Почему я закрыла канал и ушла из нейрографики
Этот текст — не отчёт и не исповедь. Это фиксация изменений, которые случились не сразу, но необратимо. Может быть, кому-то он поможет сдвинуть камень внутри себя.
Для начала мне еще надо добавить, почему удалила аватарку в телеграм: просто я давно выгляжу иначе. Надеюсь, что удаление замотивирует меня сделать уже новые фото. Никакой трагедии.
А теперь хочу рассказать, почему я закрыла тг-канал “Катя в трудах” и почему ушла с инструкторского курса по нейрографике. Это важные шаги — не только для меня, но и, возможно, для кого-то, кто тоже ищет, как выстроить свою траекторию без иллюзий и сентиментальности. Это рассказ для тех, кому важно понимать, почему что-то завершилось — и что начинается дальше.
Импульс
Если честно, всё началось с Лошадей.
Я сильно болела, посмотрела Оракул. А он такой: ну, все, смерть. И да, можно эти символы читать, как “трансформация”, но было слишком много про физическое состояние. Плюс, я задавала вопрос по здоровью и здесь довольно однозначные были сообщения. Еще было любопытно, что весь ответ ходил вокруг “Лошадей” — несколько операторов и знаков, все про один и тот же символ. Через некоторое время снова спросила Оракул и ответ несколько изменился. Но остались “Смерть” и много-много “Лошадей”. Дальше словила инсайт изучить “парнокопытных” в своих картах рождения и начался эпический поток трансформаций. Я поняла:
- что всё время пыталась делать как надо
- но у меня не было и нет “удачи”, не было, нет и не будет “лёгкого пути”, благословение сверху случится где-то в возрасте 74-76, если буду жива.
Т.е. я все время пыталась делать то, к чему у меня нет предрасположенности, на что у меня нет ресурса.
Но разве может быть так, что есть только ничего? Мы же в курсе закона природы: если чего-то нет в большом количестве, будет что-то иное в равном количестве.
Самое смешное, что мой ответ на вопрос “разве может быть только ничего”, положительный. У меня действительно в огромном количестве ничего, т.е. завались Пустоты.
На самом деле, никто внятно не может сказать, как ее использовать. И я сделала, единственное, что умею лучше всего: пошла туда, где непонятно. В буквальном смысле — в Пустоту.
Из новостей: здесь нет поддержки, схем, инструкций. Ничего непонятно, все нелинейно. И парадоксальным образом в этом есть закономерность, из которой вырастают решения. Главным условием пребывания в Пустоте является: перестать действовать шаблонно. Это непросто. Это страшно. И нужно постоянно быть бдительной. И еще уметь отпускать, менять деятельность, отвлекаться, вдохновляться и двигаться. Совершенно безумный процесс — в прямом смысле. Ум не может объять и оценить это пространство. Только обрабатывать сигналы и образы. Приходится контролировать и его, чтобы не дал запугать себя.
Почему удалила канал «Катя в трудах»
Хотя он был вроде самым “живым” из всех моих публичных площадок, по сути — как квартира в заброшенном районе, где никто не живёт, но коммуналку платить надо. И каждый месяц она стоит всё меньше, а забирает все больше.
Этот канал я создавала в состоянии выживания — и для тех, кто выживал. Технически он был убежищем. И это накладывало отпечаток на всё: на тональность, на то, какие посты я писала, на то, чего не говорила. Там были люди, которые ждали от меня только референсов и подборок — лекций, книг, музыки. А были и те, кто хотел бесплатных волшебных решений. Я их тоже понимаю. Сама изначально много отдавала, чтобы “все выжили”.
Но сейчас — другое время. Я больше не выживаю. И не хочу создавать что-то из состояния “пусть хоть так”.
Тот канал был продолжением образа из нельзяграма — милого, успокаивающего, немного “пасторального”. Но это был образ. Я — гораздо жёстче, глубже, структурнее и свободнее. Терпела этот перекос из жалости. И часть меня до сих пор хочет устроить для тех “выживших” внутреннюю эмиграцию — тихий угол, где можно спрятаться от ужаса. Но эта сентиментальность мешает мне двигаться.
И мешает двигаться им.
Сейчас у меня есть сайт. Есть Хроники, где я могу говорить на разных уровнях одновременно. Это и будет новым домом для моей публичной жизни. Чтобы собрать весь разрозненный массив того, что делала, делаю и могу делать — я и ходила в Пустоту. Подробнее про нее, как осваивать и что именно делаю, расскажу и покажу позже. А пока предлагаю вам задуматься о своей жизни и делах, задать себе вопросы:
– Что вы продолжаете удерживать ради старой аудитории, старого образа, старого страха?
– Что вам стоит больше: сохранить или отпустить?
Я не призываю вас повторять за мной, но посмотреть на себя со стороны. Оценить свои активы: они полезные или только кажутся таковыми?
История номер два: я больше не учусь на инструкторском курсе нейрографики
Официально всё началось 25 апреля, но предпосылки уже были давно. “Звоночки”, разные сигналы, неловко или очень даже ловко брошены слова Пискаревым на эфирах, которые меня напрягали. Но я всегда находила основания договориться с самой собой, мол, полезный же метод. Удобный, легкодоступный. Вот выучусь, будем сообществом быстро закрывать задачи — такой был план.
Но 25го всё: на занятии Павел Михайлович сказал, что в основе нейрокомпозиции — концепция А.Г. Дугина. В этой точке я уже не могла найти никаких оправданий.
Я знаю, что пишет Дугин. Мы по его “сакральной социологии” сдавали зачет в университете: фантасмагория, маскирующаяся под философию, социологию и психологию одновременно. Это не междисциплинарное открытие, это квазинаука, нагромождение разных действительно стоящих концепций мировых знаменитостей гуманитарных наук рандомным образом.
После того занятия у меня была одна только зацепка: допустим, Пискарев польстился на социологию воображения и не догадался, что на эту тему и другие, куда более достойные исследователи писали работы. Прочитала диссертацию Пискарёва: красивый список литературы — просто обложка. Суть — в странной смеси личной идеологии и сомнительных ссылок на того же Дугина (причем из разных монографий).
Параллельно в чате курса разворачивались периодически батлы с кураторами. Когда студенты начали задавать вопросы, их начали мягко, но настойчиво “выдавливать”. Одна студентка читала первоисточники и не находила того, на что ссылались. Она не грубила, не наезжала — просто искала ответы. И вежливо поясняла: как же преподавать, если не понимаешь, о чем говоришь. В итоге Пискарёв лично написал ей, что она мешает, и сказал, что она “не достойна” у него учиться.
И тогда у меня сложилась полная картина. Нейрографика — метод, но в обертке из симулякра. Как и многие вещи сегодня. Есть зерно — коучинг и рефлексия. Всё остальное — попытка казаться научным ноу-хау. Особенно иерархическая структура, в которой есть “святое” слово основателя, отсутствует критика и дискуссия.
Я не жалею. Это был момент узнавания: я больше не хочу находиться в пространстве, где за любопытство и размышление тебя выгоняют. Именно на фоне этого опыта поняла: что и кого хочу вокруг. Увидела, как может выглядеть не моё сообщество — и на его фоне начала чувствовать очертания моего.
В связи с этим открытием, у меня для вас еще два вопроса на подумать:
– Что вы поддерживаете, потому что “работает”, но при этом чувствуете ложь внутри?
– Где вы боитесь задать вопрос — и почему?
Что дальше
Что касается нейрографики, до меня дошло, что мой успех — личный и в работе с клиентами — не в самом методе или последовательности алгоритма. Он был про умение задавать вопросы и внимание к человеку: у меня хорошо развита сидха слушать и хватать за хвост тараканов. Как только я сформулировала для себя, что ухожу из Института, тут же в ночи был поток методологических набросков. Поняла: мне не нужен костыль. Сама могу и даже уже формирую инструменты мышления — из своей практики, культуры, диалога.
И я впервые осознала пользу моей структуры “Друг”. Большую часть жизни страдаю из-за нее. Но в данном случае она полезна. Именно потому, что не осознаю ценности материальных вещей, не ощущаю денег и мыслю коммунистически (в идеальном типе) или христиански (как вам удобнее) — я и могу строить здоровые сообщества. Задавать рамку поля, а не жесткую структуру. В таком поле требуется одно: честность перед собой и ясность, а не симуляция бурной деятельности или попытка пристроиться к “великому” или “исключительному”.
Мне действительно положено создавать сообщество. И я всё время это откладывала. Но теперь понимаю, каким оно может быть: не вертикальным, не построенным на авторитете. А живым и сложным.
Именно на погружении в мир Института Пискарева до меня дошло: важно не иерархическое подчинение, а горизонтальные связи. Не последовательность шагов, а нелинейное, основанное на разумной интуиции развитие. Где можно делать что-то в синергии с другими, а можно идти в своем темпе, но со знанием, что тебя поддержат.
Я хочу не культ, а культуру.
И собираю свою медиатеку, инструменты, тексты на сайте, чтобы дать не только пользу, но и почву для тех, кому созвучно это поле. Ведь я — огромная Земля Ян, даю ресурсы, чтобы люди расцветали. Но не могу принуждать или контролировать это развитие. Каждый выбирает самостоятельно: что взять и в каком количестве.
Вместо итога
За довольно короткое время я не просто увидела себя или узнала, а предприняла иные действия. Поступила не так, как обычно. Это было страшно, неудобно, будущее — туманно. Но что знаю точно: теперь мне спокойно, если физическая смерть придется хоть завтра. В целом жизнь сводится к балансировке между двумя задачами: жить как можно дольше и не бояться в любой момент умереть. Чтобы выполнить вторую, нужно делать, может, и не приятные вещи, но честные по отношению к себе.
У меня нет готовых ответов, но есть живая среда, где можно задавать вопросы. Нет иллюзий, но есть точка опоры. Я знаю, куда не хочу. И начинаю видеть, куда хочу. Это достаточно, чтобы продолжать идти.