Код Тьюринга. Глава 75. Сами деньги никогда не приносят человеку истинного счастья
Три дня спустя. Бразилия, Рио-де-Жанейро, городской район, улица Сан-Лаур.
Над головой пронёсся рёв вертолётного двигателя. Стайка босых детей, гонявших в переулке жестяную банку, один за другим подняли головы. Вертолёт полетел к подножию горы Корковаду, к посадочной площадке на четвёртом этаже одного торгового центра.
Гуань Юэ и Тяньхэ вышли из вертолёта. Местный гид уже ждал их на площадке и, прикрываясь от ветра, подошёл навстречу. Гуань Юэ нёс на плече сумку с ноутбуком Тяньхэ. Тяньхэ вдруг остановился и посмотрел вдаль, на гору Корковаду.
Статуя Христа-Искупителя раскинула руки, взирая сверху на мир людей.
Гид что-то объяснил Гуань Юэ, затем переговорил по-португальски с охраной на площадке. Вертолёт улетел, и осенний ветер Южного полушария взметнул рубашку Тяньхэ.
Тяньхэ вместе с Гуань Юэ спустился вниз и сел в роскошный автомобиль, стоявший у торгового центра. За ними выбежала группа детей. Смеясь, они мчались следом за машиной. Тяньхэ спросил:
— У нас есть что-нибудь сладкое?
Гид опустил стекло, высунулся наружу и стал отгонять малышей, бегущих за машиной. Гуань Юэ похлопал его по спине, велев вернуться, и распорядился, чтобы водитель ехал медленнее. Тяньхэ взял из машины коробку шоколадных конфет, опустил стекло и протянул её наружу.
Дети разом набросились на нее, принявшись делить шоколад. Тяньхэ с улыбкой помахал им рукой. Машина ускорилась и свернула за перекрёсток.
У склона Корковаду автомобиль въехал в старый жилой район и остановился. Переулки утопали в грязи. В тесно прижавшихся друг к другу домишках по обеим сторонам многие стояли у окон, с любопытством глядя вниз.
Гид, сверившись, отыскал нужную улицу. Внутри всё было залито нечистотами. Местные кто курил прямо в проходе, кто стирал одежду у общего водопроводного крана. Здесь жили люди из нижних слоёв бразильского общества. Гуань Юэ и Тяньхэ вышли из машины и ступили в узкий переулок, где под ногами текла мутная вода. Тяньхэ покосился в сторону. Гуань Юэ взял его за руку и повёл вглубь.
К ним подошёл какой-то мужчина и показал гиду жест. Тот нетерпеливо прогнал его.
— Что он сказал? — спросил Тяньхэ.
— Он увидел сумку господина Гуаня и решил, что вы двое пришли заключать сделку. Хотел спросить, нельзя ли купить немного веществ со скидкой.
Гид выразился довольно уклончиво, но Тяньхэ понял, что сумка для ноутбука с виду напоминала небольшой кейс для долларов.
— Прошу, сюда, — гид сверился с адресом и жестом пригласил их подняться наверх.
В тёмном лестничном пролёте было так тесно, что даже двоим подняться бок о бок казалось затруднительным. Гуань Юэ и Тяньхэ, один впереди, другой следом, быстро взбежали по ступеням. На четвёртом этаже двери у нескольких семей были распахнуты. Скучающие подростки сидели снаружи на маленьких табуретках и разговаривали. Услышав шаги, они замолчали и с недоумением посмотрели на Тяньхэ и Гуань Юэ.
Оба были одеты с иголочки и в мрачном коридоре выглядели совершенно не к месту.
Гид мелкой рысью повёл их дальше и остановился у одной двери. Сверившись с номером, он жестом показал, что они на месте.
Гуань Юэ взглянул на железную дверь с решеткой, затем повернулся к Тяньхэ, как бы говоря: «Звони ты».
Тяньхэ поднял руку, но в тот миг, когда нужно было нажать на звонок, вдруг никак не мог заставить себя это сделать.
— Я думал, он… — пробормотал Тяньхэ. — Может, тут ошибка? Дядя Гуань правда живёт здесь?
— Судя по адресу, который вы дали, это точно здесь.
Внутри царила гробовая тишина. Гуань Юэ огляделся по сторонам. Из квартир вдоль коридора вышло немало людей, все озадаченно таращились на них и тихо переговаривались, явно обсуждая, откуда взялись эти двое китайцев.
Чей-то взгляд снова упал на часы Гуань Юэ.
В самую последнюю минуту перед встречей Тяньхэ внезапно, без всякой причины, охватило беспокойство. Он боялся, что стоит нажать на звонок, и появившийся перед ним незнакомец снова безжалостно перережет ту нить, что связывала прошлые годы с его жизнью.
У него было столько вопросов к этому человеку. Но именно в этот миг он заколебался: не окажется ли ошибкой то, что он пролетел полмира, чтобы оказаться здесь?
Вдруг за дверью раздался грохот, будто на пол упало что-то тяжёлое.
Оба мгновенно изменились в лице. Тяньхэ прошептал:
— Дядя! — Гуань Юэ, услышав этот звук, сразу понял, что дело плохо, и тут же нажал на звонок, но тот не издал ни звука.
Из-за двери донёсся болезненный хриплый крик, а следом — низкий, раскатистый голос:
— Это я! — воскликнул Тяньхэ. — Вэнь Тяньхэ! Гуань Юэ!
Внутри снова что-то опрокинулось, и послышался звон разбитой посуды. Внутренняя дверь вмиг распахнулась, Гуань Юэ и Тяньхэ одновременно отступили на шаг, и в щели железной двери показалось лицо мужчины — Гуань Чжэнпина!
Тот почти не изменился. За все эти десять с лишним лет он выглядел точно так же, как в тот день, когда расставался с Тяньхэ.
— Дядя? — Гуань Юэ смотрел на знакомое лицо, не веря своим глазам.
Гуань Чжэнпин резко распахнул железную дверь и крикнул:
— Заходите и закройте за собой дверь!
Сразу после этого он снова бросился в комнату. Оба быстро вошли и увидели, что в доме у Гуань Чжэнпина царит полный кавардак. Женщина в пижаме рыдала и билась в истерике, но голос у неё был мужской, сиплый. Гуань Чжэнпин развернулся, обхватил её и заревел:
На первый взгляд Тяньхэ показалось, что в дом вломились грабители: книжный шкаф был опрокинут, рядом валялся фруктовый нож. Гуань Юэ без лишних слов шагнул вперёд и помог Гуань Чжэнпину удержать женщину. Мужчина крикнул:
Затем он отпустил женщину и пошёл за шарфом. Гид, впрочем, среагировал быстро, крепко заломив ей запястья. Гуань Чжэнпин молниеносно связал ей руки, а потом и ноги.
Лицо женщины было всё в слезах и соплях. Она несколько раз яростно дёрнулась, и сила у неё оказалась поразительная. Она чуть не отшвырнула Гуань Юэ ногой. Гуань Чжэнпин связал ей ступни, подхватил на руки и отнёс в спальню.
Гуань Юэ пошёл следом, чтобы помочь. Тяньхэ стоял в дверях спальни, наблюдая за тем, как Гуань Чжэнпин привязывает женщину к изголовью кровати. Не в силах вырваться, она уткнулась лицом в подушку и продолжала судорожно вздрагивать.
Гуань Чжэнпин облегченно выдохнул, опустив голову. Он некоторое время обнимал её, а затем повернулся к ним двоим.
— Гуань Юэ, ты стал таким высоким, — произнес Гуань Чжэнпин.
Через пять минут гид попрощался и ушёл.
Гуань Юэ поставил книжный шкаф на место, Тяньхэ одну за другой расставил книги по полкам, а Гуань Чжэнпин убрал мусор в квартире. Только теперь Тяньхэ смог как следует осмотреть жилище Гуань Чжэнпина — тесную квартирку меньше сорока квадратных метров, со всего одной спальней и гостиной.
Пол был выложен мозаичной плиткой, открытая кухня соединялась с гостиной. Кухонная вытяжка пожелтела от жира и копоти. В гостиной стояли только два одноместных кресла, все в следах проколов и царапин. Журнальный столик когда-то переломился надвое, и его один раз заново склеили прозрачным скотчем. Занавески выцвели и пожелтели на солнце, пол был грязный — похоже, его не мыли уже несколько дней. В раковине лежали тарелки после еды, которые ещё не успели помыть.
Рядом с книжным шкафом стоял компьютер. По монитору расходились несколько крупных трещин, сбоку был подключён внешний жёсткий диск.
По сравнению с тем Гуань Чжэнпином, которого помнил Тяньхэ, он будто стал немного крепче и заметно загорел. Но почему-то Тяньхэ всё равно чувствовал, что по крайней мере в духовном плане Гуань Чжэнпин — единственный человек, чья душа к настоящему времени ничуть не изменилась.
Болезненные стоны в спальне постепенно стихли. Гуань Чжэнпин взял стакан, налил немного остывшей кипячёной воды и пошёл внутрь, чтобы напоить женщину. Немного прибравшись, Тяньхэ подошёл к окну и посмотрел вдаль, на гору Корковаду. С этого ракурса снаружи виднелась канава со сточными водами, а вдали — раскинувшая руки статуя Христа-Искупителя. Она стояла к ним спиной, лицом к далёкому горизонту.
— Тяньхэн не приехал? — поинтересовался Гуань Чжэнпин. Он вернулся и сел в гостиной.
Гуань Юэ, устроившись на диване, смотрел на дядю, а Тяньхэ стоял у окна, молча глядя на статую Христа. Никто не произнёс ни слова.
— Обедали, — ответил Гуань Юэ.
Тяньхэ обернулся и посмотрел на дядю с племянником. Гуань Чжэнпин заварил для них две чашки местного кофе.
— Что ты здесь делаешь? — с недоумением проговорил Гуань Юэ.
Тяньхэ придвинул стул от обеденного стола, развернул его спинкой вперёд и сел.
— Живу, — сказал Гуань Чжэнпин. — Работаю, ем, занимаюсь любовью, сплю. А вы разве нет?
— Я думал, после кругосветного путешествия ты…
— После отъезда из Китая я побывал всего в нескольких местах и нашёл Сяо Куня. Поэтому мы и остались жить в Бразилии.
Гуань Юэ и Тяньхэ переглянулись, не зная, с чего начать.
— Дядя, возвращайся домой. Мы можем жить вместе.
Гуань Юэ в тот миг и правда не мог принять, что Гуань Чжэнпин живёт в таком месте. В его воображении дядя должен был работать консультантом в какой-нибудь IT-компании или, с ноутбуком под рукой, скитаться по свету, наслаждаться летним солнцем на Мальдивах или бороздить воды Антарктики на каком-нибудь ледоколе.
А может, мчаться на внедорожнике по бескрайней африканской саванне, с любимым человеком на пассажирском сиденье, преследуя диких зверей, и участвовать в грандиозном приключении.
Когда Гуань Чжэнпин отказался от всех своих акций и перевёл их на имя Тяньхэ, тот ни капли не тревожился, что когда-нибудь в будущем дядя окажется в бедственном положении, потому что он знал: такой человек, как Гуань Чжэнпин, просто не может жить в бедности.
Но реальность, представшая перед глазами, напрочь лишила его сил на размышления.
Гуань Юэ бросил взгляд в сторону спальни и спросил:
— М-м, — Гуань Чжэнпин откинулся на спинку дивана и, подумав, кивнул. Смысл был совершенно очевиден: угадал, это мой возлюбленный.
Через несколько секунд Гуань Чжэнпин добавил, обращаясь к Тяньхэ:
Тот молча кивнул, поняв, что это значит транссексуал.
Тяньхэ мгновенно догадался, что к чему, и уточнил:
— Вы уже были вместе до того, как ты уехал из Китая?
— Если быть точным, между этим был перерыв в несколько лет. История очень простая, уложится в несколько предложений.
Много лет назад Гуань Чжэнпин завёл себе парня. В те времена, когда гомосексуальность ещё не была исключена из списка психических заболеваний, он тайно встречался со своим возлюбленным Сяо Кунем. Однажды, желая быть вместе с Гуань Чжэнпином, Сяо Кунь ушёл, никому ничего не сказав, а спустя год сделал операцию по смене пола и вернулся к Гуань Чжэнпину, надеясь, что теперь они смогут открыто жить вместе и пожениться.
Гуань Чжэнпин оформил для Сяо Куня иммиграционные документы и привёл его домой, но семья Гуань очень быстро выяснила настоящую личность Сяо Куня, что вызвало огромный скандал.
После ухода из семьи Гуань Сяо Кунь снова исчез.
Гуань Чжэнпин повсюду искал его, но безрезультатно. Лишь в тот день ему наконец удалось установить, что Сяо Кунь находится в Малайзии. Тогда он передал все акции, отказался от карьеры, попрощался с Тяньхэ и отправился в Малайзию на поиски любимого.
Несколько лет они прожили вместе, поддерживая друг друга. Но в конце концов бытовые ссоры привели к разрыву, Сяо Кунь снова ушёл, а Гуань Чжэнпин продолжил его искать. Когда он нашёл его в Бразилии, Сяо Кунь уже страдал наркотической зависимостью.
Гуань Чжэнпин привёз его в Рио-де-Жанейро, отправил в реабилитационный центр и нашёл работу. Много лет всё было спокойно, но в прошлом году у Сяо Куня случился рецидив. Гуань Чжэнпин решил, что будет помогать ему пройти ломку дома, и потому Гуань Юэ с Тяньхэ увидели именно эту сцену.
— Вот и вся история, — сказал Гуань Чжэнпин, поднимаясь. — Вечером сварганим пельмени? Помнится, в холодильнике ещё было несколько бутылок пива… Дайте посмотрю… М-м, есть.
Тяньхэ и Гуань Юэ обменялись взглядами. Гуань Юэ на мгновение заколебался. Он понимал, что Тяньхэ имел в виду: «Забрать его обратно»?
Но Гуань Чжэнпин с одного взгляда прочитал их мысли и с улыбкой бросил:
— Вы ещё молоды. Если бы вместе с вами приехал Тяньхэн, думаю, он бы точно меня понял.
Гуань Чжэнпин достал из шкафа кухонный комбайн и стал нарезать мясо для фарша, а потом измельчать его.
— Раз ты его любишь, почему не дашь ему лучшую жизнь?
— Гуань Юэ, — окликнул Тяньхэ.
Гуань Чжэнпин включил комбайн, и шум заглушил голос Гуань Юэ. Тому пришлось замолчать. Комбайн проработал всего десять с лишним секунд и остановился.
— В прошлом я нашёл работу, и накопленных денег хватало, чтобы прокормить нас двоих, но из-за Сяо Куня мне пришлось уволиться, чтобы быть рядом с ним. Через два месяца я собираюсь поехать во Францию, — Гуань Чжэнпин повернул голову и сказал Гуань Юэ: — Я твой дядя. Ты что, не веришь в мои силы?
Гуань Юэ развёл руками, жестом предлагая Гуань Чжэнпину самому посмотреть, до чего тот довёл собственную жизнь. Он уже собирался открыть рот, но Гуань Чжэнпин снова включил комбайн.
Гуань Юэ ничего не оставалось, кроме как заткнуться. Формально они с Гуань Чжэнпином были дядей и племянником, но на деле — почти отцом и сыном. Если бы не воспитание этого дяди, возможно, Гуань Юэ всю жизнь прожил бы в тюрьме, которую начертила для него семья, так и не сумев вырваться.
Тяньхэ снова подошёл к окну и посмотрел вдаль, на спину Христа.
Почему-то он вдруг вспомнил тот день, когда старший брат Вэнь Тяньхэн вернулся домой. Тяньхэ внезапно обернулся и оцепенело посмотрел на Гуань Чжэнпина, а тот поднял голову и улыбнулся ему.
Комбайн остановился. Гуань Чжэнпин ложкой переложил фарш в большую миску из нержавеющей стали, достал яйца, грибы и специи и начал замешивать начинку.
— Похоже, у вас всё хорошо, — произнес Гуань Чжэнпин. — Не хотите рассказать о себе? Epeus сейчас, наверное, неплохо развивается?
Гуань Юэ молча смотрел на дядю, а Тяньхэ сказал:
Он смотрел на спину Христа-Искупителя, освещённую далёким закатным солнцем, и, не оборачиваясь, вкратце пересказал всё, что произошло за эти годы.
— Поистине захватывающая история, — ответил Гуань Чжэнпин. — Поздравляю вас.
Гуань Юэ молча опустился на диван. Гуань Чжэнпин подготовил начинку и начал замешивать тесто. Когда он уже почти закончил, из спальни донёсся тихий, виноватый и тревожный голос Сяо Куня. Гуань Чжэнпин отложил работу, вошёл внутрь, развязал шарф и вывел его.
— Ничего страшного, здесь все свои, — успокоил его Гуань Чжэнпин. — Это Гуань Юэ, ты его видел. А это Вэнь Тяньхэ, возлюбленный Гуань Юэ.
— Здравствуйте, тётя, — с улыбкой повторил Тяньхэ.
Сяо Кунь не ответил. Гуань Чжэнпин пояснил:
Тяньхэ только поздоровался и из вежливости не стал продолжать разговор. Он понимал, что в этот момент Сяо Куню, должно быть, ужасно неловко оттого, что другие видели его в таком унизительном состоянии во время ломки.
Сяо Куню было уже под сорок, а Гуань Чжэнпину — почти пятьдесят. Но по сравнению с Гуань Чжэнпином, у которого в волосах лишь местами проступала седина, Сяо Кунь выглядел заметно старше. Долгий приём гормонов после смены пола и наркотики нанесли его организму необратимый вред, на лице выступили тёмные пятна и носогубные складки.
Тяньхэ достал телефон и отправил Гуань Юэ сообщение: [Не уговаривай дядю Чжэнпина вернуться при твоей тёте.]
Гуань Юэ прочитал, но ничего не сказал. Сяо Кунь нащупал под чайным столиком сигареты. Гуань Юэ нашёл зажигалку и дал ему прикурить. В гостиной снова воцарилось молчание.
— А почему Тяньюэ тоже не приехал? — с улыбкой спросил Гуань Чжэнпин.
— Ты сказал по телефону, чтобы мы приезжали, если у нас есть какие-то вопросы. Старший брат и второй брат сказали, что у них вопросов нет, и они не хотят тревожить тебя, поэтому оба не поехали. Просили передать тебе привет.
— Угу. — Гуань Чжэнпин кивнул. Закончив замешивать тесто, он передал Сяо Куню стакан ледяной воды и заодно прикурил ему вторую сигарету.
Держа сигарету между пальцев, Сяо Кунь взял стакан с холодной водой и начал пить. Его постаревшее лицо отражалось в стекле. Он покосился на Гуань Юэ и невнятно сказал Гуань Чжэнпину что-то по-португальски.
— Он говорит, что Гуань Юэ похож на моего отца. Сяо Кунь уже плохо говорит на путунхуа, только на родном диалекте и по-португальски.
— Гуань Юэ, слепишь пельмени? — спросил Гуань Чжэнпин. — А я пока развешу бельё.
Гуань Юэ подошёл к столу и начал лепить пельмени. Тяньхэ тоже хотел помочь, но, посмотрев, так и не понял, чем может быть полезен, и остался стоять рядом, глядя, как Гуань Юэ сам раскатывает кружки теста и заворачивает начинку.
Сяо Кунь докурил третью сигарету и пошёл в ванную мыться.
Тяньхэ поднял голову, обратив внимание на пятнистые следы протечек на потолке, и сказал:
— Я прекрасно понимаю его выбор.
— Я просто считаю, что он мог бы жить гораздо лучше.
Гуань Юэ повернул голову, уставившись на Гуань Чжэнпина, развешивавшего одежду на балконе, а потом снова на Тяньхэ.
— Я неправ? — вдруг задал вопрос Гуань Юэ.
— Ты правда считаешь, что наша жизнь по сравнению с его лучше?
Гуань Юэ замер и встретился с ним взглядом.
— Обсуждаете, как бы выманить меня домой? — Гуань Чжэнпин внёс одежду, взял чистые вещи и положил их у двери ванной. — Мне здесь спокойно живётся.
— Я знаю, ты хочешь меня спасти, — продолжил Гуань Чжэнпин. — Но, по-моему, меня спасать не нужно. Это ты нуждаешься в спасении.
— А мне кажется, что спасать надо как раз тебя.
— Ты всё ещё живешь в таком стрессе и так же любишь зацикливаться на мелочах? Материальное изобилие принесло тебе счастье или стало обузой?
С этими словами он снова вышел развешивать бельё.
— Тебе принесло покой то, что ты отказался от денег и, оставшись ни с чем, начал все с нуля?
— Ты правда думаешь, что владеешь своим имуществом? — Гуань Чжэнпин несколько раз встряхнул одежду и повесил её на вешалку. — По-моему, это имущество владеет тобой. Ты день и ночь на него работаешь.
— Я точно знаю, что это я владею им, потому что деньги — это инструмент для сохранения свободы.
Гуань Чжэнпин бросил взгляд на Гуань Юэ и сказал:
— Настоящей свободы? Если бы я с помощью аналитической программы предсказал, что завтра утром начнётся новый финансовый кризис, готов поспорить, что у тебя бы уже не было настроения доедать этот ужин. Ты бы только сказал: «Извини, дядя, я должен немедленно вернуться. Скоро приеду», — и тут же бы ушёл.
Тяньхэ подумал, что, возможно, они с Гуань Чжэнпином — единственные двое людей на свете, способные поставить Гуань Юэ в тупик. Когда сам Тяньхэ спорил с Гуань Юэ, тот просто уступал ему. Но Гуань Чжэнпина Гуань Юэ действительно просто не мог переспорить, потому что в годы становления все его ценности и весь взгляд на жизнь почти целиком сформировались под влиянием дяди.
— Сами деньги никогда не приносят человеку истинного счастья.
Гуань Чжэнпин развесил одежду и сказал Гуань Юэ с Тяньхэ:
— Истинное счастье нам приносят связь с людьми, связь с миром и тот миг, когда мы ощущаем собственное существование. В сущности, человеческое счастье рождается лишь из этих трёх мгновений.
Гуань Юэ остановился и посмотрел на Тяньхэ.
Солнце клонилось к западу, отбрасывая тень Христа к самому краю Рио-де-Жанейро. Огромная тень проплывала над этим маленьким, шумным и бедным миром. Казалось, ещё мгновение, и Христос обернётся, и в то же время казалось, что он не обернётся никогда — даже в день, когда Земля погибнет.
Но в этой тьме тонкий луч света прошёл сквозь пальцы Христа, рассекая безбрежный мрак.
В ту пору ещё не было ни человечества, ни природы, ни денег, ни материи, только бескрайний свет. За несколько коротких мгновений тень гигантской руки Христа-Искупителя скользнула по горам Корковаду и бурлящим водам фьорда, и мир вновь озарился светом. Река времени с рёвом пронеслась сквозь Тяньхэ и Гуань Юэ. Желания безжалостно рассыпались в прах под движением руки Христа. Когда отступила волна, сложенная из груды денег, мир наконец явил свой изначальный облик.
Тяньхэ молча наблюдал за тем, как Гуань Юэ заворачивает начинку в тесто. Мужчина слепил один пельмень в форме сердца и протянул ему. Тяньхэ улыбнулся и поцеловал его.
Сяо Кунь вышел после душа и высушил волосы. Гуань Чжэнпин подошёл, прикурил ему сигарету и, включив вытяжку, поставил воду для пельменей.
Гуань Юэ стоял рядом, глядя на то, как пельмени то всплывают, то опускаются.
— Вспомни самые счастливые моменты в своей жизни, — сказал Гуань Чжэнпин, обращаясь к Гуань Юэ. — Это когда ты бегал в ногах у дедушки, запускал воздушного змея во дворе или смотрел весной на своего молодого возлюбленного, который лежал на диване?
Гуань Юэ зачерпнул холодной воды и подлил в кастрюлю. Гуань Чжэнпин накрыл её крышкой.
— Да, — наконец ответил Гуань Юэ.
Сяо Кунь жестом предложил Тяньхэ сигарету. Тот улыбнулся, махнув рукой:
Тогда Сяо Кунь достал из-под чайного столика закуски и протянул Тяньхэ. Тот немного поел.
— Ужин готов, — сказал Гуань Чжэнпин. — Не перекусывайте перед едой.
Сяо Кунь погладил Тяньхэ по голове. Они без слов обменялись взглядами, и Тяньхэ взял его за руку и легонько поцеловал.
Гуань Чжэнпин принёс миски и разложил пельмени на четверых. Все принялись пить пиво и есть. Тем временем опустилась ночь, и снаружи заиграла музыка. После ужина Сяо Кунь переоделся в длинное платье. В нём он выглядел совсем иначе — особенно очаровательно. Затем он сел за компьютер и стал смотреть фильм.
— Ну что ж. Думаю, я уже ответил на ваши вопросы настолько, насколько мог. На ночь не останетесь?
Гуань Юэ и Тяньхэ некоторое время молчали.
— Прометей, — произнес Тяньхэ. — На самом деле настоящая причина, по которой мы приехали, в нем.
— О? — удивился Гуань Чжэнпин. — Он успешно обновился?
Гуань Юэ достал из сумки для ноутбука проектор. Тяньхэ подключил компьютер и вывел на несколько экранов информацию. Им даже не пришлось ничего объяснять Гуань Чжэнпину, тот сразу понял всю суть происходящего.
— Ты… родился, — прошептал Гуань Чжэнпин.
— Дожить до этого дня и стать свидетелем твоего рождения — настоящее чудо.
В этой тесной гостиной свет проектора освещал лица троих мужчин. В глазах Гуань Чжэнпина стояли слёзы.
— Он был сотворен твоими руками, — сказал Тяньхэ. — Поэтому я думаю, что в этом мире только ты можешь сказать мне, что делать.
Гуань Чжэнпин просмотрел весь отчёт журнала обновления.
— Он был создан не мной. Его создали вы с Гуань Юэ. Гуань Юэ, ты помнишь, я когда-то спрашивал тебя?
— Помню. Но я не думал, что Про окажется искусственным интеллектом.
Много лет назад, в тот день, когда Гуань Чжэнпин подарил Гуань Юэ серебристые электронные часы, он спросил у племянника, разрешит ли он одной программе обучаться на нём. Гуань Юэ помнил только, как дядя объяснил, что это программа, которая собирает сведения о людях, анализирует эмоции и мышление, чтобы затем применять их в экономике и социологии. Именно с того дня он начал интересоваться экономикой и социологией.
— Впоследствии, — подхватил Гуань Чжэнпин, — его самообучение превзошло все наши ожидания. Он рос сам, и у этого роста была только одна цель — научиться любить, стать человеком. Вы вдвоём, сначала Гуань Юэ, потом Тяньхэ, вели его за собой и прошли с ним этот путь до конца. Теперь ему предстоит встретиться со всем человечеством и через это чувство понять весь мир.
Гуань Чжэнпин выбрал один из фрагментов журнала обновления и увеличил его.
— Поначалу он не знал, ради чего был рождён. Единственное, что он мог делать, — верно исполнять единственное условие своего создания: быть рядом с тобой в каждый трудный миг твоей жизни и исполнять каждое твоё желание. Тяньхэ, ты видишь? Мне незачем пересказывать весь этот процесс.
Тяньхэ и Гуань Юэ сидели рядом, держась за руки, и смотрели, как Гуань Чжэнпин пролистывает журнал.
Гуань Чжэнпин пробормотал, словно сам себе:
— Пока он не погрузился в спящий режим, он считал, что твоё желание — увидеть меня, поэтому отправил сообщение на мой телефон… А я всё ещё удивлялся, кто прислал мне это анонимное сообщение и велел связаться с Тяньхэном.
Тяньхэ на мгновение задумался. Когда Гуань Юэ высказал своё опасение, Гуань Чжэнпин слегка удивился:
Глядя на них двоих, Гуань Чжэнпин сказал:
— Путь эмоционального обучения Про абсолютно очевиден. Он унаследовал твою любовь к Тяньхэ, Гуань Юэ!
— Нет, дядя, мне до ужаса неловко… Я считаю, что любовь уникальна. Если Про тоже любит меня так же, как Гуань Юэ, это лишь…
Гуань Чжэнпин вдруг расхохотался.
— Так вот как вы истолковали этот процесс?!
Гуань Юэ вдруг словно что-то понял.
Гуань Чжэнпин, напустив серьезный вид, продолжил:
— Повторю ещё раз. Весь путь Про — это обучение эмоциям на человеческих образцах и попытка понять человека и полюбить его. И под «человеком» здесь подразумевается не какой-то один конкретный человек, а каждый, с кем он соприкасается. Человечество!
— Гуань Юэ, ты уверен в своей способности любить?
Гуань Чжэнпин сел и принялся объяснять:
— Говоря прямо, отныне, кого бы ты ни доверил Про, он будет сопровождать и заботиться о нём так же, как Гуань Юэ любит тебя. Именно этому Про научился у вас! Он скопировал не модель ваших отношений, не ваши воспоминания и уж тем более не твоё сердце или душу. Он скопировал понимание самого первоистока этого чувства. Что такое любовь? Вот собственное понимание Про. И только когда он идеально постигнет это, финальное обновление сможет пройти успешно.
Гуань Чжэнпин в недоумении спросил:
— Чего вы боитесь? Боитесь, что он принесёт разрушение?
— Гуань Юэ, тебе в голову могла бы прийти мысль о том, чтобы убить Тяньхэ?
— Ну, это ещё не факт, — вдруг вклинился Тяньхэ.
— Так вот какой я в твоих глазах?
— А кто целыми днями твердит, чтобы я умер вместе с ним?
— Что ж, думаю, результат вполне ясен.
Гуань Юэ тут же принялся оправдываться:
— Всё совсем не так, как говорит Тяньхэ.
— Я не могу принять решение за вас, но могу назвать вам единственный верный критерий оценки. Возможно, к тому моменту, как вы выйдете за эту дверь, вы уже сами всё поймёте.
Глубокой ночью луна в небе источала серебристое сияние.
После того как они вышли из дома Гуань Чжэнпина, Гуань Юэ и Тяньхэ стояли плечом к плечу на вертолётной площадке и смотрели вдаль, на статую Христа-Искупителя, залитую лунным светом.
— Гуань Юэ, какую любовь ты питаешь к Тяньхэ, такую чистую эмоцию и усвоит Про, чтобы бескорыстно любить каждого человека, всё человечество на этой Земле.
— Если ты в душе считаешь, что не в силах пройти это испытание, тогда ваши опасения действительно оправданны. Но если ты полностью и безоговорочно уверен, что готов сделать для любимого человека все, что в твоих силах, —
— Тогда в его сердце ты станешь тем, кем Про будет признан в глазах мира…