В полуночь я разорву наши сердце
Утро начинается не с кофе, а с очередного просмотра фотографий-постов, что красовались на белёсой стене. Блики фотобумаги от Солнца слепили куда ярче и агрессивнее, нежели самый яркий луч небесного тела. Джисон давно не вставал вяло и без мысли о предстоящем дне, он расцвёл, словно вечный цветок, стоило найти нужного, но не доступного для него человека. Это губило и давало сил одновременно. Он не мог дотянуться до необходимого, но мог жить ради встречи с ним на фан-митингах. Он жил и мечтал. Жил и любил. Жаль, что для него это окончится совсем не сказочной жизнью с любимым им человеком.
Не поднимаясь с мягкой постели, Хан дотянулся до телефона, что лежал на тумбе у кровати. Первым делом, он проверил Инстаграм. Не свою страницу, а страницу парня, что кружил ему голову уже третий год. Три года назад он нарушил первое и главное правило фанатов: не влюбляться в кумира. Он не смог устоять и не окунуться с головой в пучину любви – безответной любви. И как бы это не уничтожало хрупкое сердце, дробля его в мелкую пыль, его всё устраивало.
На страничке уже красовались на всеобщее обозрение новые фотографии со съёмок новой коллекции "Gucci". Утончённые открытые ключицы, живой взгляд в кошачьих глазах, острые скулы и острый кончик ровного носа, пухлые губы, "мокрая" причёска с открытым лбом.
Джисон тяжело вздохнул. Осознание и трезвые мысли долбили по стенкам мозга, пытаясь донести до своего хозяина ясный ум. Но Джисону уже давно наплевать на всё. Его миром стал модель с кошачьим прищуром и верхней пухлой губой. Не смотря на его леденящий взгляд – его душа была открытой и безумно доброй, покоряя собой миллионы сердец.
Расслабив руки, они упали по обе стороны, а из грудины вырвался стон разочарования.
— Ну не может обычный парень музыкант быть вместе с известной моделью – это же бред, — вяло молвил он, прикрыв глаза, — Да и таких, как я, миллионы. Кошмар, — уже взвыл он.
Подняв своё бренное тельце с постели, Хан пошёл собираться на работу – в студию.
Тухлый вечер в местном баре у дома. Стакан за стаканом с чем-то терпким оказывались в желудке и крови, разгоняющая частицы алкоголя по венам, обдавая всё тело теплом и тупой болью в голове. Джисон частенько оказывался там со своей группой, играя на публику собственные песни, а после выпивая. Парни часто находили разовый перепих, а Джисон просто пил, пытаясь заглушить пустоту внутри.
— Чан, я домой, — окликнув барабанщика, что сидел в обнимку с их битарём, он оплатил свой счёт и ушёл.
— Что-то он в последнее время совсем притих, — подытожил Чанбин, сидя на коленях Чана.
— Чувствую, что всё скоро изменится, — будто чувствуя проговорил Бан.
Тишина вновь сдавила виски и грудь. Улицы погрязли во тьме, как и надежды Джисона. После алкоголя его разум наконец мог достучаться до него. Слёзы безмолвно текли по щекам, а желание просто уснуть вечным сном росло. Ему двадцать пять. Три года от своей жизни он тратит на невозможное.
Кровать оказалась ближе, чем рассчитывал Джисон. Упав на неё, он в последний раз взял телефон перед сном. Очередное уведомление замаячило перед глазами. Это был он. Провальная мечта Джисона. Очередной тяжёлый вздох. Руки вытянулись перед лицом. Фотографии листались из стороны в сторону, пока не пришло новое уведомление. По комнате раздался мат. От вибрации телефон упал на лицо, больно ударив собой нос. Джисон поливал всё стоящее на Земле отборным матом, а после просто ушёл спать, оставив лежать телефон где-то в стороне…
Музыка билась бассами о стены заведения. Воздух был пропитан запахом смеси дорогого алкоголя и едкого запаха табака. Цветастые огоньки бегали по бренным телам без ясного рассудка. Девушки танцующие на пилоне на возвышенности, изящно показывали все изгибы своих тел. Но ему было всё равно.
Ли Минхо – известный как главная модель модного дома Gucci. Он был прост и без пафоса. Просто выполнял свою работу и жил настоящим. У него есть всё, но он этим просто не пользуется. Его не привлекали траты на дорогущие модели авто или ещё какие-либо бренды. Из брендов лишь представляемый им модный дом и на этом всё. Он и не любит ходить по подобным заведениям, подобно тому, где он сейчас находился, но и отказать партнёрам не смог, тихо залипая в экран смартфона.
Тут пришло одно очень интересное уведомление. Его посты лайкают тысячи, но этот лайк он не смог пропустить.
Пользователь "J.ONE" оценил(-а) Ваш пост.
На лице заиграла ухмылка. Минхо видел каждое утро этого парня у себя на странице, но вот лайки и комментарии от него – нет. Ни одного. А тут такое событие. Интерес брал своё. Зайдя в профиль парня, Ли подметил, что замечал парнишку на каждой своей фан встрече. Профиль был забит фотографиями. Нелепые селфи; фото со своей группой; эстетические; порой даже что-то горячее, выставляя своё тело в облегающем.
Улыбка на лице Минхо росла, как и заинтересованность в этом милом парне, что скрывает в своей душе зверя похоти и соблазна. Пальцы ловко набрали пару сообщений парню…
Сирена в голове гудела, давая понять о вчерашнем вечере. Глаза и вовсе отказывались открываться, но из-за вновь забыто не закрытых штор, Солнце палило прямиком в глаза, насильно заставив их открыться. Джисон окинул взглядом свою забитую фотографиями стену. На глазах выступила влага, но Джисон быстро убрал её. Приподнявшись, он схватил телефон, лежавший по правую сторону от него. Не смотря на "центр уведомлений", он тут же зашёл в Инстаграм. В глаза бросился значок директа с красовавшейся цифрой пять. Зайдя в директ, глаза округлились настолько, что глазное яблоко спокойно могло выпасть.
[LeeKnow]: Привет~
[LeeKnow]: Частенько вижу тебя на своей странице. Настолько заинтересован мной?~
[LeeKnow]: Ты довольно милый))~
[LeeKnow]: Может встретимся лично?~
[LeeKnow]: Я не кусаюсь, честно, только в постели))
Реакцию невозможно было описать. Руки и глаза перепроверили всё раз сто. Это был и правда официальный аккаунт знаменитого Ли Минхо. Но вот, что же сподвигло написать Джисону? Хан точно не знал. Не знал и, что такой статный мужчина решит первым ему написать. Да и не просто написать. Он предложил встретиться! Руки быстро стали набираться влагой, а сердце бешено билось в такт незамысловатого фонка.
Пальцы стали бить по экрану некий ритм, быстро набирая сообщение в ответ парню, что стал смыслом жизни одинокого и обычного парня, посыпающегося в мыслями только о нём.
[J.ONE]: Доброе утро. Удивлён, что меня смог заметить ТАКОЙ человек. Честно, не знаю, признавать ли Ваши сообщения за шутку, но она не смешная. Но, кроме того, кто я такой, что бы отказать Вам в встрече)
Сердце не переставало бушевать в груди, каждый раз напоминая о своём наличие и беспокойстве. Джисон ходил из стороны в сторону битые часа два, просто ожидая ответа. В голове, конечно, промелькали мысли, что он просто глуп и ждёт невозможного, но сердце твердило обратное. Каждый его буйный стук мозг обрабатывал и твердил не брать это во внимание. Но Джисон был ослеплён бушующим чувством внутри. Любовь и восхищение затмили ему разум. Он был готов принять всего Минхо. Все его тёмные и аморальные уголки души, что скрывали чёрный, возможно, мрачный и страшный омут, что был глубок, словно Пучины мрака, наполненный смрадом, болью, бездушием. Мысли в голове кружили настолько долго, что он просто-напросто забыл о работе. Пришлось ссылаться на простуду и брать выходные.
Прошёл день. Ответа так и не последовало. Сердце стало стучать всё медленнее, а разум вновь смог достучаться до пелены влюблённости. Внутри что-то разрушалось. То-ли душа, то-ли сердце. Джисон так и не понимал. Но понимал, что пора выпустить того самого Ли Минхо из пут своего сердца, что смогло покрыться слоем пыли и паутины, окончательно забывая о том, что же такое любовь.
Сидя на кухне, запивая своё горе чем-то терпким, что совсем не шло ему по вкусу, но поделать было нечего. На телефон, лежащий всё это время по правую руку, приходило множество сообщений от друзей, но Хан их игнорировал, возжелая исчезнуть из этого мира. Вдруг, пришло одно особенное сообщение. Мельком глянул на дисплей, он тут же отставил стакан в сторону. Написал он.
[LeeKnow]: Милаш, прости, много дел навалилось(((
[LeeKnow]: Ну так что? Ты согласен встретиться?
Джисон тут же ответил, не став выжидать чего-то, ясно осознавая, что это будет ошибкой.
[LeeKnow]: Сейчас. У меня. Адрес: ***************
Разум вновь стал бить в колокола, давая осознать, что это будет грубейшей ошибкой в жизни Джисона, но он его игнорировал. Он осмелился и решился. Даже если это плен, он готов. Готов принят любую участь, лишь бы быть рядом с любимым им.
В сумку полетел телефон, ключи и кошелёк с документами. Зарядка ему не за чем. В последний раз обойдя свою квартиру, он решил оставить одну очень нелепую записку, но именно она может однажды спасти его, если что-то пойдёт не так. Найдя листочек и ручку, он написал своё последнее послание. Что-то его тревожило, но он закрыл на это глаза...
Рука лениво поднялась к дверному звонку. Тревога не покидала его, но он уже всё решил для себя. Решил идти до конца. Возможно, до своего конца.
Дверь быстро распахнул высокий парень. Джисон заворожённо оглядел всё тело. В голове быстро проплыла мысль, что он, словно сошёл с обложки журнала. Хоть это и была правдой. Минхо гостеприимно махнул рукой, после закрывая за Джисоном дверь.
— Ну привет, — раздался хриплый голос позади.
— Привет, — мягко ответил Хан, смущённо улыбаясь.
— Проходи, не стой столбом, — тихо бросив смешок, Ли прошёл в гостевое помещение, усаживаясь на чёрный кожаный диван.
Джисон, сглотнув вязкий ком слюны, разулся и скинул с себя сумку с кофтой, оставляя их в прихожей. Квартира была оформлена в тёмных тонах, а свет и вовсе был тускл для такого интерьера. Но глаз цепляла дверь, что была окрашена в алый, словно бурлящая кровь в жилах, дверь.
— Прости за любопытство, но что там?, — усаживаясь рядом, он принял бокал из руки Минхо.
— Ничего такого, простая комната, — без энтузиазма ответил он, — Лучше расскажи о себе и чем же я тебя привлёк, — глаза сузились в кошачий прищур, а губы прилипли к хрупкому стеклу бокала, принимая в полость рта сладковатую жидкость.
— Ну, зовут меня Джисон, мне двадцать пять, являюсь продюсером в группе лучшего друга, — спокойно рассказал Хан, отпивая красное вино, — А вот на счёт тебя, — он замялся, не зная, как правильно выразить свои чувства.
Его любовный объект прямо перед ним. Ведёт с ним обычную беседу. В голове так и не укладывалось, что сейчас Джисон сидит дома у всемирноизвестной модели. На его месте, любой бы уже потащил Минхо в постель. Но он не такой. Он хотел узнать о нём больше. Узнать его всего, а не тащить его для утех и удовлетворения. Сердце билось в конвульсиях, но Джисон виду не подавал, спокойно сидя рядом с Ли, ощущая на себе его острый взор, что словно оценивал его.
Джисон повторил за ним, не желая отставать и искать ответ на его вопрос о нём же.
Красная жижа стекала по стенкам глотки, проникая в желудок. Теперь вкус казался горьковатым и кислым, отдавая чем-то вязким и неприятным. Взгляд кинулся к той самой бутылке, из которой Ли наливал им ту самую красно-багровую жидкость. На этикетки числилось вино, но белое. Теперь до Джисона стало доходить, что что-то тут не так.
— Полюбезничаем дальше или приступим к чему-то более интересному и откровенному?, — как гром среди ясного неба, раздался голос Минхо словно что-то почувствовав.
— Знаешь, я думаю, что нам стоит узнать друг друга лучше. Приглашаю в ресторан, но завтра. Как тебе идея?, — Хан стал вставать с мягкого дивана, стараясь даже не смотреть на мужчину своей мечты, что сейчас отпугивал, нежели притягивал.
— Что же случилось, Хан Джисон? Испугался ответственности?, — кошачий прищур так и не сошёл с лица Ли, анализируя каждое движение Джисона.
Здравые мысли долбили по вискам, но тело не слушалось, став ватным. Сделав лишь шаг, как Хан тут же упал. Ноги не держали его, а руки не слушались. Он, словно кукла, безмолвно сидел на мраморном полу чёрно-золотистого цвета.
— Я..я не говорил тебе своей фамилии, — промямлил он, стараясь подняться.
— Да? Что ж, рано сдал себя, — ухмылка растеклась по лицу, — Ты безумно милый и красивый, прости, но тебе стать моей куклой. А так бы я показал тебе ту интересующую тебя дверь, — фраза отдавала некой колкостью и леденящей обидой, но ни как не милый и добрым нравом, что он выдавал на своих эфирах и интервью.
Хотелось отключить себе мозг, чтобы он перестал долбить по вискам мыслями, ведь Хан уже всё решил для себя.
Будь я даже куклой, но я навсегда останусь лишь с тобой, до конца своих дней...
— Пойдём, хочу расслабиться, — вновь эта гадкая ухмылка и кошачьи глаза, что смотрели на Джисона, как на добычу, попавшую в ловушку.
Влюблённость закрывала глаза на всё. Даже на тёмную душу любви, что являлась целым миром для людей. Ты отдаёшься в неё полностью, пока она тебя окончательно не сожрёт, не оставляя после себя и костей. Ты тонешь в водовороте чувств экстаза и эйфории, пока реальность не ударит тебя лицом об асфальт, размазывая в мясо, пытаясь привести в чувства. Но даже так тебе всё равно. Ты продолжаешь любить. Любить так, словно это твой глоток свежего воздуха, что ты никогда не ощутишь своими забитыми лёгкими тяжестью пыли и смрада. Любовь делает нас слабыми и сильными одновременно. Она дарит нам силы, но в тот же миг окунает головой в воду, заполоняя все дыхательные пути. Ты становишься зависим, словно от наркотиков, что дарят тебе хоть какие-то ложные эмоции и чувства. Но даже так, ты начинаешь подсознательно понимать, что это лишь спектакль без финала. Без тех самых кулис, что могли бы стать для тебя свободой. Любовь, словно клетка, в которой ты та самая птица вез воли слов и действий, живущая по приказам хозяина. Ты закрываешь глаза и на это, отбрасывая свой разум в тёмные пучины. Оставаясь один на один с тем Адом, что тебе предстоит прожить день за днём.
Мягкое и тонкое тело поволокли в другую комнату, более мрачную и устрашающую. Туда, где обитал сам Дьявол, готовя тебе вечные муки. Оттуда не сбежать. Это станет твоим личным Адом, отделённым от всего мира.
— Зачем я тебе?, — вяло и тихо спросил Джисон, ежась от холодной постели под оголённым телом.
— Я же тебе уже сказал, принцесса. Ты теперь только мой. Моя личная куколка. Я не сделаю тебе больно, не переживай. Лишь не раскрывай рот лишний раз.
Минхо стянул с себя махровый халат, скидывая его на пол. Джисон хотел бы сделать хоть что-то, но тело так и не слушалось.
— Зачем тебе это? Зачем.., — промямлив это, он поёжился от холода.
Минхо молча стягивал тряпку за тряпкой, что являлись одеждой Джисона. Оголённое тело лежало обессиленно и мнимо. Джисон больше не старался что-то говорить и спрашивать. Он просто лежал, наблюдая за действия своей любви.
— Ты не только личиком прекрасен, — послышался томный вздох из грудины.
Ледяные руки аккуратно очерчивали каждый изгиб тонкого и такого хрупкого тела. Влага скопилась и скатывалась куда-то вниз. Джисон плакал, но улыбка так и не сходила с лица. Он был влюблён в Минхо, поэтому был готов на всё. Чувство страха сменилось чувством скорейшей смерти. Смерти их двоих...
— Ну что ты, мой хороший, я не сделаю тебе больно.
Длинные пальцы скользнули к щекам Джисона, смахивая его слёзы. Тело стало бросать в дрожь. Сердце попускало удары раз за разом. Джисон был очарован Минхо. Их губы слились. Поцелуй был с толикой животного напора. Минхо врывался в рот Джисона своим языком, словно торнадо. Но а Джисон просто принимал и отвечал. В голове крутилась мысль, что он хоть так находиться с Ли Минхо, не смотря на всё то, что происходит сейчас. Не взирая на то, что он вскоре станет пленником возлюбленного им. От части, это даже дарило некий ложный покой. Он не с кем-то. Он с ним.
Язык юрко скользил по чужому. Губы жадно были искусаны. Струйки крови, стекающие по нежным губам Джисона, были слизаны Минхо, что получал только удовольствие от этого. Всхлипы заменились полустонами, когда Ли ловко стал растягивать колечко мышц Джисона.
— Как же ты прекрасен... просто идеален, — повторял из раза в раз Минхо, оставляя многочисленные засосы на белёсой кожи Джисона.
Тело стало отзываться на приказы мозга, но Джисон не воспользовался моментом, что бы оттолкнуть Минхо. Он просто наслаждался, утопая в чувстве упоения его сердца. Тревожность и страх за собственную жизнь пытались докричаться до своего владельца, но Джисон не отзывался, он просто отключился от мира.
Минхо, словно животное, вбивался в небольшое тело, гонясь за собственными ощущениями, наплевав на комфорт Джисона. А тот молчал. Молчал и принимал. Принимал Минхо и все адские муки, которые он ощущал. Слёзы хлестали с каждым разом большей порцией. Стоны заменялись вскриками. Он чувствовал не наслаждение – он чувствовал лишь боль. Член Ли был не маленьких размеров, а Хан не был достаточно растянут для такого. Он ощутил что-то тёплое, скорее обжигающее внутри себя. Минхо остановился. Указательный палец что-то подцепил, а на лице мужчины выразилась нездоровая улыбка. Джисон неохотно посмотрел на то, что рассматривал Минхо. Это была кровь. Алая жидкость стекала по пальцу Минхо, а он ублажался. Слизав это, он довольно промурлыкал.
— Прекрасно. Ты весь прекрасен, — довольно утвердил он, вновь возобновив толчки.
Они были рваными и слишком резкие. Джисон уже не чувствовал своего тела. Он уже ничего не чувствовал. Тело обмякло, а он потерял сознание от без душно раздирающей боли.
Перед глазами стояла муть пелены, загораживая взор. Яркая вспышка ослепила. Послышались шаги. Джисон пытался контролировать тело и выбраться из того, что держало его, но попытки были тщетны. Голова безмолвно повисла. Внутри всё гудело от мучительной боли. Вырвался жалобный скулёж, а в ответ смешок.
— Сладкий, как себя чувствуешь?, — указательный палец подцепил подборок, сравнивая их взгляды, — Какой же ты замечательный, — вдруг вырвалось из уст хрипцой.
Джисон молчал, не имея сил сказать что-либо. Тело ломило, а голова гудела. Боль тупым зовов звучала внутри. Грудную клетку колола, слова душа ломалась с каждым разов всё больше. Сердце словно перестало биться. Посмотрев в чёрные, как смоль, глаза, Джисон слегка улыбнулся. Он видел эти глаза во второй раз: вчера и сейчас. Ранее у Минхо горели глаза жизнью и добром, а сейчас властью и надменностью. Но даже так он не хотел делить его с кем-либо.
— Я вижу в твоих глазах счастье, а не страх. Как странно, — прокомментировал Ли, убирая руку.
— Ведь я с тобой, а остальное меня не тревожит, — выдавив из себя последние силы, он взглянул на Минхо с улыбкой.
Ли поднял бровь в вопросе, став изучать Джисона. Парень был закован кандалы, что висели с потолка. Тело было прикрыто рубашкой Минхо, но не застёгнута. Виделись все его засосы, что он оставил. Это было завораживающее зрелище.
— Если ты будешь вести себя тихо, то я позволю играть нам счастливые отношения. Ты моя куколка. Самая прекрасная из всех, кто был.
Он достал небольшой ключ из кармана, показав его Джисону.
Джисон играл счастливого парнёра уже неделю. Он побывал с Минхо на некоторых закрытых вечеринках в роли его парня, продолжая играть спектакль. И у него даже получалось. Получалась лишний раз говорить, делать какие-то действия. В основном молчал и делал то, что говорил Минхо, всегда кружа рядом с ним. И Ли его не трогал. Не трогал, если справлялся со своими обязанностями. А если нет, то наказывал. Эти наказания были нечем, по сравнению с душевными страданиями. Рядом с Минхо всегда крутились девушки и парни, пытающиеся затащить его в кровать. А он и не был против, но не позволял уходить в компании с кем-то, кроме Джисона. Хан всё видел и молчал. Он не имел права устраивать истерики или даже просто указать Минхо на то, что ему неприятно видеть кого-то рядом с ним. Любовь продолжала закрывать глаза, но отголоски здравого рассудка колотили в колокол, пытаясь достучаться. Джисон знал, рано или поздно его начнёт искать его группа. Знал и чувствовал. Он не выходит на связь уже неделю, а это пагубно скажется на их репутации. А они все дорожили ей, поэтому не могли позволять себе таких исчезновений без причины.
Сидя в гостиной с книгой в руках, пытаясь скоротать время пока Минхо нет, он пытался разобраться в себе. Зачем он терпит это. Зачем продолжает быть здесь. Зачем он вообще всё это терпит, тихо сидя в углу. Он был тем, кто ненавидел молчать и терпеть. Он был тем, кто всегда полагался только на мозг. Был тем, кто смог отстоять себя. А сейчас.. сейчас он ничтожен. Его не отгородили от мира, но следили за ним. Его телефон всегда был рядом, но он боялся брать его в руки. Но сейчас, когда пришло уведомление, он всё же решил проверить. Это был неизвестный аккаунт. Зайдя в чат, он увидел как Минхо ласкал какую-то девушку, прижимая её к себе. Он явно был пьян, но пока Джисон не убедится в этом – не мог сказать точно. Что-то внутри окончательно разрушилось. Взор окутал туман, а радужка почернела. Мораль окончательно покинула его. Так же он заметил и сообщения от Бан Чана, что был очень зол на пропажу Джисона, но последние сообщения зацепили его взор куда больше.
[Чан]: Я был у тебя дома. Тут можно ужастики снимать, но не в этом суть. Ты уехал к Минхо и больше не выходил на связь. Ещё и эта записка. Хан, ты серьёзно? Ты поехал к нему и никому не сказал?! Да даже мне! Ты идиот просто! Если до вечера не выйдешь на связь, то я вызываю копов и мы едем к этому твоему Минхо.
Прочитав сообщение, он понял, что не может всё вот так оставить. Удалив это сообщение у себя в диалоге, он стал действовать. Тело всегда было вялым и не всегда контролируемым, но он мог двигаться, а это уже многое позволяло. Скоро должен был вернуться Минхо, явно злой.
Как Джисон и предполагал, Ли вернулся пьяный и явно чем-то недоволен. Войдя в спальню, он сразу набросился на Джисона, что спокойно укладывался спать. Клыки впились в нежную кожу, разрывая её. Но Джисон даже не пискнул. Сердце разрывалось, но он терпел. Ледяные руки срывали одежду с парня и с себя. Все действия были резкими и импульсивными. Член сразу вошёл во всю длину под стон Джисона. К этому невозможно привыкнуть. Невозможно привыкнуть к насилию. Твои сердце, душу и тело разрывают на мелкие куски, а ты молчишь, тая всё в себе. Ты вне воли. Ты не имеешь права на ошибки и слова. Ты – лишь кукла в пыльном серванте, стоявшая там годами без внимания.
Перед глазами всплывали все моменты, где к Минхо клеились и пытались флиртовать, а он и не отгонял их. Фото, где он обнимался с какой-то девушкой, оставив Джисона дома, не имея настроения брать его с собой и следить за ним, хоть тот и не давал повода на свободу и мольбу о ней. Он был тих и мним, принимая всё, уничтожая себя.
Такт был звериный. Удушье следовало следом. Кислорода просто не хватало даже на один вздох. Лёгкие опустошались, а тело гудело от боли. Минхо впивался в него зубами, разрывая плоть до кровавых следов. Руки сжимали талию до синяков, вжимая бренное тело в кровать, продолжая срываться на парне. Джисон никогда не получал от этого удовольствия. Его мир рухнул ещё неделю назад, стоило ему перешагнуть порог дома мужчины. Слёзы тихо текли по щекам. Он просто лежал, принимая Минхо в себе. Тупая боль отдала в голову, сжимая виски в своих тисках.
В голове крутилось одно и то же, давая надежду на освобождение. Рука скользнула под подушку, доставая от туда кухонный нож. Резкое движение и точно в цель. Лезвие вошло прямо в сердце, а толчки остановились. Взгляд встретился со взглядом Джисона, что улыбался.
— Прости, но я не мог всё так оставить. Ты мой и больше ничей. Моя смерть была напрасной, но наша.. наша станет освобождением.
Закончив свою речь, он прокрутил рукоятку, расширяя рану и не оставляя шанса на его спасение. Кровь хлынула ему на лицо, озарённое улыбкой и слезами. Достав нож, Минхо упал на него, придавив своим телом. Посмотрев последний раз на мужчину, он прошептал тихое: "Прости". Холодное лезвие вошло в плоть, разрывая сердце…
В ту полуночь он обещал разорвать их сердца, наконец освободив их гнусные души от этого грязного мира…
«Если я не выйду на связь в течение пары дней, то знайте, что я вас всех любил. Спасибо, что были со мной. Спасибо, что разрешили помочь вам осуществить ваши мечты. Простите, что не смог завершить их осуществления. Простите, что подставил вас. Я решил всё для себя. Я должен быть с ним ни смотря ни на что. Я готов принять любую участь, лишь быть рядом с ним. Я готов даже на смерть, но с ним. Я люблю вас, простите меня…