Mint-chocolate dessert
Истинные – это судьба, которая связывает партнёров крепчайшими узами. Истинные, что становятся редкостью с каждым десятилетием. Истинные – редкость в повседневной жизни. Они предназначены быть вместе с самого рождения, но жизнь, порой, играет злую шутку с невинными душами, разбрасывая их в разные концы Земного шара.
Каждому человеку в этом мире присущ свой уникальный запах. Он вызывает дикое желание, словно голод, сворачивая желудок истинных. Запах тихий для других, но ударяет волной аромата и феромонов истинной душе, что хоть как-то облегчает поиск своей судьбы.
Истинные – должны быть вместе, невзирая на их статус и положения в жизни.
— Ты пробил его?, — лениво подёргивая ногой, спросил парень, сидя вальяжно на потёртом диване.
— Да, крупная шишка среди нарко-торговли. Возможно мафия, — пролепетал парень в очках, сидя за компьютером.
— Вот это и плохо, и хорошо. Бабла там куча, но это риск жизни.
— Может ну это дело?, — отвлекаясь от яркого монитора, повернулся парень, явно переживая.
— Да не ссы ты. Всё нормально будет. Нужно сделать пару вылазок, чтобы оценить обстановку.
— Риск. Чонин, это слишком большой риск. Ты же понимаешь, что с нами будет, если нас поймают?
— Понимаю конечно. Но, Джисон, это то, что нам нужно. Я устал от лёгких дел. Пора бы и адреналина нам в жизнь подбавить.
— Ты идиот, — устало выдохнул Джисон, снимая свои круглые очки, потирая переносицу.
— Как и ты, иначе бы не работали вместе, — ухмыльнулся он.
Ночной гул ласкал уши. Пока в траве стрекали сверчки, а свет от Луны обволакивал всё своим тусклым светом, двое парней засели в кустах напротив особняка, пяля в окна, откуда горел тёплый искусственный свет ламп, а тени игрались на стекле и шторах.
— Вон, второй этаж, окно справа, — шёпотом отозвался Джисон.
Глаза гуляли по оконным силуэтам, пытаясь выцепить нужный, но их было слишком много. Воздух был влажным и пах свежей травой и мокрым асфальтом, что пыл укатан вокруг особняка. Джисону нравились эти запахи – они успокаивали. Пока Чонин следил за обстановкой, то Джисон просто разбирал воздух на ароматы. Сырые асфальт и трава, лёгкий аромат цветов из здешнего сада, ягодные нотки запаха Чонина и.. и мята! Глаза резко распахнулись и стали искать владельца этого аромата. Сердце быстро застучало, а разум затуманен. Желудок стало сводить, словно он не получал никакой пищи на протяжении недели. Голова пошла кругом. Хотелось вдохнуть мятный аромат как можно глубже, но доставались лишь лёгкие ноты, что манили, словно ребёнка на конфеты.
Чонин обнаружил пропажу друга быстро, став искать его, вертя головой. Повернувшись назад, он заметил его и стал подзывать.
— Джисон?, — тихо спросил Ян, вскоре замечая, что с окна, за которым они следили – уже следят за ними.
— Мятой пахнет.., — резко произнёс это Джисон, ища источник, уходя с их поста.
— Джисон!, — сквозь зубы прикрикнул Ян.
— Мята..обожаю её.., — словно очарованный шептал Джисон.
— Джисон! Нам нужно срочно уходить!
Но он уже не слышал. Его разум, рецепторы и желудок заполонил лишь один аромат – мята. Желудок сводило, а слюновыделение увеличилось. Он искал по территории манящий запах свежей мяты, пока не вышел в открытый сад, что был прекрасен под лунным светом. Запах усилился. Он не чувствовал больше ничего кроме неё. Глаза зацепились за тёмный силуэт, сидящий спокойно в большой беседке. Голова не выдавала разумных мыслей, кроме как: Иди за ароматом. И Джисон пошёл.
— Что же ты тут забыл, сладость?, — отозвался мужской голос с беседки.
Он был притягательным и таким..таким нежным, хоть и отдавал некой хрипцой. Но Джисон таял. Он, очарованный, сел в ту же беседку напротив него.
Лунный свет озарил тёмную пелену, освещая лицо напротив. Острые скулы и нос, глаза, что сияли бликом смоли, накаченное телосложение, просвечивающиеся через белую рубашку. Но тут Джисона озарило: он попал. Перед ним сидел хозяин особняка, который они с Чонином должны были ограбить, но провалились из-за Джисона.
— Меня сюда привёл Ваш аромат.., — робко отозвался Джисон, наконец понимая где он и в какое же дерьмо попал самолично.
Мужчина закурил. Это было так элегантно, что Джисон застыл на месте, просто наблюдая как мужчина подносил сигарету с ментолом к пухлым губам. Он наклонил голову чуть в бок, ожидая ответа от Джисона, улыбаясь, словно кот.
— А!, — Хан очнулся стоило мужчине напротив щёлкнуть пальцами перед его лицом.
— Забавный, — хмыкнул он, поправляя свободной рукой свои волосы, зачёсывая их назад, — Так что?
— Просто пришёл на запах.., — смущённо проговорил он, отводя взгляд от прожигающего взгляда душу.
— И как же ты прошёл через охрану?
— Не знаю.. Я просто шёл и всё..
Наступила тишина. В этот миг умолкли даже сверчки и ветер. Пока Джисон рассматривал предполагаемого главу мафии, то заметил как его грудная клетка вздымается, а ноздри расширяются, будто стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Тут то Джисон понял – они истинные. Ни с кем он не чувствовал такой голод в запахе, как с ним. Никто его так не тянул к себе, как он. Никто не мог удостоится внимания Джисона, как он.
В голову ударила самая худшая идея за всю его жизнь, но аромат мяты ударил с новой волной прямиком в голову, вновь отключая здравый ум.
Встав с места, Джисон подошёл к мужчине, садясь ему на колени, укладывая руки на массивные плечи. Пока его изучали взглядом, то он действовал. Нос быстро уткнулся в шею, став втягивать в себя как можно больше аромат мяты, пытаясь им насытиться. Глаза невольно закатывались, а скулёж вырывался бесконтрольно. А он сидел. Сидел и наблюдал, предоставляя доступ к своей белой шее, сам стараясь втянуть аромат молочного шоколада, что исходил от Джисона. Каждая новая волна ароматов ударяла в голову, словно самый дурной наркотик, оставаясь где-то в подкорке сознания, заседая в памяти.
Вернул в сознание голос мужчины, что явился не в самый удачный момент.
— Господин Ли, у нас новости по поводу поставок.
Грубый мужской голос отозвался молотом по голове, наконец отцепляя Джисона от, так называемого, Господина Ли.
— Сейчас подойду. И ещё, пусть Сынмин отвезёт этого парнишку в город, — холодный голос резал уши, словно десяток лезвий по сердце.
В голове Джисона крутилось то самое: отвезите. Он уже не мог представить, что находиться вдали от этого Ли. Сердце бешено заколотилось, а тело бросило в дрожь. Руки вцепились в ворот рубашки, а взгляд остановился на чёрных глазах.
— Я не хочу! Я останусь!, — стал возникать он, забыв где он сейчас и на ком сидит.
— Сладость, ты совсем не представляешь где ты сейчас находишься, — ухмыльнулся он.
— Малыш, это мафия. А мафии с мирными нельзя вообще иметь каких-либо связей, — его руки стали водить по тонким изгибам талии парня, продолжая смотреть ему в глаза, удивляясь, что парень даже не испугался, услышав о мафии.
— Но нас тянет к друг другу! Мы истинные!
Джисон не унимался вплоть до приезда чёрного затонированного вкруг авто. Он всё твердил, что им нельзя быть порознь, невзирая на статус и положение. Но Ли был холоден, хоть и понимал, что парень прав. Но мафии нельзя быть с мирными. Даже истинным.
— Хан Джисон, — вдруг сказал Джисон, обижено отвернувшись.
— Ли Минхо, — также кратко представился мужчина, после закрывая дверь авто, провожая его взглядом. — Найдите всю информацию о нём. Всю. Жду её у себя до вечера. Опоздаете, повыбиваю вам всем ваш гнилой мозг, если просто не снесу бошки. Работайте.
Отдав приказ стоящим рядом мужчинам, он спокойно ушёл в свои покои. Он бы соврал, если бы стал отрицать пустоту внутри, но и объяснял он это своей натурой главы этого мёртвого и гнилого места. Ему нельзя быть с ним. Это будет нарушением всех возможных правил. Это будет нарушением правил Минхо в его голове: один против всех. Он служил этому правилу с самого рождения, и сейчас, спустя двадцать семь лет, не нарушит его. Ни за что.
— Остановите здесь, — холодно попросил Хан, смотря в окно, где мелькали высотки с горящими окнами.
— Господин Ли приказал отвезти Вас домой, — также холодно воспротивился водитель.
— Нет у меня дома, тупоголовый. Останови здесь, — рыкнул он, отстёгиваясь.
Сынмин – водитель и друг Минхо – остановился по требованию Хана. Парень вышел и поплёл куда-то во дворы.
— Минхо, я отвёз его, как ты и просил, — отчитался он.
— Ты, блять, куда его привёз? Вокруг ничего нет, кроме заброшек, — хриплый и грозный голос с хрипцой отозвался по ту сторону телефона.
— Он сам просил тут остановиться, сказав, что дома у него нет, — уже неуверенно ответил Сынмин, возвращаясь к особняку.
— Я из тебя дурь всю выбью так, что будешь харкаться своими органами, если с ним что-то случиться, и не посмотрю, что ты мой друг.
Вызов завершился тремя короткими гудками, а на душе стало неспокойно. Жизни лишаться он уж точно не хотел из-за какого-то сопляка, что решил показать свой характер. Развернувшись, он вернулся на то место, где высадил Джисона. Покинув салон авто, он поплёл вслед за парнем, ориентируясь на шлейф молочного шоколада, что так и витал в воздухе. Он шёл через вечные повороты. В округе, кроме заброшенных зданий, и правда ничего не было. Отличное место для отморозков, что могут лишить жизни заблудшую душу на их территории. Запах шоколада становился ярче и приторнее, но вместе с ним чувствовался и запах лаванды.
— Двое, как и предполагал Минхо. Как этот идиот только определяет это, — фыркнув, он достал пистолет, приближаясь к какому-то подвалу.
Тихий скрип раздала дверь. Внутри никого, но запахи слишком чёткие, а значит они здесь...
— Джисон, ты мудак! Какого хера ты меня оставил одного и ушёл чёрт пойми куда?!, — возникал Чонин, ходя из стороны в сторону.
— Харе оправдываться! Ты ушёл, а меня чуть не приняли два бугаря! Я еле удрал!
— Я не оправдываюсь! Я резко почувствовал аромат мяты. прям яркий и назойливый. Ты сам прекрасно знаешь о чём я. Вот я и ушёл!
— Я же говорил не надо нам ту...
Джисон не успел договорить. Оба обернулись на входную дверь их убежища. Оттуда исходил аромат цитруса.
— Какого ещё Минхо, — огрызнулся Ян, достав пистолет.
— Глава мафии, куда мы сегодня забрались, мудила!, — он повторил за Чонином, после прячась в тёмных углах помещения, приглушив свет.
Раздался скрип двери. Следом послышались шаги по лестнице, а аромат цитруса стал ярче. Шаги были тяжёлыми и медленными, хоть и старались быть менее шумными. Как только он оказался внизу и показал себя с орудием в руках, послышался выстрел. Руку обожгло порохом, а из рук вылетел пистолет. Обернувшись, он лицезрел двоих. Один держал его на прицеле, пока второй включал свет.
— И какого ты попёрся за мной?, — прорычал Джисон, не сводя с него огнестрельное.
— Если бы ты сдох здесь, то следом бы сдох я, чего я не хочу, — честно ответил Сынмин.
— Без бошки бы тебе шло куда больше, — оскалился Хан, но тут его успокоил Чонин. — И что это значит?
— Ты обожаешь мяту, а я цитрус, — ответил Ян, подходя к мужчине.
— О боже, — выдохнув, Джисон ушёл от них на улицу.
Ночная прохлада обдавала лицо свежестью и затхлостью этого заброшенного района. Умиротворение убаюкивало душу, освобождая её. Они зарабатывали грабежом последние пять лет, пытаясь выжить в этом прогнившем мире. Это было не всегда. Они пытались работать на жизнь, пытались жить честно, работая, словно кони в поле, но даже так не смогли, уйдя в криминал. Они не хотели, но жизнь не оставила им выбора. Первые дела были напряжные, но проходили успешно. Ну а там понеслось.
Вспоминая это всё, Джисон даже улыбнулся. Вспоминал и то, как Чонин ликовал или отчитывал его. Но даже это наводило только приятное. Позади послышался выстрел. Выстрел был из подвала, поэтому Джисон быстро вернулся обратно, переживая, что с Чонином могло что-то случиться.
Забежав во внутрь, он лицезрел то, что привело его в шок: Чонин стоял над Сынмином с пистолетом руках. На лице была жадная улыбка и горящие глаза.
Чонин и не замечал Джисона, что стоял в проходе, держа огнестрел наготове.
— Ты останешься со мной и ни к какому Минхо не пойдёшь. Ты мой и только мой, — он провёл по щеке Сынмина длинными худыми пальцами, приподнимая подбородок, чтобы сравнять из взгляды.
— Чонин? Что происходит?, — тревожился Хан, медленно подходя ближе.
Чонин выставил на него пистолет, смотря безумными глазами.
— Джисон-и, у тебя же есть номер этого вашего Минхо? Свяжись с ним. Передай, что Сынмин останется у нас.
— Чонин, ты идиот? Ствол убери блять. Бошку отшибло совсем? Нет у меня его номера. Откуда у мирного номер мафии? Думай головой, а не членом, мудила, — он продолжал приближаться, не сводя глаз с друга, если его можно так назвать теперь.
— На, — он подкатил телефон Сынмина, не уводя с прицела Джисона. — Звони, иначе я пристрелю его, а потом себя.
Голос Чонина был слишком решительным, а в глазах горел нездоровый огонь. Джисон послушался. Найдя контакт Минхо, он набрал его, ожидая ответа.
— Если ты звонишь сказать, что Джисона пришили, то я лично приеду и снесу тебе голову на этом же месте, — быстро отозвался грубый голос.
— Не знаю рад ты или нет, но я пока жив, — тускло отреагировал Хан, не сводя глаз с Чонина.
— Где Сынмин? И в смысле пока?, — грубый голос сменился на мягкий, но настороженный.
— Сынмин тут немножко в заложниках у моего друга с простреленной ногой сидит. Ну, он у нас останется, ты не против? А иначе меня пристрелят немножко.
— Что у вас там происходит?, — на фоне слышались быстрые шаги, а после и звук мотора авто.
— Ну, как я понял, то они истинные. Теперь Чонин не хочет отпускать Сынмина. А я просто за компанию с дыркой от пули буду, — спокойно проговорил Хан.
— Если он приедет, то ляжем тут все, Джисон, ты слышал?, — прикрикнул Чонин.
— Да слышал я, — в тон ответил Хан, тут же начав шептать: — Отследи по геолокации телефон Сынмина, мне пора.
— Оставайся на связи! Джисон!, — но вызов уже завершили. — Блядство!
— Чонин, давай успокоимся, — Джисон убрал телефон в карман, вновь в руки взяв пистолет, — Нам не нужны жертвы.
— Ты же сам сказал, что ты за компанию. Сомневаюсь, что твой Минхо будет горевать, если потеряет истинного. Он ведь в мафии. А в мафии нет места мирным. Так давай же закончим это всё не начав. Нет жизни без истинного, когда ты его нашёл, — рассуждал Ян.
Джисон слушал всё это, молясь, что его план не сорвётся. И Сынмин его понял. Джисон подмигнул ему, когда Чонин отвёл взгляд на Сынмина.
— Чонин, мы будем вместе, если ты уберёшь пистолет.
— Я не верю тебе, ведь ты друг Минхо, а тот и вовсе глава, — хмыкнул Ян, но тут же зашипел, когда Хан выстрелил в пистолет, выбив его из руки.
Он набросился на Чонина, приложив ему прикладом, отключая его.
— С Сынмином всё хорошо?, — волновался Джисон, пытаясь контролировать себя, прогуливаясь по саду Минхо вместе с ним.
— Да. Отлёживается у себя в комнате. Чонин тоже пришёл в себя. Теперь во всю его обхаживает. Пытается вину загладить, — спокойно ответил Минхо.
— Это хорошо, — односложно ответил Хан, хотя в душе целое торнадо из чувств и слов.
Это торнадо с каждой их встречей усиливался. Будь это простой взгляд или очередная прогулка по саду. Они с Чонином временно перебрались в особняк Минхо, хоть тот и был против, но Чонин был настроен серьёзно, и Минхо уступил ему. Джисон хотел сказать слишком много: рассказать ему о себе и своей жизни; строить планы на будущее; быть рядом с тем, кто с рождения является его истинной душой, предназначенной самой судьбой. Они были разных статусов и положения в жизни. Минхо был главой мафии и был при деньгах, хоть и заработанных нелегально. Джисон же выживал, являясь обычным вором, пытаясь сводить концы с концами. Но их связывало само небо, выстраивая их судьбы звёздами в ночном океане, освещённом Луной.
Они истинные, а значит должны быть вместе, ни смотря ни на что.
— Минхо.., — робко начал Джисон, будто боясь спугнуть мужчину.
— М?, — промычав, он посмотрел на Джисона, приподняв правую бровь в вопросе.
— Прости нас за Сынмина и, что вновь оказались здесь. Я не думал, что всё вот так обернётся…, — он мямлил и запинался. Душа требовала не этих слов, но он держал их в себе, не желая выпустить на Минхо всё своё нутро, что кричало о их совместимости.
— Ничего страшного. Как только Сынмин поправится, то сам решит, что ему делать: уйти или остаться. Хотя уйти от мафии и остаться живым – целое чудо, — он хмыкнул, закурив сигарету. — Вам нельзя здесь оставаться. Ни тебе, ни Чонину. Тебе так особенно.
— Но мы истинные, — прошептал Джисон, усаживаясь рядом с Минхо, придя в уже знакомую беседку.
— Истинные или нет – неважно. Мафии нельзя быть с мирными, пойми. Даже если нас тянет к другу другу, то это уже не исправить. Наша встреча была ошибкой с самого начала, но она произошла. Единственное, что нам остаётся, так это умирать в муках, словно голодные псы в зиму, — Минхо был спокоен, что не сказать о Джисоне. Внутри всё закипало от того, какой же Минхо спокойный и так умиротворённо говорит о их вечной разлуке.
Это не давало Джисону покоя. Нутро не просто просило, оно требовало, что бы они были вместе. Долбило по вискам и сердцу, словно молот кузнецов по стали. Мир застыл, пока Хан пытался принять всё то, что говорил Ли. Пытался, но не выходило. С чего он должен просто взять и бросить истинного, которого искал двадцать четыре года? С чего он должен находиться вдали от него вновь? Это не укладывалось в голове.
— Переспи со мной, — он положил руки на колени, сжимая их, повернувшись на Минхо, смотря ему прямо в чёрные, словно смоль, глаза.
— Что? Ты сейчас серьёзно?, — Минхо опешил и насторожился. Он знал к чему это придёт. Знал, но питал надежды где-то в глубине своего замёршего сердца.
— Да. Переспи со мной. Всего раз. И я уйду навсегда. Обещаю, — он был решителен, но грудную клетку разрывало от своего же обещания. Он уже не мог представить жизни без Минхо. Не мог, но пытался. Вновь и вновь…
Минхо молчал долго, всматриваясь в глаза Джисона, будто пытаясь разглядеть его душу полностью. Его глаза горели огнём решимости. Но за ему ярким пламенем скрывался маленький, почти затухший, огонёк, питающий надежду о их существование вместе. Сердце кольнуло, словно отвалился осколок айсберга. Грудная клетка стала вздыматься быстрее и сильнее, стараясь впитывать в себя весь аромат шоколада, исходящий от Джисона. Это было двойным выстрелом в голову: он признавал в Джисоне истинного и он безумно обожал шоколад, мечтая питаться лишь им.
— Ты обожаешь шоколад. Так насладись же новой сластью в первый и последний раз, — Джисон улыбнулся. Но эта улыбка была натянутой, скрывая за собой боль. По щеке предательски покатилась слеза, а за ней вторая.
Ли ничего не ответил. В голове промелькнула картина, как он вылизывает Джисона, пытаясь насытиться им полностью.
Нездоровое пламя вспыхнуло в глазах Минхо. Он притянул Джисона к себе за руку, усаживая на свои бёдра, умещая руки на ягодицах, сжимая и разжимая, словно антистресс. Губы быстро слились с чужими, сминая их с диким, голодным напором. Аромат шоколада и мяты разнёсся не только по лёгким, но и в желудок, сворачивая его только сильнее. Юркий язык Минхо быстро расставил свои порядки во рту Джисона, вытесняя его собственный язык, что кружил вокруг него. От такого напора Джисон проскулил в губы, елозя задницей по бугру набухшего члена, ловя губами томные вздохи Минхо.
Никого не волновало, что они находятся в открытом саду с открытой беседкой. А если кто и заявится, то в его голову полетит пуля. Минхо был уверен в своих подопечных. Уверен, что никто и не явится. Смесь шоколада и мяты было бы сложно не заметить. И не знать, что сад – любимое место Минхо. А значит туда вход и не всем разрешён.
Минхо ловил каждый скулёж и выдох Джисона. Голову кружил вкус и запах шоколада. Он был, словно самый сильнодействующий наркотик. Наркотик, что принадлежит только Ли Минхо. Такой товар не выставишь на продажу, а если кто и решит опробовать, поверив в себя, то станет блевать кровью, выплевывая свои внутренности, после получая пулю в лоб. Минхо не сможет оставить Джисона. Он стал свежим воздухом и новым гладком для него.
Отпрянув от пухлых и красный губ Джисона, Минхо принялся исцеловывать шею, втягивая в себя ещё больше шоколада. Руки поднялась ко рту, проталкивая пальцы в полость, смачивая их слюной Джисона, что так трепетно посасывал их. Шея была украшена багровыми пятнами. Рука полезла по спортивные штаны парня, достигая расселины и колечка мышц. Бельё уже было пропитано сладостью. Были липко и неприятно. Длинные пальцы размазывали природную смазку Джисона, выделяющаяся с каждый разом больше и быстрее. Первый палец проскользнул вовнутрь. Раздался приглушённый стон на ухо Минхо. Улыбка разошлась до ушей, в формате Чеширского кота. Ему нравилось и он не мог больше отрицать это. Ему было мало Джисона. Он скучал по нему ещё тогда, как только тот сел в машину, уезжая. Скучал, но пытался отгородиться от подобных чувств, делающие его слабым. Но теперь он понял: рядом с Джисоном он не становится слабым, он становится сильным и нужным. Именно этого ему не хватало всё это время: близости души.
Второй палец вошёл следом, растягивая тесные стенки в форме ножниц. Стоны стали ярче, а вздохи более томные. В спине образовался изгиб, а тело стало ответно насаживаться на длинные пальцы, желая получить большего.
— Минхо-я~, — протянул Джисон, стоило пальцам достигнуть простаты. — Хорошо… хочу больше…, — он терялся в словах и своих стонах, сбиваясь с мысли.
— Ты уверен, что готов сейчас? Я не растянул тебя толком, — он протолкнул третий палец, получая в ответ некий визг вперемешку со стоном.
— Да, — он суматошно качал головой, насаживаясь активнее.
Дальше слов не было – были лишь действия. Минхо вынул пальцы и достал руку из штанов, стягивая их, как только Джисон встал на ноги. Одна из штанин так и продолжила висеть на ноге вместе с боксерами. Джисон уместился обратно на массивные оголённые бёдра. Ли также стянул и с себя чёрные строгие брюки до щиколоток. Рубашка была расстегнута, предоставляя Джисону рассмотрел накаченное телосложение. Нос быстро прильнул к белой шее, втягивая в себя очередную порцию мяты. Голова была пуста. Желудок всё ещё сводило, но не так сильно, как в первый раз. Разум кричал о продолжении. И Джисон повёлся. Губы стали исследовать шею, метя пятнами, присваивая Минхо себе. Он бы хотел метку, безумно хотел, но Ли явно не одобрит это. А ведь он пообещал, что это их последняя встреча…
Отцепившись от шеи, Хан самостоятельно насадился на член Минхо. Ли прошипел от узости, а Хан простонал от желанной заполненности.
Не привыкая, он стал активно подмахивать бёрдами, выходя практически полностью – насаживаясь до хлопка, попадая по простате. Хлюпанье, мокрые шлепки от смазки и стоны – были слышны на весь сад, но никто не сдерживался. Минхо уместил руки на ягодицах. Одной рукой он отмазал пальцы в смазке Джисона, пробуя на вкус.
— Сладкий. Слаще шоколада, — прорычал он, ухватив обеими руками задницу Джисона, став насаживать его грубее.
Зад горел от постоянных шлепков, но Джисона это не волновало. Как бы он не погружался в процесс, отдаваясь полностью, но всё также мыслил, что это первый и единственный раз, когда они будут проводить время наедине. Сердце кололо, словно маленькие иголочки впивались по всему органу. Грудную клетку разрывали не только стоны ублажения, но и стоны боли от предстоящей утраты.
Ритм был не просто быстрым – он был диким, как стая волков при виде добычи. Минхо буквально впивал зад Джисона в свои бёдра, проталкивая член прямо в простату. Джисон скулил, стонал, надрывал глотку. Но было слишком хорошо. Остановиться – значит сдаться, оставив своего истинного навсегда.
Финальные толчки привели к разрядки обоих. Джисон излился на торс Минхо, попадая ему на лицо. Минхо же излился в него. Остатки на лице, Ли слизал без какой-либо брезгливости.
— Шоколад.. мой самый лучший шоколад в жизни, — он улыбнулся, смотря в затуманенные глаза Джисона.
Слёзы пошли самостоятельно, даже через попытки их контролировать. Хан упал обмякшим телом на мужчину, отключаясь.
— Не переживай, я не дам тебе выполнить твоё обещание. Ты не сможешь.
Минхо вцепился в шею Джисона зубами до струек крови. Из бессознательного парня вышел стон. Место укуса засветилось ярким светом на пару секунд, тут же утихая.
Ли Минхо поставил метку Хан Джисону, доказав, что он теперь только его.
Прошло несколько дней с момента метки. Джисон не находил себе места, убиваясь. Он не мог без Минхо. Не мог, но обида брала выше: он вновь вернул его, оставив умирать вдали. Он не ел, не пил, не спал. Его мучила боль, раздирающая душу на кусочки. Чонин остался же в особняке, угрожаю Минхо застрелить Сынмина и себя, если он разделит их. Хоть он и был в разуме, но стоял на своём. Джисон пытался. Пытался сделать также, но у него не вышло. Даже заряженный пистолет у виска не остановил Минхо отправить его “домой”. Ли дорожил Сынмином, но не дорожил Джисоном. Это убивало куда сильнее, нежели он оставил его. Джисона мучали вопросы: Зачем он оставил метку, если вышвырнул меня? Зачем он согласился потрахаться со мной? Почему нельзя оставить свои ебучие головные правила для истинной души?!
Минхо сам знал, что делает. Знал, но пошёл на поводу инстинктов, пока разум не дал кувалдой по голове, приводя его в себя. Метку уже не снять. Ты, либо с истинным, либо умираешь от боли. А метка не давала о себе забыть. Из-за длительного отсутствия запах владельца метки – она начинает жечь, словно выжигая кожу. Это муки и страдания, сравнимые со смертью.
Рука потянулась к пистолету, что лежал всё это время на столе. Мыслей в голове было слишком много. В его голове слишком много того, кто второй раз бросает его, причиняя боль, раскалывая его сердце на мелкие частицы. Ему надело выживать и жить в муках от недостатка истинного рядом, ощущая постоянную боль от метки. Свободной рукой он провёл в последний раз по укусу, что останется с ним навсегда.
— Говорят, если провести по метке рукой, то владелец ощутит прикосновение и услышит твои мысли, — он усмехнулся со своего же бреда, подставляя пистолет к виску. — Прости меня, Ли Минхо. Прости, что тебе досталась такая уродливая и несчастная душа, ставшая твоей судьбой. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня, если тебе не наплевать на всё то, что было между нами. Позаботься о Чонине, пожалуйста. Это моя последняя просьба…
Яркая вспышка привела в сознание. Медленно открывая глаза, Джисон увидел белый потолок и тёплый искусственным светом. Туман перед глазами не дал рассмотреть всё детально. Единственное, что он смог определить – прикосновения к своей руке. Это были не просто прикосновения, это был Минхо. Кроме этого, он слышал и Чонина, который..плакал? Открыв глаза окончательно, он повернул голову в сторону, замечая Сынмина, Чонина и Минхо…
— Джисон!, — Чонин вырвался из объятий Сынмина, подбежал к другу. — Как же я переживал, идиот! Ты сдохнуть вздумал!? Какого чёрта!?
— Не кричи так, — прохрипел Хан, пытаясь приподняться. — Смысл жить, когда тебя бросили с меткой на тебе, оставив мучиться в агонии?, — криво улыбнулся Джисон, смотря лишь на Сынмина и Чонина.
— В каком смысле?…, — тихо интересовался Чонин, пытаясь понять происходящее.
Джисон ничего не ответил, отвернув голову к окну. Он был в доме Минхо. Это травило душу только сильнее. Для чего он здесь? Чтобы его вновь выбросили, как щенка?
— Сынмин, Чонин, можно мы поговорим наедине, — спокойно попросил их Минхо.
Они молчали добрые минут пять, как только парни ушли. Никто не хотел начинать первым. Они оба понимали чья это вина: Джисона – ведь он предложил переспать им, зная чем это кончится; Минхо – он повёлся на искушение и оставил метку, после просто выбросив Джисона, как ненужную вещь.
Они оба знали к чему это приведёт. Знали, но повелись на судьбу.
— Джисон, выслушай меня, пожалуйста, — вдруг начал Минхо, поглаживая руку Джисона, стараясь не смотреть ему в глаза. — В ту ночь мы..
— Совершили ошибку? Вновь? Сколько этих ошибок может быть?, — перебил его Джисон, смотря на него заплаканными глазами.
— Нет. Прошу, выслушай меня, — тело бросило в дрожь. Теперь сам Минхо понимал все свои ошибочные действия. Не Джисон был ошибкой, а Минхо. Истинные – редкость для их времени, но они смогли найти друг друга, а он так паршиво обходится со своей судьбой. — В ту ночь я понял, что я был неправ. Не ты совершил ошибку, а я. Я, раз сумел оставить тебя второй раз, который практически привёл к непоправимому. Я боюсь потерять тебя, но и боюсь потерять себя. Боюсь, что перестану быть строгим и холодным, что необходимо для главы этого гнилого места. Но я понял, что ты делаешь меня лишь сильнее. Ты не моя слабость – ты моя сила. Ты моя родная душа, которую я обязан оберегать, а не пытаться избегать. Прошу, прости меня, Джисон, — по щеке прокатилась слеза, которую он не спешил убирать.
— Кинул меня – а я кинул тебя, всё честно. Хотя, я не думал, что меня спасут, и правда готовясь умереть. Но увидеть твои слёзы – уже достижение всемирного масштаба. Да и такого откровенного. Я просто в шоке, — голос порой похрипывал, но уловить его хихиканье не заставило труда.