Моя система сбора информации сопровождала его с трёх лет и до окончания бакалавриата. Точность моего прогнозирования его логики мышления и моделей поведения достигает… впечатляющих 96,1 %.
Лу Чжоу вдруг почувствовал, что просто не в силах дальше читать этот текст, даже голос у него слегка дрогнул. Он уже подумал, не переснять ли дубль, как вдруг сбоку кто-то возмущённо выкрикнул:
— Кто написал эти реплики? Кто сказал, что тогда всё было именно так?
— Это же полная ерунда! А где Про?! Быстро! Полностью сотри этот кусок!
— Конечно нет! Как я вообще мог такое сказать?
— Очевидно же, что в той ситуации ты непременно был полон раскаяния и тронут до глубины души... Спокойно, говори словами, не кидайся мороженым... Режиссёр Лу, снимайте как есть, не обращайте на него внимания.
— Нельзя! — бросил Тяньхэ. — Это же откровенное искажение реальности!
— Давайте так, — вклинился Сяо И. Он хоть и не очень понимал, что произошло, но сразу смекнул, что нужно срочно сгладить ситуацию. — Следующая сцена, следующая! Эту потом доснимем.
Гуань Юэ отвёл Тяньхэ в сторону и терпеливо, тихо сказал ему пару слов. В конце концов Тяньхэ, всё ещё кипя от злости, временно отступил.
— Чжоу-гэ, тогда выходи ты, — позвал Сяо И, взяв у ассистента график съемок и внеся изменения. — Сначала прорепетируем диалог главных героев.
Лу Чжоу закатал рукава рубашки и сразу вышел на площадку. Стоило ему войти в кадр, как мир мгновенно сжался, превратившись в его маленькую сцену, где сошлись вся многообразная, причудливая и фантастическая любовь, ненависть, радость и печаль человеческого мира.
И в этот миг Гуань Юэ не мог не признать, что звание короля экрана Лу Чжоу получил по праву.
Это была сцена, где герой Лу Чжоу догонял молодого исполнителя главной роли. Лу Чжоу преследовал его до самого дома, но тот уже ушёл, охваченный печалью. Тогда Лу Чжоу быстрым шагом вбежал в кадр, тяжело дыша, и замер, пристально глядя вдаль.
Камера развернулась и сняла Лу Чжоу крупным планом спереди.
Лу Чжоу чуть склонил голову набок, в глазах у него выступили слёзы. Сначала он беззвучно улыбнулся, затем начал давиться рыданиями, прижал кулак к губам и достал телефон. Камера приблизилась. Слеза упала на экран, и на нём высветился контакт главного героя.
Тяньхэ с подозрением покосился на Гуань Юэ. Тот молчал, тёмные очки скрывали выражение его лица.
Но молодой актер вдруг появился у Лу Чжоу за спиной. Он растерянно смотрел на него, тихо спросив:
Лу Чжоу тут же обернулся. В мгновение на его лице застыли потрясение, радость и тревога. Затем он снова беспомощно отвернулся, не желая, чтобы тот увидел его таким.
Новый актёр быстро шагнул вперёд и обнял Лу Чжоу со спины.
— Ну почему всё вот так, а-а-а?! — У Тяньхэ от увиденного едва не пошли мурашки по коже. — Я с ума сойду! Ты хоть немного можешь придерживаться оригинала?
— Это кино! Искусство рождается из реальности, но возвышается над ней.
— Нет, мне от этого слишком стыдно!
И тогда Гуань Юэ с Тяньхэ начали громко спорить прямо за пределами кадра, словно вокруг никого не было.
После того как сцену отсняли, Сяо И схватился за лоб. Увидев, что эти двое всё ещё препираются, он услышал, как Тяньхэ сквозь зубы процедил:
— Быстро дай мне сценарий! Я хочу посмотреть!
— Эту сцену вырезать! И эта реплика тоже неправильная!
Весна. Натурная площадка в Кембридже. Молодой исполнитель главной роли принял из рук Лу Чжоу сияющее кольцо и, растроганный, застыл, не в силах вымолвить ни слова.
Тяньхэ стоял в стороне, в исступлении вычеркивая строки из сценария:
— Да я вообще тогда не плакал!
— Художественная обработка! Художественная обработка! — Гуань Юэ снял тёмные очки: — Режиссёр Лу, не обращайте на него внимания. Просто произнесите эту реплику как есть.
— Тогда у нас было гораздо больше фейерверков. Можно добавить ещё?
— Фейерверки страшно дорогие, директор Гуань! — объяснил Сяо И. — Мы выйдем за бюджет!
— Ничего, я сам заплачу… только не меняйте сценарий.
Зима. Австралия. Солнце стояло в зените, гидрофлайеры летали туда-сюда.
— Боже мой… — после одной сцены Лу Чжоу был совершенно измотан. Если бы он обычно не тренировался, после таких съёмок, пожалуй, пришлось бы неделю отлеживаться дома.
— Давай я буду твоим дублёром, — вызвался Гуань Юэ, закатывая рукава.
— Не надо, не надо, — ответил Лу Чжоу. — Я не пользуюсь на съемках дублерами… Новичку тоже нужна тренировка… Стоп. А ты что здесь делаешь?
А Тяньхэ уже вовсю исполнял роль дублёра того самого молодого актёра, взмыв вверх на гидрофлайере.
Последнюю сцену Лу Чжоу назначил снимать в Лхасе. Так, даже если у всех начнётся горная болезнь, после съёмок можно будет сразу спуститься вниз, и по окончании работы все без лишних мучений разъедутся домой отдыхать.
Камера следовала за главным героем, проходившим вдоль рядов молитвенных барабанов.
Лу Чжоу шёл с другой стороны и, выходя из-за угла, произносил внутренний монолог:
— Когда-то я думал, что гора навсегда остаётся горой, а снег — навсегда снегом…
Двое стояли вдали друг напротив друга. Время в это мгновение будто застыло.
Гуань Юэ и Тяньхэ тихо стояли за толпой зрителей, наблюдавших за съёмками. У Лу Чжоу было множество поклонников. Стоило ему выехать на натуру, как вокруг собиралось море людей, так что Гуань Юэ с Тяньхэ совершенно затерялись в этой людской массе.
Гуань Юэ боялся, что Тяньхэ затолкают или он потеряется, поэтому всё время крепко держал его за руку, переплетя пальцы.
Молча глядя на съёмочную площадку, он вдруг произнес:
— То желание, которое ты тогда загадал... оно и правда было о том, чтобы компания заказчика успешно вышла на биржу?
— Конечно, нет. А твоё? Чтобы программа работала без сбоев?
Тяньхэ высвободил руку и сунул её в карман спортивной куртки. Посмотрев на Гуань Юэ с улыбкой в глазах, он легонько пнул его ногой, развернулся и ушёл.