Код Тьюринга. Глава 80. Иногда надо брать пример с нашего Сяо Люя. Разве есть на свете кто-то, кто меня не любит?
Тем же вечером в доме семьи Цзян.
Цзян Чаошэн, Вэнь Илин, Цзян Цзыцзянь и Тун Кай вместе ужинали. С тех пор как Тун Кай начал встречаться с Цзян Цзыцзянем, он разогнал дворецкого и всю остальную прислугу, а сам перебрался жить в дом семьи Цзян. Какой смысл оставаться у себя, если дома им всё равно помыкают слуги? Уж лучше здесь почувствовать себя настоящим молодым господином.
Из-за этого после потери памяти Тун Каю оказалось некуда идти. Цзян Цзыцзянь весь день повсюду таскал его за собой, но в конце концов всё равно привёл домой. Проведя с ним целый день, Тун Кай вдруг обнаружил, что Цзян Цзыцзянь на самом деле довольно интересный человек: открытый, как ребёнок, с широкой душой, понимающий шутки. Хотя сам статус «возлюбленного» Тун Каю было совершенно невозможно принять, Цзян Цзыцзянь пообещал, что до тех пор, пока память к нему не вернётся, он не станет принуждать его к чему-либо, чего тот не хочет. И весь день он вел себя именно так: проявлял чувства, но держался в рамках приличий. От этого Тун Кай проникся к нему ещё большей симпатией.
Даже не будь они любовниками, а просто друзьями или приятелями, они наверняка отлично проводили бы время вместе. Тун Кай невольно почувствовал легкое сожаление: почему за все эти годы он так и не встретил ни одного такого классного парня, как Цзян Цзыцзянь?
«Конечно, такой чудак, как Цзян Цзыцзянь, на дороге не валяется», — только и оставалось утешать себя Тун Каю. Кроме того, родители Цзян Цзыцзяня тоже относились к нему с большой теплотой и заботой. В доме смеялись, разговаривали, шутили, и всё это давало ему давно забытое чувство семейного уюта. Все блюда на столе оказались его любимыми, а Цзян Цзыцзянь даже попытался покормить его с ложечки, но Тун Кай, разумеется, отказался.
С тех пор как в три года он научился есть самостоятельно, его больше никто не кормил, и это предложение Цзян Цзыцзяня неожиданно его немного растрогало.
— Твои родители очень тебя любят, — сказал вечером Тун Кай, когда вместе с Цзян Цзыцзянем вернулся в комнату.
— Тебя они любят ещё больше, — отозвался тот.
Вообще-то Цзян Цзыцзянь хотел рассказать родителям о том, что Тун Кай потерял память, но Тун Кай изо всех сил этому воспротивился, жутко испугавшись, что Цзян Чаошэн поднимет панику и тут же вызовет ему целую бригаду врачей.
— Ты первый в душ или я? — Цзян Цзыцзянь взглянул на него и, как обычно, приготовил для Тун Кая пижаму.
— Слушай, у вас такой огромный дом, — сказал Тун Кай. — Неужели в нём даже не найдётся гостевой комнаты?
— Я ничего с тобой не сделаю. Тебе так неприятно спать со мной на одной кровати?
Тун Кай хотел было возразить, но стоило ему взглянуть на красивое лицо Цзян Цзыцзяня, как вся злость тут же улетучилась. Он всегда прекрасно понимал свою сексуальную ориентацию, и в первый же день знакомства с Цзян Цзыцзянем, как ни странно, уже смутно почувствовал, что тот ему немного нравится.
— Ладно, ладно, с тобой ничего не поделаешь, — Тун Каю оставалось только пойти принять душ.
Потом они с Цзян Цзыцзянем сели на кровать, каждый со своей стороны, укрывшись одним одеялом. Цзян Цзыцзянь взял геймпад и немного поиграл в шутер.
— А тебе деньги зарабатывать не надо? — спросил Тун Кай. — Целыми днями ведёшь себя как ребёнок.
Цзян Цзыцзянь растерянно ответил:
— Деньги? Так это же твоя забота. Мы вообще-то договорились, что ты будешь управлять моим семейным бизнесом.
Цзян Цзыцзянь выключил игру и позвонил Тяньхэ, чтобы разузнать, как там Гуань Юэ, но Про ответил:
Цзян Цзыцзяню оставалось только договориться встретиться завтра в компании. Потом он подтянул одеяло, укрыв их обоих, и с серьёзным видом заявил:
— Ты ведь прямо-таки ждешь, что я сейчас начну распускать руки?
— Пошёл ты! — Тун Кай дёрнул одеяло на себя и пнул Цзян Цзыцзяня.
Цзян Цзыцзянь, однако, рассмеялся:
— Готов поспорить, что не прошло и дня, как ты снова в меня влюбился.
— Ты всегда так слепо уверен в себе?
Цзян Цзыцзянь поправил одеяло:
— Всё потому, что у нас с самого начала была любовь с первого взгляда.
Тун Кай вдруг замолчал. Цзян Цзыцзянь выключил свет и лёг. Тун Кай ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. Цзян Цзыцзянь предложил:
— Я всё-таки пойду в гостевую.
Тун Кай был человеком осторожным и уравновешенным, но почему-то перед Цзян Цзыцзянем он оказывался совершенно беззащитен.
— Иди сюда, — поманил Цзян Цзыцзянь. — Просто обнимемся.
С этими словами Цзян Цзыцзянь повернулся к нему и заключил в объятья. Тун Кай пару раз попытался его оттолкнуть, но не смог. Сердце у него колотилось как бешеное. Наконец, в темноте, он протянул руку, позволив Цзян Цзыцзяню лечь на неё, и сам обнял его.
На следующее утро Тяньхэ разбудил телефонный звонок. Он взял трубку, и на том конце прозвучал голос Чи Сяодо. Сонный Тяньхэ тут же почувствовал, как сердце ушло в пятки.
— Мы двадцать часов подряд без перерыва на сон и отдых допрашивали эту черепаху, — сказал Чи Сяодо, — и наконец нашли способ решить проблему. Правда, способ этот жутко геморройный, так что морально подготовься.
— У Гуань Юэ сейчас даже профессиональные навыки откатились к прежней версии.
Тяньхэ надел наушник, на ходу быстро переодеваясь, чтобы ехать на работу, и пересказал Чи Сяодо всё, что произошло. Тот беспомощно ответил:
— Ну тут ничего не поделаешь, в конце концов, таких парочек, как вы, мало. Сян Чэн, например, свою профессию выбирал вовсе не ради меня...
Тяньхэ увидел, что Гуань Юэ уже встал. Судя по всему, прошлой ночью тот тоже плохо спал. Тяньхэ жестом дал ему понять: «Завтрак поешь сам, мне надо съездить в компанию».
В конце концов, Юэхэ нельзя оставлять совсем без присмотра, так что пусть Гуань Юэ пока побудет дома и немного освоится.
— Э-э... вообще-то его главная профессия — сидеть дома и развлекать меня, — запутавшись в собственных объяснениях, выдал Чи Сяодо. — Короче говоря, тебе, возможно, придется потратить немного времени. Лекарство вам уже отправили, но ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не спешите его принимать! Сначала нужно обязательно сделать одну вещь.
— Эй! Подожди! — окликнул Тяньхэ. — Разве это лекарство не подавляет любовь? Если так, как же я тогда смогу…
— Подавление подавлением, но инстинкты-то никуда не денутся, — ответил Чи Сяодо. — Ты должен верить в себя и верить в него. Как только разберешься с этим делом, сразу сможешь дать ему лекарство.
Тяньхэ выехал со двора и оглянулся в сторону дома. Гуань Юэ, всё ещё в пижаме, застыл перед панорамным окном, рассеянно смотря куда-то вдаль.
— Думаю, он уже примерно понял ситуацию, — подал голос Про.
— Могу представить, какие мысли бушевали в его голове прошлой ночью, — Тяньхэ не знал, смеяться ему или плакать.
Он вырулил на эстакаду. Сегодня ему нужно было действовать максимально быстро: разобраться со всеми делами за утро и поскорее вернуться домой, чтобы присматривать за Гуань Юэ во избежание каких-нибудь эксцессов.
— Использовать секс как средство стимуляции коры головного мозга перед приемом противоядия... С точки зрения логики эта схема выглядит сомнительно.
— Я понимаю, что имел в виду Сяодо. Это должно пробудить его гормональную память
— Это невероятно трудная задача.
Откинув волосы назад, он небрежно бросил:
— У тебя какая-то слепая вера в ваши чувства.
— Разумеется, — беспечно ответил Тяньхэ. — Иногда надо брать пример с нашего Сяо Люя. Разве есть на свете кто-то, кто меня не любит?
С этими словами он повернул руль и остановился у входа в компанию.
В понедельник утром сотрудники Юэхэ уже почти все были на месте. Тун Кай и Цзян Цзыцзянь тоже пришли. Вэнь Тяньюэ взял отпуск на медовый месяц, и его работу временно принял на себя У Шунь.
— …Директор Гуань сейчас стоит перед трудным жизненным выбором, — резюмировал Тяньхэ. — В ближайшие несколько дней он временно не сможет приезжать в компанию, так как ему нужно дома обдумать этот важнейший вопрос. Что ж, если ни у кого больше нет срочных дел, на этом пока…
— Есть, — после нескольких секунд молчания произнес У Шунь. — Очень серьёзное дело. Когда Гуань Юэ сможет приехать?
У Шунь впервые назвал что-то «очень серьёзным», и Тяньхэ сразу почувствовал, что дело явно непростое.
— Не пугай меня, — попросил Тяньхэ.
У Шунь, нахмурившись, объяснил:
— На этот раз в связи с Азиатско-Тихоокеанской конференцией по стратегическому сотрудничеству в сфере информационного бизнеса мы столкнулись с одной… не слишком легко разрешаемой проблемой. Американская штаб-квартира Qingsong, очевидно, всё ещё не собирается оставлять нас в покое. Под предлогом вопросов интеллектуальной собственности они требуют, чтобы мы выплатили им крупный штраф. И ладно бы только штраф, но это нанесет колоссальный удар по репутации нашей компании и может вылиться в полный запрет на выход на европейский и американский рынки.
У Шунь включил проектор. Судя по всему, руководство компании совещалось здесь все утро еще до приезда Тяньхэ, но решения так никто и не нашёл. Дома у Тяньхэ все еще шло наперекосяк, а тут на него с порога свалилась такая колоссальная проблема, отчего он на мгновение растерялся.
Спустя два с лишним месяца после эффектного появления Про в Кремниевой долине в городе Санья* должна была состояться Азиатско-Тихоокеанская конференция по стратегическому сотрудничеству в сфере информационного бизнеса. На этой конференции Epeus ставила перед собой цель подписать повестку дня о выходе на европейский и американский рынки, совместном использовании и разработке технологий с рядом крупных компаний. Но всего неделю назад Qingsong подала на Epeus иск в суд, обвинив её в нарушении прав интеллектуальной собственности.
* Городской округ в провинции Хайнань КНР.
Совершенно очевидно, что это был способ давления на конкурентов. Истец утверждал, будто Гуань Юэ, уходя из Qingsong, украл результаты разработок искусственного интеллекта одной из технологических компаний, принадлежавших Qingsong, что было явно невозможно. Мало того что Гуань Юэ вообще не разбирался в коде и технических отчетах, так подобные научные документы головного офиса ни при каких обстоятельствах не могли попасть в руки генерального директора китайского филиала.
Дело, в общем-то, было незначительным. Тяньхэ прекрасно понимал, что Qingsong ни за что не выиграет этот суд. Однако много ртов и металл расплавят*, если три человека скажут, что в городе есть тигры, то им поверят*, к тому же представитель оппонентов по имени Блекс без устали поливал Гуань Юэ и Тяньхэ грязью на каждом углу. И одному Богу известно, какие еще пакости они замышляют на грядущей стратегической конференции. Когда Гуань Юэ только получил это известие, он лишь коротко бросил: «Они метят в меня, так что я сам всё улажу. Вам не о чем беспокоиться».
* Много ртов и металл расплавят (众口铄金) — обр. голос толпы — страшная сила, злые языки страшнеепистолета; наговаривать, оговаривать; слухи, толки, наветы, наговоры.
* Если три человека скажут, что в городе есть тигры (то им поверят) (三人成虎) — обр. ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой.
Гуань Юэ прекрасно знал стиль работы Qingsong. По своей привычке он должен был на форуме прямо встретить вызов, разгромить оппонентов, а заодно ещё и нанести ответный удар Блексу. Но вся беда заключалась в том, что Гуань Юэ внезапно потерял память, а до конференции по стратегическому сотрудничеству оставалось всего два дня! Уже послезавтра всем нужно выезжать на мероприятие, а Блекс, видя, что со стороны Юэхэ нет никакой реакции, наоборот, становился всё более бесцеремонным и всё сильнее раздувал скандал. Более того, на предварительной встрече в США он публично выступил с речью, заявив, что будет добиваться привлечения их к ответственности до самого конца.
Теперь многие компании одна за другой выражали сомнения в адрес Epeus: кто-то письмом, кто-то звонком спрашивал, как Юэхэ намерена урегулировать этот спор.
— Во-первых, как отвечать на письма? — спросил У Шунь. — Во-вторых, как нам действовать на форуме? Как мы должны координироваться? Какие презентационные материалы представить? Всё это нужно подготовить. У нас осталось всего два дня. Когда утвердим план, сегодня вечером придётся работать сверхурочно.
Тяньхэ схватился рукой за лоб, ломая голову над проблемой, как вдруг в конференц-зале раздался голос Про:
— В этом нет необходимости. Оставьте всё мне, а сами воспринимайте эту поездку как обычный тимбилдинг.
— Какое еще «оставьте мне», блин! — возмутился Цзян Цзыцзянь. — Я больше ни единому твоему слову не поверю, Про!
Но когда Тяньхэ услышал голос Про, его вдруг осенило.
В тот же день после полудня он расспросил тётю Фан и узнал, что Гуань Юэ весь день разглядывал вещи в доме, а потом больше часа просидел в кабинете, просматривая договоры, которые они с Тяньхэ когда-то заключили.
— Гуань Юэ? — позвал Тяньхэ. — Пора обедать.
— Я подойду чуть позже, — донесся голос Гуань Юэ.
Гуань Юэ постепенно приходил в себя, запершись в кабинете. Это внезапное происшествие и впрямь на какое-то время совершенно выбило его из колеи. Казалось, будто он только что проживал обычный день в Лондоне — ждал приезда четырнадцатилетнего Тяньхэ на учебу, собираясь встретить его в аэропорту и отвезти домой, — как вдруг время совершило скачок на десяток лет вперед, забросив его в сегодняшнее утро.
Всё, что произошло за эти годы, напоминало долгий сон. В голове смутно всплывали разрозненные обрывки воспоминаний, но стоило попытаться сосредоточиться, как они тут же бесследно исчезали.
Утром Гуань Юэ несколько раз стукнул себя по голове. Он был страшно расстроен, но так ничего и не вспомнил. Перед Тяньхэ он поначалу даже чувствовал некую отчуждённость и страх. Тот крошечный мальчик из его воспоминаний в мгновение ока превратился в такого взрослого парня! Да к тому же стал совсем другим! Более того, когда он сам проснулся, то обнаружил, что лежит в постели и обнимает его, совершенно обнаженного… Эта сцена повергла Гуань Юэ в такой шок, что у него до сих пор кружилась голова.
«Я ведь считал Тяньхэ младшим братом, а сам, оказывается, с ним…» — дойдя до этой мысли, Гуань Юэ едва не… нет, не возбудился, едва не сошел с ума. К счастью, Тяньхэ почти ничего не стал рассказывать об их отношениях, ведя себя на редкость естественно. Гуань Юэ не знал, какие безумные вещи он успел натворить прежде, и мог только изо всех сил пытаться выбросить это из головы. Но потрясение от увиденного оказалось слишком сильным: чем упорнее он старался не думать, тем отчетливее память подбрасывала ему воспоминания о прикосновении к коже Тяньхэ и о том, как беззащитно он спал, уткнувшись ему в плечо, словно целиком и полностью вверил себя его воле. Чем больше Гуань Юэ об этом думал, тем меньше мог себя контролировать. Кровь во всём теле закипела, а во рту пересохло.
Гуань Юэ дочитал документы об учреждении компании, а также соглашения об управлении активами, обмене долями и прочие договоры. Он не мог не удивиться тому, что эмоциональная связь между ним и Тяньхэ за эти годы стала такой глубокой. Впрочем, если подумать, это было вполне естественно: даже сейчас, потеряв память, Гуань Юэ не смог бы отказать Тяньхэ ни в одной просьбе и с радостью отдал бы ему всё, что тот пожелает.
Только вот если затрагивать интимную сторону вопроса… Гуань Юэ никак не мог понять, как же тогда сумел преодолеть это чувство вины.
— Чем сегодня занимался дома? — спросил Тяньхэ за обеденным столом.
Гуань Юэ медленно подошёл к столу, терзаемый сомнениями. Он ненадолго задумался и ответил:
Тяньхэ, напротив, выглядел совершенно спокойный. Он протянул ему миску с рисом:
— Нет, — сказал Гуань Юэ. — Но примерно понял, как мы с тобой все эти годы жили друг с другом.
— И как же мы жили друг с другом?
Ему и впрямь было ужасно любопытно послушать, что Гуань Юэ думает об их совместной жизни. С тех пор как они начали встречаться, тот никогда не обсуждал с ним такие вещи.
Гуань Юэ разочарованно вздохнул, взял палочки и сначала вроде бы не собирался ничего говорить, но в конце концов всё же не удержался:
— Ты остался таким же ребёнком, за которым нужен глаз да глаз.
— Это с чего бы? — возмутился Тяньхэ. — Сегодня в компании всё перевернулось вверх дном, и кто, по-твоему, поехал это разруливать?
Тяньхэ не знал, смеяться ему или плакать:
— Да ты в своем нынешнем состоянии даже половины сотрудников не узнаешь. Какой от тебя там толк?
— А что мне, по-твоему, делать дома?
— Думать, — ответил Тяньхэ. — Заниматься саморефлексией. Размышлять.
Они только сели обедать, а уже умудрились повздорить — точь-в-точь как в те времена, когда только встретились в Лондоне. Гуань Юэ принялся расспрашивать о делах фирмы, но Тяньхэ не решался вдаваться в подробности, чтобы лишний раз его не тревожить. Сам Тяньхэ вел себя с Гуань Юэ как прежде: воспринимая всё как должное и позволяя событиям развиваться своим чередом. Вот только Гуань Юэ был ужасно скованным. Он пока не понимал, как относиться к Тяньхэ.
— Не думаю, что мне есть о чём рефлексировать. Ты просто сбиваешь меня с толку.
— Рефлексируй о своей любви ко мне. Как она вдруг вот так взяла и исчезла.
В наушнике раздался голос Про:
— То есть ты решил снова пойти по проторенной дорожке капризов и необоснованных придирок к нему?
— Да. Гуань Юэ, тебе нужно как можно скорее смириться со всем этим, иначе впереди нас ждут очень серьезные проблемы.
— Что именно произойдёт, я тебе пока сказать не могу.
— Даже привычка перекладывать свою головную боль на другого человека «пусть умрёт собрат по Дао, но не я, смиренный*» — всё как прежде.
* Пусть умрёт собрат по Дао, но не я, смиренный (死道友不死贫道) — обр. пусть пострадает другой, лишь бы не я.
— Польщён. И где ты подцепил эту фразу?
Раздался звонок в дверь. Снаружи стоял тот самый Гэгэнторура Ромео, которого они видели на свадебном банкете: в спортивном костюме и с собакой на поводке. На шее у собаки висела табличка с надписью: «Пёс Сян-вана». В пасти он держал маленькую коробочку с лекарством — тем самым противоядием, которое Чи Сяодо обещал передать Тяньхэ. Доставили, надо признать, быстро.
— Процесс усвоения препарата может немного затормозить центральную нервную систему. После приема ему лучше всего дать отдохнуть день-два.
Тяньхэ открыл коробочку и увидел, что внутри лежат всего две капсулы. На них была наклейка: «Противоядие к Капсулам забвения». Лаконично и грубо.
— Подожди. То есть после того, как всё сделаем, сразу дать ему лекарство?
— Именно. Нужно принять препарат, когда соответствующая зона коры головного мозга будет находиться в активном состоянии, а потом лечь спать, и всё будет хорошо. Сяодо сказал, что у тебя обязательно получится. Удачи!
Собака яростно заскребла лапами, потащив Ромео за собой, так что мужчине пришлось развернуться и уйти.
Сказал — всё равно что ничего не сказал… Тяньхэ оставалось только вынуть одну капсулу и отправить её Цзян Цзыцзяню, а вторую оставить у себя. Он вернулся в гостиную с мыслью о том, что сегодня непременно надо решить эту проблему. Иначе завтра им уже выезжать на конференцию, а если этот ничего не соображающий Гуань Юэ появится на форуме, он точно окажется в газетных заголовках!
— Давай поговорим, Тяньхэ, — немного подумав, произнес Гуань Юэ. — За вчерашнюю ночь я, кажется, примерно во всем разобрался.
Тяньхэ сел рядом с Гуань Юэ, внимательно глядя на него.
— Возможно… мне кажется, эта потеря памяти действительно может стать поводом как следует пересмотреть, какое место каждый из нас занимает в этих отношениях… Что ты творишь?!
Тяньхэ без лишних церемоний подался вперед, обвил руками шею Гуань Юэ и впился в его губы поцелуем. Тот от неожиданности так и замер. Гуань Юэ попытался было оттолкнуть его, но не решался приложить силу, боясь ненароком причинить ему боль. Тяньхэ же, ничуть не смутившись, перемахнул через него, оседлал прямо на диване и, прижав к подушкам, снова настойчиво поцеловал. Действовал он крайне прямо. Когда их губы наконец разомкнулись, Тяньхэ пристально посмотрел на Гуань Юэ. Тот, поддавшись инстинктам, уже напрочь забыл о сопротивлении и лишь во все глаза потрясенно смотрел на него снизу вверх.
Тяньхэ наклонил голову, прислушиваясь к стуку сердца Гуань Юэ, и констатировал:
— Бьется как сумасшедшее. Отлично, думаю, пора принимать лекарство.
— Я бы посоветовал тебе всё-таки ещё раз убедиться, — вклинился Про.
Гуань Юэ тут же пихнул Тяньхэ и отсел на другую сторону дивана, выдохнув:
На лице Гуань Юэ читалась смесь чувства вины и раздражения. Он даже не смел поднять глаз на Тяньхэ.
— То, что я делаю — неправильно! — воскликнул Гуань Юэ. — Ты еще тогда, в самом начале, должен был мне отказать!
— Вообще-то мы только что поженились! — заявил Тяньхэ. — Это же совершенно естественно!
В этот миг Гуань Юэ застыл, окончательно сбитый с толку:
— Позавчера у нас была свадьба!
При этих словах Гуань Юэ внезапно вспомнил, что позавчера и впрямь, кажется, была свадьба. В голове всплывали какие-то детали: тосты, выпивка, как они с Тяньхэ вместе принимали гостей. Но стоило попытаться сильнее напрячь мозг, как внутри зародилось смутное подозрение, что во всем этом кроется какой-то подвох.
— А ещё я жду брачной ночи! Ты вообще собираешься брать на себя ответственность или как?
Тяньхэ едва сдерживал смех. Потерявший память Гуань Юэ казался ему очень милым. Нахмурившись, он продолжил:
— Ты сам сделал мне предложение. Вот, смотри, у нас даже кольца есть. И что, теперь ты решил пойти на попятную?
Гуань Юэ вспомнил запись с камер наблюдения: он сам, в костюме, и правда будто бы принимал гостей в роли жениха.
— И ты вот так просто согласился?
Он скользнул взглядом по Тяньхэ, и тот ответил:
— Все дни, которые в моих воспоминаниях я провёл вместе с тобой, наполнены таким невыразимым счастьем, так с чего бы мне тебе отказывать?
Затем Тяньхэ принялся рассказывать Гуань Юэ об их общем прошлом, и этот разговор затянулся до самого заката. Гуань Юэ всё это время лишь молча слушал. Лучи заходящего солнца проникали сквозь панорамные окна, и как раз в тот момент, когда Тяньхэ закончил описывать день, когда Гуань Юэ признался ему в любви, тот рассеянно открыл коробочку — подарок на их свадьбу, который заранее прислал Чи Сяодо.
Внутри лежали два искрящихся браслета на щиколотку, которые в сгущающихся сумерках едва заметно светились неоновым сиянием. Там же обнаружилась открытка с текстом: «Эти два сувенира из лунного камня — память о нашем прошлом. Теперь мы дарим их вам. Желаем Гуань Юэ и Вэнь Тяньхэ вечной любви».
— Вот видишь, — Тяньхэ взял браслеты и улыбнулся. — Свадебный подарок. Даже боссы желают нам вечной любви. Разве мы можем не пожениться после таких подарков?
Гуань Юэ вдруг полюбопытствовал:
— А что было потом, после того, как я тебе признался?
Тяньхэ задумался, затем ответил:
— Потом… после признания мы вернулись домой.
Гуань Юэ молчал, пока Тяньхэ воскрешал в памяти события, которые произошли после того дня.
На самом деле в тот день, после того как Тяньхэ принял признание Гуань Юэ, между ними, наоборот, начался новый период неловкости. Тяньхэ, весь красный, добрался с корабля до дома, но внутрь не вошёл, а немного постоял в саду. Вскоре Гуань Юэ подошёл к нему и едва заметно коснулся его руки, после чего они переплели пальцы.
Тяньхэ подумал: «Вот теперь я наконец-то могу со спокойной совестью выдвигать любые свои требования».
Гуань Юэ тоже покраснел. Но даже теперь, когда они официально стали парой, он всё еще не решался — вернее, просто не мог себе вообразить, — как это будет, когда они с Тяньхэ займутся тем самым.
Весь день Тяньхэ был рассеян и то и дело поглядывал на Гуань Юэ. Оба ждали наступления ночи, но стоило Тяньхэ подумать об этом, как его охватывало жуткое волнение. Должны ли они вечером лечь спать вместе? Как сделать так, чтобы всё произошло естественно, само собой?
День тянулся невероятно долго. Тяньхэ так нервничал, что за ужином почти не притронулся к еде. Когда стемнело, оба делали вид, будто ничего особенного не происходит, и так прождали до десяти часов.
— Пошли спать, — наконец произнес Гуань Юэ.
— Я… хорошо, — отозвался Тяньхэ.
Гуань Юэ долго молчал, а потом всё же предложил:
Вернувшись мыслями в реальность, Гуань Юэ почувствовал себя жутко неловко от этих откровений. Он так и заерзал на месте от нахлынувшего беспокойства:
— Значит, в ту ночь я уже… Тяньхэ, я не смогу. Я не могу снова сделать это с тобой…
— Мы ещё ничего не сделали, а ты уже паникуешь?! — оборвал его Тяньхэ. — К слову, я тогда думал, что та ночь станет нашей первой. Но мы оба не были готовы, так что ничего не произошло. Точнее… не произошло того, что мы воображали, но кое-что всё-таки случилось.
Это был далеко не первый раз, когда Тяньхэ спал вместе с Гуань Юэ. Но в ту ночь он мог спокойно сделать с ним то, на что раньше не решался. Прежде, когда он лежал с Гуань Юэ в одной постели, Тяньхэ всегда приходилось осторожно избегать некоторых чувствительных мест: нельзя было ни задеть Гуань Юэ, ни позволить ему задеть самого себя, чтобы из-за вполне предсказуемой реакции организма им не стало неловко.
— Ты становишься всё смелее, — сказал Гуань Юэ, лёжа на спине и обнимая Тяньхэ. От них обоих исходил свежий аромат после душа.
Тяньхэ устроился головой на руке Гуань Юэ и, повернувшись на бок, разглядывал его в лунном свете:
— Я уже давно хотел это сделать.
Гуань Юэ быстрым движением перехватил ладонь Тяньхэ, не позволяя ему шалить дальше:
— Хватит баловаться. Чем больше играешься, тем труднее потом будет уснуть.
Тяньхэ чмокнул Гуань Юэ, тот повернул голову и поцеловал его в ответ. Тяньхэ поцеловал снова, Гуань Юэ опять ответил — так они и перецеловывались, пока наконец против воли не сплелись в крепких объятиях.
Тяньхэ наконец-то исполнил свое заветное желание и потрогал то, что так давно хотел. Правда, следом он тут же выбросил из головы первоначальную затею на эту ночь: это же наверняка будет жутко больно!
Через десять минут дыхание Гуань Юэ стало тяжёлым.
— Хватит играться, — выдохнул он. — Играйся со своим.
Гуань Юэ перевернулся, прижав Тяньхэ под собой, и вытащил его руку, не позволяя больше вольничать. Они лежали, прижавшись друг к другу, а Тяньхэ, довольный и расслабленный, то и дело терся о Гуань Юэ через одежду.
— Стоп! — Гуань Юэ наконец не выдержал и поспешно поднялся. Но Тяньхэ явно не собирался его отпускать. Он последовал за ним в сад, не унимаясь:
— Для мужчин эта тема сама по себе весьма щепетильна! — отрезал Гуань Юэ. — Особенно для того, кто всё это время вел исключительно целомудренный образ жизни.
— Посмотри правде в глаза, гэгэ. Это твоя судьба.
Гуань Юэ был совершенно не в силах противостоять этому яростному натиску:
— Давай лучше поговорим о работе.
— Никакой работы, — сказал Тяньхэ. — Сначала мы должны разобраться с насущной проблемой, и только потом сможем нормально работать…
Тут позвонил Цзян Цзыцзянь, и Тяньхэ пришлось временно отпустить Гуань Юэ. Со смешанными чувствами он ответил на звонок.
Цзян Цзыцзянь стоял в гостиной, подбрасывая в руке ту самую капсулу, и смотрел в сад. Тун Кай как раз кормил павлинов семьи Цзян.
— Это правда сработает? — засомневался Цзян Цзыцзянь. — Пусть Гуань Юэ сначала попробует.
— Да я как раз пытаюсь его уломать. Хоть бы кто подсказал, как довести это дело до победного конца!
— Ладно, тогда я, пожалуй, сначала поэкспериментирую на Тун Кае.
— Удачи тебе. А я пойду сосредоточусь на Гуань Юэ. Сегодня нужно обязательно покончить с этой проблемой, иначе точно опоздаем на конференцию!
Вдруг в трубке раздался голос Про:
— Подождите, у меня есть идея. Учитывая, что и Гуань Юэ, и Тун Кай — люди ответственные, думаю, можно попробовать подойти к делу через некий договор…