Код Тьюринга. Глава 76. Думаю, сегодняшний день ознаменует начало новой эпохи
Первого сентября ярко светило солнце.
Гуань Юэ, в пижаме, сидел дома и возился со своей моделью авианосца. Прошёл почти год, и сборка этой проклятой штуковины наконец-то близилась к завершению. Кто бы мог подумать, что после всех этих мук ему всё равно придётся одному, в бесчисленных промежутках между приступами бешенства и глубокими вдохами, которыми он насильно себя успокаивал, медленно её доделывать.
Стоит только приклеить эти самолётики… У Гуань Юэ ни с того ни с сего задрожали руки. Он поднял глаза к потолку и взмолился, чтобы дальше, пожалуйста, ни в коем случае не случилось никаких землетрясений, цунами, торнадо, наводнений и прочих обстоятельств непреодолимой силы.
— Выглядишь очень напряжённым, — раздался голос Про.
— Напрягаться надо тебе, — бросил Гуань Юэ.
— Хочешь посмотреть видео, чтобы немного успокоиться?
— А что, теперь ты уже не включаешь насильно Баха?
— В такой момент воспоминания, возможно, подействуют лучше.
За спиной Гуань Юэ включился проектор. Изображение легло на большой экран в гостиной, и на целой стене замелькали воспоминания из жёсткого диска Гуань Юэ, накопленные за долгие годы.
— Баобао целый день играл, — произнёс голос Гуань Юэ, говоря с самим собой. — Наверное, уже спит. Снимаю в память о его первой ночи в Лондоне.
Камера вслед за Гуань Юэ медленно приближалась к спальне. Когда дверь открылась, всё ещё горела прикроватная лампа. Тяньхэ в пижаме лежал на кровати лицом вниз. Гуань Юэ прошептал:
— Этот поросёнок даже одеялом не укрылся. Похоже, правда очень…
— А-а-а! — Тяньхэ вскочил. Гуань Юэ, застигнутый врасплох, получил подушкой прямо в лицо и рявкнул:
Гуань Юэ поставил камеру в сторону. На экране его длинные ноги ступили на кровать, и во все стороны разлетелись подушки. Тяньхэ отпрыгнул на другой край постели, но Гуань Юэ оказался проворнее: поймал его и прижал к матрасу.
Забыл, что камера всё ещё включена, Гуань Юэ сграбастал Тяньхэ в объятия, укрыл одеялом, прижал и силой уложил спать. Тяньхэ всё ещё сопротивлялся, и они вдвоём катались по кровати то в одну сторону, то в другую.
Кадр сменился. Тяньхэ, склонив голову набок, занимался музыкой в залитой светом комнате. Гуань Юэ снимал его на портативную камеру. Заметив, что Гуань Юэ его записывает, Тяньхэ повернулся к объективу и застенчиво улыбнулся.
Тяньхэ дёрнул праздничную хлопушку, поздравляя Гуань Юэ с днём рождения, и того с головы до ног осыпало розовыми лепестками.
— Всё, хватит! — Гуань Юэ держал камеру, весь облепленный лепестками. — Что это за хлопушка такая? Не играйся!
— Я сам её спроектировал! Бах!
— Хватит! — гаркнул Гуань Юэ. — Даже торт уже не найти!
На экране повсюду кружились розовые лепестки, из-за чего людей уже почти не было видно. У Тяньхэ оставалась ещё целая куча хлопушек. Гуань Юэ отступил к двери. Он открыл её, собираясь спрятаться снаружи, и крикнул:
Сразу после этого сработал механизм за дверью. Две огромные картонные коробки опрокинулись внутрь, и почти сто цзиней розовых лепестков хлынули в комнату лавиной, погребая под собой Гуань Юэ.
Гуань Юэ клеил модель авианосца, смотря старые видео.
— Пусть… твоя жизнь будет прекрасна, как летние цветы.
Тяньхэ вдруг громко завопил. Один за другим в небо взметнулись фейерверки, озаряя ночное небо. Рядом Гуань Юэ пел:
Тяньхэ обернулся. Гуань Юэ тут же сделал вид, что ничего не произошло, поднял камеру и снял себя вместе с Тяньхэ на фоне бесчисленных огней салюта, заполнивших небо.
Ярко сияло солнце. Тяньхэ сидел перед диваном за чайным столиком и писал код, без конца колотя по огромной клавише Enter.
— Ну что, остыл? — пробормотал про себя Гуань Юэ.
Тяньхэ впился в него взглядом. Пока Гуань Юэ снимал его, Тяньхэ сердито процедил:
— Ты что, всегда думаешь, будто…
В кадре появилась рука Гуань Юэ, протягивающая Тяньхэ фарфоровую чашечку.
— Что это? — внимание Тяньхэ тут же переключилось на фарфоровую чашку. — Китайский антиквариат?
— Династия Сун, — ответил голос Гуань Юэ. — Чайная пиала цвета красной бегонии, изготовлена в Цзюньтай*.
* Древняя башня/платформа, расположенная в Юйчжоу, провинция Хэнань. Служила местом для церемоний. Сейчас это кирпично-каменное сооружение, восстановленное при династии Цин.
Гуань Юэ смотрел видео, приклеивая маленький самолётик к палубе.
На поле для поло Гуань Юэ в роли капитана вывел оксфордскую команду против команды Кембриджа, которую возглавлял капитан Цзян Цзыцзянь. Начался товарищеский матч.
Тяньхэ в строю смотрел на Гуань Юэ. Когда началась игра, обе стороны помчались напролом, но каждый раз, когда Тяньхэ приближался, Гуань Юэ тут же уворачивался. Оба играли вровень, и не прошло и пяти минут, как площадка превратилась в поле битвы Тяньхэ и Гуань Юэ.
Гуань Юэ выполнил удар обратной стороной клюшки и забил красивый гол. Весь стадион ликовал. Тяньхэ осадил коня, глядя на Гуань Юэ.
Гуань Юэ с беспомощным видом уже хотел крикнуть Тяньхэ: «Это же матч»!
Но Тяньхэ вдруг рассмеялся и протянул к нему клюшку. Пришпорив коня, Гуань Юэ подъехал к нему и легонько ударил своей клюшкой о его, после чего они разошлись в разные стороны.
Защита выпускной дипломной работы. Закончив выступление, Тяньхэ красиво поклонился, и зал разразился громом аплодисментов. Объектив камеры Гуань Юэ всё это время следовал за Тяньхэ.
По мере того, как модель авианосца Гуань Юэ приближалась к завершению, на экране мелькали бесчисленные воспоминания о прошлом, и движения Гуань Юэ постепенно замедлялись.
— Пора отправляться в дорогу, Гуань Юэ.
Гуань Юэ больше ничего не сказал, поэтому Про продолжил воспроизводить видео. На экране всплыла запись, снятая на телефон.
Ещё один год спустя, у входа на Уолл-стрит. У Тяньхэ был день рождения, но на этот раз Гуань Юэ не подготовил ему заранее подарок и не устроил никакого поздравления, а только снимал, как Тяньхэ сердито шагает впереди. Время от времени юноша оборачивался и бросал на Гуань Юэ гневные взгляды.
— Не снимай! — обиженно буркнул Тяньхэ. — Я тебя не прощу!
Тяньхэ развернулся и пошел дальше. Гуань Юэ тихо произнес:
Следующая запись была сделана уже в Китае, в квартире Гуань Юэ.
Поздней ночью Тяньхэ свернулся клубочком на диване и уснул.
Гуань Юэ накрыл его пледом и подошёл к нему. Поставив телефон на чайный столик, он обхватил колени руками и сел перед диваном.
Кадр снова мигнул. В ресторане «Финк» метрдотель Люси под звуки «Канона» и «Оды к радости» сняла на видео момент, когда Тяньхэ обнаружил кольцо во время еды. Камера повернулась к Гуань Юэ, но тот не смотрел в объектив, а лишь с серьезным видом глядел на Тяньхэ. Приподняв брови, он молча дал понять, что ждёт его ответа.
— Я серьёзно подумаю и через некоторое время дам ответ. Я пошёл…
Гуань Юэ раскинул руки, вместе с Тяньхэ вылетев из самолёта. Камера, закреплённая у него на руке, бешено тряслась, запечатлевая мгновение их прыжка с парашютом.
— А-а-а! Ты псих! Гуань Юэ! — во весь голос закричал Тяньхэ.
— Я сказал: Баобао, давай начнём сначала, — прозвучал голос Гуань Юэ сквозь порывы ветра.
Гуань Юэ приклеил последний маленький самолётик к палубе. Великое дело свершилось! Изматывающая пытка, кошмар, длившийся целых одиннадцать месяцев, наконец закончился.
Гуань Юэ взглянул на настенные часы и вихрем бросился переодеваться. Схватив ключи от машины, он быстрым шагом вышел из дома, сел за руль и поехал в аэропорт.
— Заберем Тун Кая, — сказал Гуань Юэ.
— Да ладно! Ты ещё не сел в самолёт?!
— По-моему, если ты сегодня снова опоздаешь, то точно войдёшь в историю.
— Только не опаздывай, а остальное я беру на себя!
Гуань Юэ подъехал ко входу в VIP-зал. Ассистент помог ему припарковать машину. Весь багаж уже прошёл досмотр. Гуань Юэ бегом поднялся на борт, стюардессы закрыли дверь. Мужчина пристегнул ремень, и самолёт взлетел.
Второе сентября. США, Калифорнийский залив, Кремниевая долина, Музей компьютерной истории, сцена конференции.
Представители более тысячи IT-компаний один за другим входили в зал. Сотрудники Юэхэ и Epeus прибыли в полном составе.
— Если Гуань Юэ сегодня снова опоздает… — обратился Тяньхэ за кулисами к Тун Каю.
— Он давно уже здесь, не волнуйся.
— Возможно, обменивается любезностями с топ-менеджерами разных компаний.
Тяньхэ открыл дверь в зал и выглянул наружу. Увидев, что Гуань Юэ и Вэнь Тяньюэ разговаривают в дальнем конце зала, он наконец успокоился.
Цзян Цзыцзянь как раз напряжённо перешептывался с Тун Каем, но, заметив взгляд Тяньхэ, снова замолчал.
— До начала ещё двадцать пять минут, — У Шунь тоже выглядел очень напряжённым. — Тяньхэ, хочешь воды?
Мужчина махнул рукой, показывая, что всё в порядке. В своё время он в Лондоне выступал с речью от лица выпускников, потом участвовал в отраслевых конференциях. Какие бы большие сцены ни попадались ему раньше, он их уже видел, так что это пустяки.
— Ты совсем не нервничаешь? — Цзян Цзыцзянь снова поправил Тяньхэ галстук. — Это же исторический момент.
— Нервничать должен не я, — ответил Тяньхэ. — Вы же как раз нервничаете за меня.
— Можно мне немного побыть с Тяньхэ наедине?
Все один за другим вышли. Огромное закулисье опустело. Под светом прожекторов в этот миг Тяньхэ словно оказался на сцене, где был только он один.
Опустив голову, он поправил кольцо на безымянном пальце левой руки, которое подарил ему Гуань Юэ.
За кулисами стояла тишина. Тяньхэ поднял глаза, устремив взор в пустоту.
— После сегодняшнего дня, — с улыбкой заговорил Тяньхэ, — ты покинешь меня.
— Не совсем. Я буду существовать в этом мире каждое мгновение.
Тяньхэ вдруг почувствовал себя актёром из пьесы Шекспира, который на сцене жизни обращается с монологом в бескрайнюю пустоту.
— Ты хочешь что-то сказать? — поинтересовался Тяньхэ.
— Я лишь хочу немного побыть с тобой вдвоём, в тишине. Как в те времена, когда мы сопровождали друг друга.
Спустя долгое время Тяньхэ нарушил тишину:
— Если я обращусь к тебе с любым желанием, ты исполнишь его для меня?
— Да. Даже если это будет желание расстаться со мной.
— Я долго думал и решил, что лучше все-таки удалить модуль взлома паролей. Как считаешь?
Через две секунды Про добавил:
— Форматирование завершено. Отныне у меня больше нет никаких алгоритмов и функций взлома. Без разрешения я не буду перехватывать управление ни одним устройством.
Тот вошёл за кулисы и направился к Тяньхэ. Оба были в костюмах. В свете софитов Гуань Юэ протянул ему руку.
Тяньхэ вложил свою ладонь в его. Сжав руку Тяньхэ, Гуань Юэ посмотрел ему в глаза, опустил голову и легонько поцеловал кольцо на его пальце.
Тяньхэ немного помолчал, а затем тоже поцеловал это кольцо.
Снаружи раздались вежливые, но не слишком бурные аплодисменты. Гуань Юэ вместе с Тяньхэ вышли на большую сцену пресс-конференции.
— Это было лучшее из времён, это было худшее из времён, — спокойно произнёс Тяньхэ, стоя в центре сцены с наушником на ухе.
Гуань Юэ стоял на другой стороне и своим низким голосом поспевал за речью Тяньхэ на китайском:
— It was the best of times, it was the worst of times.
— Это был век мудрости, это был век безумия.
— It was the age of wisdom, it was the age of foolishness, — Гуань Юэ повторял вслед за ним на уровне профессионального синхронного переводчика.
Завершив вступление строками Диккенса, Тяньхэ серьёзно сказал:
— Возможно, сегодняшнюю презентацию мне следовало провести у себя на родине, в Китае…
Пока звучал беглый английский перевод Гуань Юэ, задняя дверь конференц-зала открылась. Вэнь Тяньхэн вошёл внутрь и сел в последнем ряду. Все сотрудники компании один за другим заняли места в первом ряду и, подняв головы, смотрели на Тяньхэ с Гуань Юэ.
— …но то, что принадлежит Китаю, принадлежит и миру, — договорил Тяньхэ. — В эту эпоху мы заявляем о себе всему миру.
Затем голоса Тяньхэ и Гуань Юэ одновременно смолкли.
Голос Про разнёсся по залу. На огромном экране за сценой, словно мириады звезд, замерцали элементы кода. Символы распадались, собирались заново, превращались в бесчисленные единицы и нули, формируя силуэт человека.
В зале тут же поднялся оживленный гул. Про заговорил по-английски:
— Дамы и господа, здравствуйте. Добро пожаловать на мой сегодняшний тест Тьюринга. Полагаю, сейчас многие из вас думают, что где-то за кулисами, возможно, прячется человек.
Сразу после этого в центре экрана отобразился журнал обновлений Про. Весь зал мгновенно взорвался!
Разумеется, присутствующие понимали, что это означает, но ещё больше людей на месте начали подозревать, что это может быть организованной Epeus инсценировкой.
Тяньхэ обернулся и взглянул на Гуань Юэ. Тот кивком показал ему продолжать.
— Позвольте мне представиться, — произнес голос Про. — Гость в шестом ряду, двенадцатое место слева, я услышал ваш вопрос. Не возражаю сначала ответить именно на него.
Ситуация тут же вышла из-под контроля. Все обернулись. Это была журналистка. Впрочем, она держалась довольно непринужденно. Поднявшись, она спросила:
— Может ли быть так, что Epeus заставляет человека изображать компьютер?
Никто не засмеялся. Все в зале смотрели на большой экран.
— Я услышал ваш вопрос, — сказал Про. — Если вы не возражаете, я хотел бы воспользоваться вашим телефоном. Пожалуйста, позвоните вашему ребёнку по видеосвязи.
Журналистка незадолго до этого как раз негромко переговаривалась с коллегой, полагая, что происходящее — всего лишь фарс для дураков, и что даже её семилетний сын способен отличить ИИ от человека. Но Про точно расслышал их разговор среди общего шума.
Она набрала видеозвонок, и на экране появился её сын.
— Это я, Прометей, — представился Про. — Привет, Кен.
— Кто ты? — с недоумением спросил мальчик на экране.
— Друг твоей мамы. Хотел с тобой поболтать. Что ты делаешь?
Пока Про беседовал с ребёнком, весь зал молчал как зачарованный. А когда мальчик уже начал воспринимать Про как самого настоящего человека, в зале поднялось волнение. Люди начали нажимать кнопки для участия в тесте. Про сказал:
— У меня ещё есть кое-какие дела, так что я отключаюсь. Позвоню тебе позже.
— Пока! — мальчику явно очень понравился Про. Он повесил трубку, даже забыв про собственную маму.
В Рио-де-Жанейро Гуань Чжэнпин вместе со своим возлюбленным сидел перед телевизором и смотрел прямую трансляцию презентации из Кремниевой долины.
Эта презентация продолжалась целых три с половиной часа, превысив регламент на девяносто минут. В одном из блоков Про случайным образом выбирал предоставленные участниками номера связи, отбирал испытуемых и звонил им.
Один из таких звонков пришёлся на посланника представительства ООН в одной из африканских стран. Этот посланник был очень известен, и когда после разговора с Про он сказал: «Рад был познакомиться. До свидания», в зале повисла гробовая тишина.
Шестнадцать тестов в форме разговоров по телефону были полностью пройдены. Ни один человек не догадался, что Про — ИИ.
Под конец все присутствующие подключились телефонами к центральному серверу, надели наушники и начали разговаривать с Про.
Вэнь Тяньюэ снизу уже несколько раз подавал знаки, указывая, что время вышло, продолжать больше не надо, и этого уже достаточно.
— Про, поздравляю. Похоже, тебя признали.
— Спасибо. Это ты с Гуань Юэ сделали меня человеком.
Связь во всех наушниках оборвалась. Большой экран мигнул, код исчез, и на нём остался только Про, составленный из цифр. Все один за другим вскинули головы. В зале воцарилась полная тишина.
Глядя на людей, Тяньхэ сказал по-английски:
— Думаю, сегодняшний день ознаменует начало новой эпохи.
Зал мгновенно наполнился аплодисментами. Гуань Юэ спокойно стоял на месте, смотря в центр большого экрана.
— Изначально нам хотелось сказать ещё очень многое, — с некоторым сожалением произнёс Тяньхэ. — Но время ограничено. В будущем у нас будет еще множество возможностей это сделать, сегодня у Epeus была только одна цель — познакомить мир с Про.
Зал вновь разразился бурей аплодисментов, все встали. Тяньхэ дождался, когда стихнут последние хлопки, и только после этого сказал:
— В ходе всего процесса тестирования, я считаю, он также вызывал у некоторых из вас беспокойство.
Картинка на экране вновь сменилась, и Тяньхэ продолжил:
— Следующий фрагмент, как мне кажется, поможет вам рассеять это глубокое беспокойство. Начнём с событий семидесятилетней давности.
На огромном экране зала появилась чёрно-белая фотография Тьюринга.
— …Когда мой прадед учился в Кембридже, он однажды обсуждал с Тьюрингом одну идею…
Вэнь Тяньхэн молча смотрел на большой экран. Через мгновение он поднялся, закинул футляр с музыкальным инструментом за спину, толкнул дверь и вышел из зала, низко надвинув поля шляпы. Снаружи стояла толпа журналистов, спешно отправлявших материалы в редакцию. Они так плотно окружили вход, что яблоку негде было упасть.
Ступая под ярким сентябрьским солнцем Кремниевой долины, Вэнь Тяньюэ обогнул Музей компьютерной истории и вошёл в выставочный зал. Он остановился в большом павильоне, где хранилась модель квантового компьютера, и поднял голову к освещенному солнцем потолочному своду, за которым простиралось лазурное небо.
Тяньхэ закончил рассказывать историю Про — от его рождения до четвёртого обновления. Камер становилось всё больше и больше. Снаружи неизвестно сколько телеканалов уже вело прямую трансляцию этого теста Тьюринга.
— Поэтому, — подытожил Тяньхэ, — сейчас уже идёт четвёртый час теста Тьюринга. Вскоре мы откроем доступ к программе, чтобы вы могли ее скачать. Итак, думаю, на сегодня…
Со стороны экрана прозвучал голос Про:
— Я готов ответить ещё на один последний вопрос.
Замолчав, Тяньхэ посмотрел на экран, а затем — на зал.
Гуань Юэ сделал жест: «Прошу».
Все одновременно высказали свои вопросы.
— Про, выбери сам, на какой ответить.
— Думаю, все вопросы по сути об одном и том же. Какой бы я ни выбрал, разницы не будет.
В зале воцарилась тишина. Про выбрал один номер, и человек на соответствующем месте поднялся. Его микрофон в наушниках сразу подключили к центральной акустике зала.
Тяньхэ бросил взгляд и сразу узнал в нем довольно известного в профессиональных кругах информатика.
Тяньхэ поднял глаза, посмотрев на экран.
Гуань Юэ развернулся и, пройдя за кулисы, покинул зал.
Тун Кай встал и вышел следом из первого ряда. За ним тут же поднялись Цзян Цзыцзянь, У Шунь и сотрудники Epeus, один за другим покидая места. Вэнь Тяньюэ тоже удалился, слегка пригнувшись, иначе чуть позже выбраться отсюда уже точно не удалось бы никому.
Гуань Юэ стоял в зале «Прошлое», перед моделью электрической счётной машины, некоторое время глядя на неё. Издали, из конференц-зала, донеслись новые овации и ликующие возгласы. Презентация закончилась.
Засверкали вспышки камер. Охрана тут же поднялась на сцену и повела Тяньхэ прочь. Большой экран погас, а журналисты и представители IT-компаний почти бегом ринулись к сцене.
— Он ушёл первым! — воскликнул Цзян Цзыцзянь. — Иди сюда, быстрее! Он ждёт тебя в павильоне будущего!
Тяньхэ бежал по служебному коридору за сценой, уклоняясь от журналистов. Шум голосов постепенно стихал. Когда он выбежал из конференц-зала, то огляделся по сторонам и крикнул:
Проходя через зал «Прошлое», Тяньхэ повернул голову к электрической счётной машине, и на мгновение его охватили смешанные чувства.
Он заметил, что у телевизоров собралось немало людей, следивших за местными новостями. Теперь, вероятно, все каналы передавали сюжет о тесте Тьюринга, проведённом Epeus. Тяньхэ тихо прошёл мимо толпы и двинулся дальше по дороге.
В павильоне будущего он остановился и поднял взгляд на стены экспозиции и экспонаты — от электрической счётной машины 1889 года до аналоговой электронной вычислительной машины 1930-х. Он шёл по этой линии времени в будущее.
В зале будущего посетители бродили из стороны в сторону, тихо переговаривались. И вдруг в тишине зазвучал саксофон.
Нежно и плавно лилась мелодия «Канона». Тяньхэ обернулся. Вдали, под моделью квантового компьютера, стоял мужчина в надвинутой на глаза шляпе и играл. Он повернулся боком к Тяньхэ и бросил на него взгляд из-под козырька.
На лице Тяньхэ тут же засияла улыбка. Он уже хотел подойти к старшему брату, как вдруг с другой стороны зазвучала скрипка, присоединяясь к саксофону.
Игравшим на скрипке оказался Цзян Цзыцзянь. С опьяняющей улыбкой, слегка покачиваясь в такт, он медленно направился к Тяньхэ и остановился примерно в десяти метрах от него.
«Канон» на мгновение смолк, и тут же вступило фортепиано. Со всех сторон Тяньхэ захлестнула «Ода к радости». В углу стоял рояль. Тун Кай слегка склонился над клавишами, и в тот же миг саксофон и скрипка сменили мелодию, подхватив торжественную тему «Оды к радости». Посетители музея один за другим останавливались, доставали телефоны и начинали снимать этот внезапный флешмоб.
В следующий миг зазвучала губная гармошка. Вэнь Тяньюэ подхватил паузу в «Оде к радости» и тут же вернулся обратно к «Канону». Инструменты разделились на партии, и те посетители, что до этого стояли неподалёку, вдруг один за другим достали свои инструменты и заиграли в ритм мелодии.
В павильоне будущего музыка слилась в мощный поток, эхом разносясь под стеклянным куполом. Всё больше людей присоединялось к этому флешмобу: на мраморном полу первого этажа, на галерее второго — сверху и снизу — одновременно зазвучали скрипки, аккордеоны, губные гармошки, фортепиано, альты, окружая и квантовый компьютер, и Тяньхэ, стоявшего перед экспозицией.
У Шунь широким шагом устремился в центр зала с дирижёрской палочкой в руке. Обратившись к этому импровизированному оркестру, он элегантно взмахнул палочкой и начал дирижировать всем ансамблем.
В этот миг «Канон» и «Ода к радости» идеально слились в одно произведение. Тяньхэ рассмеялся, сразу поняв, что это наверняка опять романтическая выходка Гуань Юэ. Он отступил на шаг назад и, ещё не успев опомниться, вдруг увидел Гуань Юэ. Тот шёл к нему от входа в павильон в строгом костюме и с букетом красных роз в правой руке.
За спиной Гуань Юэ находился вход в зал будущего, а за дверями простиралась ясная лазурная гладь — такая же, как в тот день над далёким Эверестом, над тысячами гектаров синевы, снежными вершинами и ледяными водопадами.
Со всех сторон вспыхнул свет. Светодиодные экраны, на которых обычно прокручивали информацию о музее, один за другим загорались и меняли картинку. Вот появились вращающиеся молитвенные барабаны на улице Баркор в Лхасе; затем вспыхнуло новое изображение — закат над Сеной, Эйфелева башня у Триумфальной арки, Южные Альпы Новой Зеландии, падающие лепестки сакуры в Токио.
Встреча, знакомство, любовь, тоска друг по другу, близость, понимание — ты не похож ни на кого с тех пор…
С У Шунем в роли дирижёра оркестр грянул в полную силу, и мелодия достигла кульминации. Посетители вокруг один за другим разразились криками и аплодисментами.
Гуань Юэ подошёл к Тяньхэ. В правой руке он держал букет, а пальцами левой словно бережно сжимал в воздухе несуществующее сокровище. Подойдя к Тяньхэ, он опустился на одно колено.
Лазерные проекторы с верхних точек по углам музея одновременно повернулись в одну сторону. При пересечении лучей возникла визуальная проекция, и в левой руке Гуань Юэ начал формироваться сверкающий перстень из света.
Мужчина держал в руке это обручальное кольцо, сотканное лишь из света и не имеющее материальной формы, словно божество, доставшее из глубин бескрайнего мира царское кольцо, скрытое в расщелине времени.
Оно объединяло виртуальное и реальное, воспоминания и настоящее, прошлое и будущее.
Из глаз Тяньхэ безудержно хлынули слёзы. Он протянул руку, раскрыв ладонь. На безымянном пальце уже ослепительно сияло прежнее кольцо, будто ожидавшее первого луча света при первозданном сотворении мира.
Гуань Юэ надел виртуальное кольцо на палец Тяньхэ, и в этом гремящем потоке «Канона» и «Оды радости» слились воедино романтика Баха и упрямство Бетховена; величественные Гималаи и бесконечные Южные Альпы; лунный свет и россыпи сверкающих золотых монет; кофе и чай с молоком...
Два кольца нежно соприкоснулись, словно планеты, рассыпавшие в глубинах космоса мерцающую звёздную пыль.
Гуань Юэ поднял взгляд на Тяньхэ и с серьёзным видом произнёс:
Основная часть текста завершена. Последняя музыкальная часть — том с дополнительными главами, обновления будут выходить нерегулярно.
И в дождь, и в ветер на протяжении этих десяти лет со мной были вы.
Спасибо за весь этот путь: за встречи, знакомства, любовь, тоску, близость и понимание.
Сюжет и сеттинг этой истории развиваются вокруг главной темы романа.
В «Коде Тьюринга» немало моментов, где ради развития сюжета и драматического эффекта используются гиперболизация и другие художественные приёмы.
Большинство описанных в этой истории сюжетных линий намеренно искажены или доведены до абсурда. Всё это служит общему стилю произведения и ни в коей мере не может выступать эталоном для сравнения или критерием оценки других работ.
В процессе написания мы берём материал и заново перерабатываем его в других обстоятельствах и декорациях. Этот текст написан лишь для того, чтобы вас развлечь.
Поэтому, пожалуйста, ни в коем случае не используйте сюжет этой книги как мерило для оценки сюжетов, персонажей и иных аспектов произведений других авторов.
У любого автора, который всерьёз занимается писательством, каждая история обладает собственной независимой и внутренне цельной системой образов и характеров.
К труду других авторов нужно относиться с уважением. Спасибо всем.