Код Тьюринга. Глава 17. За неумелой игрой кроется искреннее сердце
— Ты правда согласился на его условия?! — Цзян Цзыцзянь был в полном шоке. — Не может быть! Тяньхэ!
— А есть другой выбор? Если не позволить ему инвестировать, Qingsong меня уничтожат.
Тяньхэ спокойно печатал код, стуча по клавиатуре. Он одновременно занимался тремя делами: беседовал с Цзян Цзыцзянем, слушал советы юриста и работал.
Юриста вызвали на дом, и он терпеливо делал пометки на договоре. Старый юрист семьи Тяньхэ по-прежнему сохранял привычки былых времен — вставлял стикеры на каждую страницу контракта и аккуратным почерком вносил правки по каждому пункту, отвергая все компьютерные функции.
— Вам будет необходимо работать в его компании, под надзором Qingsong, — сняв очки для чтения, юрист обратился к Тяньхэ, — и соблюдать устав их компании. На данный момент это самое жёсткое условие.
— Ничего. Всё равно у меня нет своего офиса, а они выделят мне место на этаже генерального директора. Если я не буду работать на глазах у Гуань Юэ, он не успокоится.
— Подумать только, заставлять генерального директора ходить в офис другой компании и отмечаться по приходе на работу, — возмутился Цзян Цзыцзянь, — он явно хочет тебя унизить!
Старый юрист не стал это комментировать. Он проработал на семью Вэнь почти двадцать лет. Хотя во времена, когда компанией управлял Тяньюэ, его заменили целой командой юристов, с профессиональной точки зрения он всё ещё надеялся, что семья Вэнь сможет вновь подняться на ноги.
— В этом договоре много подводных камней, — убрав очки, добавил старый юрист. — Юристы контрагента явно относятся к вам с недоверием.
― Будь я на их месте, учитывая прошлые проступки моего брата, тоже не стал бы сильно себе доверять, ― сказал Тяньхэ. ― Думаю, мне не стоит это читать, иначе я каждый раз буду злиться, поэтому лучше доверюсь вам.
― Однако в некоторых аспектах Qingsong также проявили определённую искренность. Сегодня утром они выступили с инициативой приостановить аукцион вашего имущества. Вы об этом знали?
― Что? ― Тяньхэ был крайне удивлён.
Тогда юрист переслал ему сообщение. Это было уведомление, присланное адвокатом кредиторов. Очевидно, что старый юрист, даже не работая официально на семью Вэнь, по-прежнему внимательно следил за ситуацией в Epeus. Процедура банкротства и аукцион были полностью приостановлены ещё в конце сентября ― как раз в тот день, когда Тяньхэ вызвали в Qingsong и он прождал там целый вечер.
Тётя Фан поднесла юристу кофе. Тот с благодарностью кивнул и пожал ей руку. Тётя Фан добавила:
— Сяо Гуань лично звонил мне и просил передать тебе это. Но ты же днями и ночами работал не покладая рук, даже ел в кабинете, вот я со временем и забыла. Прости, это моя вина.
Тяньхэ махнул рукой. Старый юрист, допив кофе, оставил Тяньхэ экземпляр с пометками, а копию забрал с собой в офис, сказав:
— Если представится возможность, вам лучше обсудить детали с юристами контрагента и постараться достичь взаимопонимания.
Тяньхэ понимал, что слова юриста означали: «С юристами контрагента сейчас весьма трудно иметь дело, поэтому для успешного продвижения этого сотрудничества необходимы переговоры, а этого он не хотел от слова совсем».
— Ты говоришь одно, а думаешь совершенно о другом. Скажи честно, ты хочешь снова с ним сойтись?
— Вовсе нет, — небрежно бросил Тяньхэ. — Даже если мы снова начнем встречаться, то в конце концов расстанемся.
Цзян Цзыцзянь почесал затылок и ответил:
— Тяньхэ, я в замешательстве. Я не хочу, чтобы вы с Гуань Юэ сходились, но ещё больше хочу, чтобы ты был счастлив.
― Бывают такие люди, например, как ты: дружить с тобой — пожалуй, лучшее, что может быть на свете. Но вот встречаться…
Цзян Цзыцзянь поднял запястье, изображая из себя «собачку», высунул язык и спросил:
― Ну как? На роль парня я тоже идеально гожусь, правда?
― ...Так и хочется проломить твою собачью голову... Не тащи меня!
― Быстрее, пошли! Выходим! Ты же обещал!
― Подожди! Мне ещё нужно кое-что уладить.
Во время семидневных выходных по случаю Дня образования КНР Тяньхэ проспал дома тридцать шесть часов подряд, пока Цзян Цзыцзянь не вытащил его буквально волоком, чтобы тот пошёл с ним за компанию разыгрывать представление. Перед самым выходом из дома Тяньхэ получил сообщение от финансового директора Qingsong Марио, в котором его уведомляли, что вечером он должен присутствовать на ужине клуба банкиров.
― Я ещё не подписал контракт, ― недовольно сказал Тяньхэ в трубку. ― А даже если и подпишу, то не стану сотрудником вашей компании и уж тем более личным помощником директора Гуаня. Это у вас стиль работы такой ― заставлять генерального директора дочерней компании носить портфель за господином Гуанем и сопровождать его на банкетах?
Марио прислал голосовое сообщение:
― Директор Гуань уверен, что вы обязательно согласитесь. Контракт можно подписать и позже, но разработка продукта не терпит отлагательств. У вас всего три месяца, так что лучше поторопиться. Сегодняшний вечер поможет вам влиться в финансовые круги, прислушаться к их потребностям. Это же неплохо, не так ли?
― Уже выходные, а вы всё работаете сверхурочно? С национальным праздником!
― Спасибо, я прекрасно провожу праздники.
Тяньхэ и без напоминаний знал, что время поджимало. Согласно договору, поручительство по отсрочке банкротства действовало до 1 января с дополнительным льготным периодом в десять рабочих дней. В течение этого времени арендная плата за серверные стойки оплачивалась Qingsong. Тяньхэ должен был завершить все ключевые модули аналитической системы и предоставить их на независимую оценку до 1 января.
В первом квартале следующего года Qingsong на основе результатов оценки решит, проводить ли для Epeus раунд финансирования F.
Qingsong проявили невероятную щедрость. Они не только покрывали его банковские проценты, но и дополнительно выделили средства на разработку продукта, включая аренду серверов на два года и все затраты на формирование новой команды. В общей сложности финансирование раунда F составило 490 миллионов юаней, превысив любой предыдущий раунд финансирования Epeus со дня основания.
Однако, с другой стороны, Гуань Юэ выдвинул чрезвычайно жёсткие условия: не только ключевые модули должны достичь целевых показателей оценки, но и другие фонды, инвестируемые Qingsong, лично протестируют эту аналитическую систему и представят перекрёстную оценку. Если Тяньхэ потерпит неудачу, то все его активы перейдут к Qingsong, и в последующие десять лет ему придется нести весьма обременительные долговые обязательства.
Иными словами, банкротством дело не ограничится. По этой кабальной сделке ему ещё предстоит десять лет отрабатывать долг, работая на Гуань Юэ бесплатно.
― Создать компанию сложно, ― искренне сказал Тяньхэ Цзян Цзыцзяню, ― но разрушить её легко. Поверь мне, он поставил такие условия лишь, чтобы отчитаться перед головным офисом. Он как раз меньше всех хочет, чтобы я подписывал кабальный договор. Гуань Юэ даже сам не знает, сможет ли он проработать в Qingsong все десять лет.
― Ладно, пусть будет так, ― Цзян Цзыцзянь окинул взглядом одежду Тяньхэ и произнес: ― Заходи первым и закажи массаж ног у мастера номер шестнадцать. Мы начнем, когда ты сядешь. Пришлешь мне тогда сообщение.
Тяньхэ и Цзян Цзыцзянь стояли у входа в центр массажа стоп, и Тяньхэ спросил:
— Ты уверен, что он знает, что ты придешь сегодня?
— Конечно, знает. Смотри, вот он, давай тебе покажу.
Цзян Цзыцзянь продемонстрировал Тяньхэ их селфи с Тун Каем в библиотеке.
— Цзян Цзыцзянь, я в последний раз говорю... — Тяньхэ порой просто не мог понять ход его мыслей.
― Я знаю, что это глупо! Ладно, только один раз! ― протянул Цзян Цзыцзянь. ― Всего один!
― В следующий раз я точно не стану изображать с тобой швейцара. Хорошо, что ты это понимаешь.
Ассистентка-сяомэй* и старшие работники выстроились в ряд. Тун Кай переоделся в банный халат обслуживающего персонала. Он расстегнул на груди несколько пуговиц, обнажив изящные стройные мышцы груди, и огляделся по сторонам.
* Сяомэй (小妹) ― младшая сестренка.
― Дайте мне бейджик, так сойдёт?
― Совсем не похож, ― все единогласно согласились, что Тун Кай больше напоминал клиента, пришедшего на массаж, чем обслуживающий персонал.
― Может, попробуете надеть вот это? ― Один из работников предложил надеть на Тун Кая маленькую круглую шапочку, и теперь стало немного похоже.
Тун Кай, весь на нервах, произнес:
― Я подожду его в комнате отдыха, вы уж постарайтесь ничего не испортить.
― Вас выбрали! ― старший работник поспешно подошёл и сказал: ― Директор Тун! Вас выбрали!
Сотрудники помогли Тун Каю поправить банный халат и вывели его наружу.
Тяньхэ с выражением раздражения на лице вошёл в «Массажный салон Прекрасные мгновения» и заглянул в телефон, увидев, что Цзян Цзыцзянь прислал ему полный сценарий.
― Кто писал этот сценарий? ― Тяньхэ не знал, смеяться ему или плакать. ― Смех да и только... Девяносто минут, тайский массаж стоп.
Обслуживающий персонал проводил Тяньхэ внутрь, и после выбора услуги у него спросили:
― У вас предварительная запись к массажисту?
― Пусть будет шестнадцатый номер, ― сказал Тяньхэ. ― Слышал, шестнадцатый у вас симпатичный.
Администратор передала по внутренней связи:
― Пусть подойдёт шестнадцатый номер.
Тяньхэ зашел внутрь, cнял верхнюю одежду и почувствовал зуд по всему телу. Несколько раз почесавшись, он устроился в массажном кресле, и в комнату вошла ассистентка. Её глаза тут же загорелись, она накинула ему на плечи полотенце, а Тяньхэ в ответ неловко, но вежливо улыбнулся.
— Действительно очень красивый! Он что, смешанной крови? Глаза словно улыбаются!
Тун Кай с улыбкой вошёл внутрь и уже собирался заговорить, как улыбка мало-помалу исчезла. Тяньхэ смотрел в телефон, опустив голову, а затем поднял взгляд и покосился на Тун Кая.
Тун Кай: «.................................»
Тяньхэ снова опустил голову, уткнувшись в телефон. Согласно прописанному Цзян Цзыцзянем сценарию, ему предстояло сыграть роль высокомерного и наглого мажора, чтобы позже Цзян Цзыцзяню выдалась возможность стать героем, спасающим красавца.
По словам Цзян Цзыцзяня, на самом деле Тяньхэ должен был «сыграть самого себя».
Тун Кай никак не ожидал, что шестнадцатый номер по ошибке выберет другой человек.
― Массируй, ― холодно приказал Тяньхэ. ― Чего встал?
Тун Кай и Тяньхэ несколько мгновений смотрели друг на друга, после чего Тун Кай медленно сел.
― Не ожидал, что ты окажется таким красавчиком, ― к счастью, Тун Кай быстро сориентировался. На мгновение он даже слегка растерялся: все произошло слишком внезапно. Что же теперь будет с Цзян Цзыцзянем?
Тяньхэ взял телефон, сфотографировал Тун Кая и отправил Цзян Цзыцзяню: [Выглядит очень молодо.]
[Он младше тебя] — ответил Цзян Цзыцзянь. [Такой милашка, я просто без ума от него.]
— Всем привет, — Цзян Цзыцзянь тоже зашёл в комнату отдыха, снял солнцезащитные очки и, улыбаясь, произнес: — Я к шестнадцатому.
— Что, занят? Ничего страшного. Тогда... может, ты? А где шестнадцатый? Есть свободное место? Потом как-нибудь зайду с ним поболтать.
Все обменялись растерянными взглядами. Ассистентка-сяомэй сообразила и предложила:
― Не нужно! ― Цзян Цзыцзянь последовал за ней внутрь.
В массажной комнате стояло четыре кресла, но клиентом был только Тяньхэ. Тун Кай как раз хотел сказать «Подождите пару минут, мне нужно кое-куда выйти», надеясь воспользоваться моментом и сбежать, как вдруг вошёл Цзян Цзыцзянь. Он невозмутимо сел рядом и улыбнулся Тун Каю. Ассистентка-сяомэй подошла и накрыла ему колени банным полотенцем, украдкой поглядывая на Тун Кая с растерянным видом.
Изобразив недоумение, Тяньхэ мельком взглянул на Цзян Цзыцзяня, а затем снова посмотрел на двух массажистов.
Тун Каю пришлось глубоко вздохнуть и, собравшись с духом, сесть на место. Если бы Тяньхэ не был так невероятно красив, а оказался каким-нибудь дядькой, Тун Кай ни за что не стал бы его обслуживать. Что за шутки?
Цзян Цзыцзянь достал телефон, бросил взгляд на своего массажиста и отправил Тяньхэ сообщение.
Цзян Цзыцзянь: [Давай начинать.]
Едва массажист дотронулся до него, Цзян Цзыцзянь тут же закричал во весь голос.
Тун Кай несколько раз слегка надавил на точки Тяньхэ. Тот с совершенно озадаченным видом повернулся к Цзян Цзыцзяню, подумав: «Неужели так больно?»
― Помягче, помягче, ― попросил Цзян Цзыцзянь своего массажиста.
― Сила нажатия нормальная? ― спросил Тун Кай у Тяньхэ.
― Пойдёт, ― холодно ответил Тяньхэ.
Внезапно дверь массажной комнаты распахнулась, и вошли ещё люди. Двое сотрудников изображали клиентов, а двое других начали делать массаж своим коллегам, готовые в любой момент удовлетворить просьбу Тун Кая. Тот подумал: «Помассирую еще несколько раз и потом сменюсь. Если встать и уйти сейчас, это будет выглядеть слишком подозрительно».
Цзян Цзыцзянь взял мобильник и написал сообщение Тяньхэ, а тот ответил ему с телефона.
Цзян Цзыцзянь: [Можешь начинать.]
Тяньхэ: [Можно я поменяю эти реплики? Это слишком неловко, я просто не могу такое сказать!]
Цзян Цзыцзянь: [Их помогал составить мой консьерж. Не импровизируй, просто читай по тексту.]
Тяньхэ: [Это слишком фальшиво, он всё поймёт!]
Цзян Цзыцзянь: [Он не так умён, как ты думаешь! Не волнуйся!]
Тяньхэ пришлось взять телефон, бросить взгляд на Тун Кая и холодно произнести:
― Осторожнее. Я только что нанес на эту ногу розовое масло лимитированной серии от Florihana.
Тун Кай инстинктивно посмотрел на Цзян Цзыцзяня, а тот повернул голову и с презрением взглянул на Тяньхэ.
Тяньхэ чуть не расхохотался. Он пролистал историю переписки на телефоне, изо всех сил сдерживаясь, и ледяным тоном продолжил читать по сценарию:
― Ты что, каши мало ел? Так слабо жмешь.
— Боюсь, если надавить сильнее, то вы не выдержите.
— Давай быстрее! — недовольно гаркнул Тяньхэ.
Тун Каю пришлось опустить голову и продолжить делать массаж.
Цзян Цзыцзянь: [Следующая реплика.]
— Смотри, не запачкай лосьоном мои брюки, они от Cesare.
Цзян Цзыцзянь: [Он не поймёт, скажи Versace!]
Тяньхэ, приложив руку к груди, вежливо добавил:
— Это премиальный бренд от Versace, одна вещь стоит тридцать тысяч, понимаешь?
Цзян Цзыцзяня так сильно сжали, что он изогнулся в кресле, почти плача от боли. Тун Кай поспешно сказал коллеге:
Тун Кай вылил немного масла, и Тяньхэ заговорил снова:
— На другую ногу перед выходом нанесли масло малины от Jurlique, так что будь осторожен и с ней.
Тяньхэ с огромным трудом сдерживался, ему просто хотелось рассмеяться во весь голос, а Тун Кай изо всех сил старался изобразить жалкое выражение лица и кивнул.
Тяньхэ: [Он щекочет мне ногу! Массаж стоп ведь не больно, чего ты так разорался?]
От массажа Цзян Цзыцзяня уже почти сковало судорогой. Ему одновременно хотелось и смеяться, и плакать от боли, поэтому он откинулся в кресле. Тяньхэ снова отправил сообщение: [Давай закругляйся, я больше не хочу играть!]
Тяньхэ всегда не любил, когда к его телу прикасались незнакомые люди. Помимо старших братьев, он позволял это только Гуань Юэ и Цзян Цзыцзяню. Лишь из-за того, что Тун Кай и правда был очень красив, он с трудом согласился потерпеть.
Цзян Цзыцзянь: [Скажи ещё одну такую фразу, и я вступлюсь.]
Тяньхэ взглянул на Тун Кая и произнёс:
— Парень, во сколько у тебя сегодня заканчивается смена? Поужинаем вместе? Приходи в Финк, заработаешь куда больше, чем здесь.
— Ты совсем охренел?! — наконец не выдержал Цзян Цзыцзянь.
Тяньхэ уставился на Цзян Цзыцзяня, словно не узнавая его. Из него, как из вулкана, уже готово было извергнуться «ха-ха-ха», но в этот момент Тяньхэ собрал всю свою силу воли в кулак, чтобы не рассмеяться, и сердито спросил:
― Думаешь, деньги дают тебе право так себя вести?!
Двое других массажистов, притворявшихся клиентами, тоже возмутились и громко подхватили:
― Да, думаешь, деньги дают тебе право так себя вести?!
― Сегодня за всех плачу я! Забирай свои Versace, розовое масло и катись отсюда!
Тяньхэ наконец воспользовался моментом, чтобы вырвать ногу из рук Тун Кая, и с гневом крикнул Цзян Цзыцзяню:
― Смерти ищешь! Да ты знаешь, кто я?!
Тяньхэ хотел сымпровизировать и крикнуть: «Папочка Qingsong только что вложился в нашу компанию», но если бы он это произнес, то точно бы лопнул от смеха. Изо всех сил сдерживаясь, он яростно воскликнул:
Цзян Цзыцзянь же, напротив, полностью вошёл в роль. Глядя на Тяньхэ, он сказал:
― Давай, зови своих, зови. Я подожду прямо здесь, посмотрим, кто кого.
Тяньхэ с мрачным видом поднялся, и все «клиенты» в массажной комнате хором воскликнули:
— Вот именно, посмотрим, кто кого!
Тун Кай с руками, покрытыми лосьоном, сидел в растерянности. Цзян Цзыцзянь снова обратился к своему массажисту:
— Передайте вашему менеджеру, что сегодня я арендую всё заведение. Пусть больше никого не впускают.
В тот момент Тун Кай правда немного растрогался, а Цзян Цзыцзянь, казалось, искренне разозлился. Он подошёл и сел на край кресла, с лёгкой грустью глядя на Тун Кая.
Двое клиентов по соседству тоже ушли. Ассистентка-сяомэй вошла в комнату и обеспокоенно спросила:
― Всё в порядке? Тун... Сяо Тун?
Тун Кай сразу же дал понять, что всё хорошо, и ассистентка-сяомэй снова вышла.
― Может, не стоит этим заниматься, — серьезно сказал Цзян Цзыцзянь. — Я буду тебя содержать. Бросай работу и пошли со мной.
Тун Кай никак не ожидал, что события примут такой оборот. Он как раз собирался что-то сказать, но Цзян Цзыцзянь схватил его руку, покрытую лосьоном, мокрую и скользкую, и, потянув за собой, быстро вывел его наружу.
Тун Кай был до глубины души тронут.
― Я совершенно серьёзно, ― продолжил Цзян Цзыцзянь, держа Тун Кая за руку, когда они вышли из массажного салона.
Тяньхэ переоделся и подумал: «Слава богу, наконец-то всё закончилось». Он уже собирался уехать на машине, как вдруг увидел, что Цзян Цзыцзянь и Тун Кай выбежали наружу и остановились у парка за массажным салоном. Внезапно им овладело любопытство, и он тихонько подкрался, чтобы послушать, о чём они говорят.
На осеннем ветру Тун Кай вдруг рассмеялся и сказал:
— Хватит дурачиться, Сяо Цзян.
Цзян Цзыцзянь смотрел на Тун Кая, не говоря ни слова.
— Но я был действительно тронут. С детства ты первый, кто сказал, что будет меня содержать. Даже мои родители такого не говорили.
— Пойдём со мной, я найду тебе работу. Меня повысили, ещё не успел тебе об этом сказать.
Согласно дальнейшему плану Цзян Цзыцзяня, через месяц он устроит Тун Кая в отеле своей семьи, а сам сменит роль и перевоплотится в менеджера лобби.
Услышав это, Тяньхэ вдруг вспомнил слова Гуань Юэ и замолчал за углом.
— Как думаешь, на кого они похожи?
— На двух сумасшедших, которые только что сбежали из психушки, — ответил Тяньхэ.
Цзян Цзыцзянь и Тун Кай, один в тёмно-синем банном халате гостя, а другой в тёмно-жёлтом халате обслуживающего персонала, стояли в парке, взявшись за руки, словно двое пациентов, сбежавших из психбольницы.
— Поздравляю! — воскликнул Тун Кай. — Но мне нужно возвращаться на работу.
Тун Кай прошёл через парк и сел на скамейку рядом с Цзян Цзыцзянем. Глядя на пожилых людей, занимающихся тайцзицюань* в осеннем парке, Тун Кай задумался и произнес:
* Тайцзицюань (太极拳) — китайское боевое искусство и оздоровительная гимнастика.
— Эта работа действительно иногда утомляет и приходится говорить много фальши, но всегда хочется чего-то добиться самому. Нельзя же вечно полагаться на семью.
Услышав эти слова, Цзян Цзыцзянь вдруг лишился дара речи, а Тун Кай продолжил:
— Так же, как и ты, я обхожусь только собственными силами.
Цзян Цзыцзянь тут же устыдился. Среди всех сынков богатых папочек этого города, он, пожалуй, мог бы занять второе место, ведь никто не посмел бы претендовать на первое.
— Про, у Цзыцзяня всё же есть некий талант. Я тронут этими двумя господами, вышедшими подышать свежим воздухом и погреться на солнышке.
— За неумелой игрой кроется искреннее сердце.
Тяньхэ глубоко вздохнул, и Про добавил:
— Должен напомнить тебе, что пора возвращаться домой переодеваться. Сегодня вечером тебе предстоит сопровождать Гуань Юэ на ужине в клубе финансистов.
Тяньхэ пришлось развернуться и уйти, оставив Цзян Цзыцзяня и его юного бойфренда загорать в банных халатах на осеннем ветру в парке.
Цзян Цзыцзянь некоторое время помолчал, а затем сказал:
— Ты прав, нельзя полагаться на семью.
— Мне кажется, что я тоже не достаточно целеустремлённый.
— К тому же, я всё-таки гун, как же я могу позволить тебе меня содержать? Но я и правда планирую сменить работу.
Тун Кай повернул голову и взглянул на Цзян Цзыцзяня, но выражение его лица стало крайне странным.
— Погоди, что ты только что сказал?
— М-м, я и правда планирую сменить работу.
Они с растерянным и отчаянным видом глядели друг на друга, пока осенний ветер проносился мимо, вздымая опавшие листья.