Валор: Хроники Нексуса  Глава 5: Эхо Кристалла и Долг Капитана

Прошло несколько дней после дуэли в Туманности Шарко. "Валор", подлатанный и угрюмый, летел сквозь пустоту, следуя безмолвному зову Кристалла. Атмосфера на борту была напряженной. Команда раскололась: одни, во главе с Грейсоном, считали капитана безумцем, поставившим их на грань гибели ради непонятной цели. Другие, ведомые верностью Пня, продолжали выполнять приказы, считая, что "капитану виднее".

В центре этого молчаливого шторма находилась Эхо. Она стала тихим эпицентром всех споров, загадкой, которую каждый пытался разгадать. Но ответы она могла найти только в себе, и единственным, кому она доверяла, был Флеш.

Они выбрали для своих "экспериментов" пустующий грузовой отсек в корме корабля – место, забытое всеми, кроме Кота Сигнала, который иногда появлялся там, словно безмолвный наблюдатель.

– Ты готова? – тихо спросил Флеш.
Эхо, сидевшая на старом контейнере, кивнула. Страх в ее глазах боролся с отчаянным желанием узнать.

Флеш осторожно достал Кристалл-Ключ из экранированного контейнера. Как только Эхо взяла его в руки, произошло чудо. Кристалл вспыхнул мягким, серебристым светом, и в тот же миг сложные, едва заметные узоры на ее коже ответили ему такой же пульсирующей люминесценцией. В воздухе вокруг нее заплясали крошечные световые частицы, похожие на пойманных в ловушку светлячков.

– Почувствуй его, Эхо, – прошептал Флеш. – Не борись. Он – часть тебя.

Она закрыла глаза. Вспомнила тот ужас и вспышку силы в лазарете. По ее просьбе Флеш метнул в ее сторону небольшой гаечный ключ. Она вздрогнула, и ключ со стуком упал на пол.
– Я не могу…
– Можешь. Просто… поверь, – его голос был спокоен и уверен.

Она попробовала еще раз. Ключ полетел. Она выставила руку, концентрируясь не на страхе, а на ощущении силы, исходящей от кристалла. Янтарное, полупрозрачное силовое поле соткалось из воздуха, и ключ, мягко ударившись о него, отскочил в сторону.
Эхо с изумлением посмотрела на свою руку. На ее губах впервые за долгое время появилась слабая, неуверенная улыбка. Затем она посмотрела на маленький болтик, лежавший на полу. Она протянула руку, и болтик, дрожа, медленно поднялся в воздух.

– Я… я это делаю, – прошептала она.
– Ты вспоминаешь, – ответил Флеш. Он подошел ближе. – Попробуй послушать его. Не просто как вещь. А как… голос.

Эхо сжала кристалл в обеих руках и закрыла глаза, погружаясь в его свет. Флеш, стоя рядом, вдруг почувствовал, как мир вокруг него исказился. Он больше не был в грузовом отсеке. Он был в ее памяти.

Первое видение было коротким, яростным и полным боли. Огонь. Крики. Лаборатория, разрываемая на части взрывом. Молодой Мэллоу, его лицо искажено горем, кричит женское имя: "Лира!". И оглушительное, всепоглощающее чувство потери. Флеш понял, что видит смерть жены капитана. Его матери.

Картина сменилась.
Светлая, просторная комната на борту "Странника". Он и Эхо теперь смотрели на сцену со стороны. Молодой Мэллоу стоял перед маленькой девочкой лет семи с такими же, как у Эхо, серебристыми волосами. Девочка тихо плакала.
– Мама… мама ушла к звездам, милая, – сказал Мэллоу, его голос дрожал. – Она стала светом, который будет всегда за нами присматривать.
– Она обещала, что мы полетим все вместе!
– Я знаю, – он опустился на колени и крепко обнял ее. – Теперь мы должны быть сильными. За нее. Я найду способ, обещаю. Мы будем в безопасности.
Он протянул ей маленькую фигурку звездолета.
– Держи. Чтобы ты не забыла путь домой, моя звездочка. Моя маленькая Лира.

Эхо резко открыла глаза, выходя из транса. По ее щекам текли слезы, но это были слезы не страха, а… узнавания.
– Лира… – прошептала она, касаясь своего лица. – Меня зовут Лира. Я… я его дочь.
Флеш смотрел на нее с потрясением и безграничным сочувствием.
– А та, другая… в огне… это была твоя мать. Его жена.

Тайна, мучившая их, была решена. Но правда оказалась еще более трагичной.

Не говоря ни слова, они понеслись на мостик. Грейсон и Байка, увидев их взволнованные лица, поняли, что произошло нечто важное. Эхо, теперь уже Лира, все еще сжимая кристалл, снова закрыла глаза.
– Я вижу… – ее голос звучал уверенно, но отстраненно, словно она смотрела на далекие берега. – Я вижу их. Другие Ключи. Один… он горит в сердце умирающей звезды. Другой… спит на планете из черного льда. Его охраняет… что-то живое. И механическое. Огромное.

Флеш лихорадочно зарисовывал созвездия и символы, которые она описывала, на электронном планшете. Это была карта. Бесценная карта.

В этот момент на мостик вошел Мэллоу. Он увидел карту, увидел просветленное, но заплаканное лицо своей дочери, и все понял. Но на его лице не отразилось ни удивления, ни радости. Лишь тень бесконечной усталости.
Он выслушал доклад Грейсона о новой информации.
– Отлично, – ровным голосом сказал он. – Теперь у нас есть преимущество.
Он указал на карту.
– Груул жаден и предсказуем. Он полетит за самым очевидным и самым опасным Ключем – на планету из черного льда. Он расчистит нам путь, столкнувшись с охраной, о которой мы теперь знаем.
Грейсон, уже зная правду, смотрел на капитана иначе. Ярость сменилась сложной смесью осуждения и сочувствия.
– Теперь я понимаю. Все это – ради нее. Но вы рискуете всеми нами, капитан. Вы используете пиратов, флоты, чтобы исправить свои ошибки прошлого.
– Это не ошибки, лейтенант, – холодно ответил Мэллоу, но его взгляд был устремлен на Лиру. – Это – долг. А теперь проложите курс к умирающей звезде. У нас появилось немного времени.

Внезапно на консоли Байки запищал сигнал входящего сообщения.
– Капитан! Перехват! Зашифрованный отчет шпионского корабля "КсеноКорп"! – взволнованно крикнул он. – Они засекли "Черный Кракен", идущий к системе "Стикс"! И… о, черт… они пишут: "Подтверждаю наличие на борту "Валора" актива неустановленного происхождения". Они знают о ней! Рекомендуют задействовать протокол "Захват"! И… еще что-то. Корабль-тень. Следует за нами. Без опознавательных знаков.

Гонка началась. Теперь за ними охотились все: пираты, Конгломерат, и таинственные Архивариусы.
Мэллоу посмотрел на карту, где были отмечены два пути – смертельно опасный для Груула и почти самоубийственный для них.

– Хорошо, – сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. – Пусть игра начнется.