Глава 9: Пепел Терры Нова и Последний Полет
Вскрик Флеша прозвучал в баре "Хвост Кометы" как выстрел. Все взгляды метнулись к столу, где лежал, пульсируя недобрым, холодным светом, осколок кристалла. Юнга отшатнулся от него, как от ядовитой змеи, его лицо было искажено ужасом.
– Он… она… говорила со мной, – пролепетал Флеш, заикаясь. – Прямо в голове…
Грейсон положил руку на плечо юнги, пытаясь его успокоить, но его собственный взгляд был прикован к старику-Райкеру.
– Что это за существо? – тихо, но настойчиво спросил он. – Что оно сделало с Эларой?
Старик медленно, словно с огромным усилием, оторвал взгляд от кристалла. Его голос был глухим, полным пепла давно сгоревших надежд.
– Сделало? Нет, мальчик. Оно не "сделало". Оно… поглотило. Вы пытаетесь мыслить категориями жизни и смерти, разума и безумия. А для нее это все не имеет значения.
Она – сама Пустота, обретшая сознание.
Разум, который существовал до звезд.
Для нее галактики – это пруд с ряской, а цивилизации, вроде нашей или Роя, – мимолетная плесень на камнях. Рой был ее первым, неудачным экспериментом по созданию физического тела, ее слуг. А Источник, который мы нашли, был не просто ее тюрьмой. Он был… ее сном. И Элара, моя Элара, стала для нее будильником.
Он помолчал, давая словам впитаться в сознание ошеломленных пиратов.
– Она не сразу забрала Элару. Сначала она играла с ней. Она показывала ей то, что Элара хотела видеть. После нашей "победы" Рой действительно затих. Колония начала возрождаться. А Элара… она стала нашим символом надежды. Но каждую ночь Королева Пустоты приходила к ней во снах. Она не угрожала. Она… убеждала. Она показывала Эларе бессмысленность нашей борьбы, хрупкость нашей любви, неизбежность энтропии и смерти. А взамен предлагала вечность. Порядок. Цель. Она медленно, капля за каплей, вытравливала из души Элары все человеческое, заменяя это своей ледяной, космической мудростью.
[Воспоминание Райкера: Последний разговор]
– Я видел, как она угасает, – рассказывал старик. – Она перестала смеяться. Перестала прикасаться ко мне. Однажды я нашел ее на смотровой площадке, она смотрела на звезды. Я обнял ее, а она даже не вздрогнула. Она была холодной, как вакуум.
"Она говорит, что наша любовь – это всего лишь химическая реакция, страх перед одиночеством," – сказала Элара, не поворачивая головы. – "А наш дом… это просто горстка пыли на пути астероида. Все это не имеет значения, Райкер. Значение имеет лишь великая структура. Великий замысел."
"Это не ты говоришь, Элара! Это она!" – кричал я.
"А в чем разница?" – тихо спросила она. – "Где заканчиваюсь я и начинается она?"
В тот день я понял, что проиграл. Она больше не боролась. Она… соглашалась.
– А потом колония Терра Нова перестала существовать, – буднично, отчего эти слова прозвучали еще страшнее, сказал Райкер. – Не было ни взрывов, ни сражений. Однажды ночью все системы просто отключились. Связь, жизнеобеспечение, защитные поля. А Рой… он проснулся. Но он не убивал. Он… ассимилировал. Забирал всех в свои ульи. Элара просто открыла им дверь. Это был ее дар своей новой госпоже.
Байка сглотнул. – А вы… как вы спаслись?
– Она отпустила меня, – горько усмехнулся старик. – Это была последняя капля ее человечности. Или, может быть, высшая степень жестокости ее новой сущности. Она оставила одного свидетеля, который будет вечно помнить о ее "вознесении". Я улетел на последнем челноке, глядя, как мой мир, мой дом, моя любовь тонут в безмолвном, копошащемся океане Роя. С тех пор я не заводил семьи. Не строил домов. Когда теряешь все, учишься не привязываться.
Он снова посмотрел на кристалл.
– Этот осколок… и другие, подобные ему… это якоря. Фрагменты ее старой тюрьмы. Пока они разбросаны по галактике, она не может полностью проявиться в нашей реальности. Она все еще привязана к тому сектору, к руинам Терры Нова. Поэтому она ищет их. Она телепатически "зовет" чувствительных существ, таких как ваш юнга, чтобы они собрали для нее осколки. К'тарр, потомки древних тюремщиков, пытаются собрать их первыми, чтобы укрепить ее клетку или уничтожить их навсегда. А вы, ребята… вы просто влезли в игру богов и древних чудовищ. Этот кристалл – и компас, и маяк. Он приведет вас к другим осколкам. Но он же приведет и ее к вам.
Внезапно тяжелая дверь бара "Хвост Кометы" со скрипом отворилась. В проеме стоял капитан Мэллоу. Его появление мгновенно изменило атмосферу. Шум в баре стих, пираты инстинктивно почувствовали присутствие хищника высшего порядка. Скупой окинул взглядом стол, его глаза на мгновение задержались на старике, затем на кристалле.
– Ремонт закончен. Припасы на борту. Завтра на рассвете мы вылетаем.
– Куда, капитан? – спросил Грейсон, поднимаясь.
– Туда, откуда все началось, – ровным голосом ответил Скупой. – Мы летим на Терру Нова.
Наступила ошеломленная тишина. Байка поперхнулся выпивкой. Флеш вжался в кресло.
– Сэр, с всем уважением, но после того, что мы услышали… это самоубийство! – запротестовал Грейсон.
– Это приказ, лейтенант. У нас на борту теперь компас, который указывает на самый большой куш во всей галактике. И я намерен им воспользоваться.
Старик-Райкер медленно поднялся. Все его дряхлое тело, казалось, налилось сталью.
– Я лечу с вами, – сказал он твердо.
Скупой окинул его холодным взглядом. – Нам не нужен балласт, старик.
– Я не балласт, – глаза Райкера сверкнули. – Я единственный из ныне живущих, кто был там. Я знаю рельеф, знаю старые протоколы безопасности колонии, знаю, как Рой двигался. Я знаю, где она может быть. Вы летите за "кушем". А я лечу, чтобы закончить то, что должен был закончить много лет назад. Чтобы посмотреть в глаза своей жене. Или тому, что от нее осталось.
Он шагнул к Скупому, и в его взгляде была такая несокрушимая, выстраданная десятилетиями решимость, что даже капитан "Валора" на мгновение дрогнул.
– Вы не хотите меня брать, я знаю. Я стар, я слаб. Но никто, слышите, никто в этой проклятой галактике не хочет попасть на Терру Нова больше, чем я. Возьмите меня. Я буду полезен.
Скупой молчал несколько долгих, напряженных секунд, изучая старика. Затем он едва заметно кивнул.
– Будьте у шлюза "Гамма" через час. Не опоздайте. "Валор" не ждет.
Он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф из невысказанных вопросов и предчувствия смертельно опасного путешествия.
Райкер посмотрел на команду.
– Спасибо, – просто сказал он.
А Грейсон подумал, что их капитан, похоже, только что взял на борт самое опасное оружие из всех – человека, которому больше нечего терять.