Леопардовна

Ольга Леонардовна только начинала наклонять чайник над чашкой, как локти ее бессильно опускались.-Антоша, мне совершенно нечего играть. Ты должен написать пьесу.-Напишу, непременно напишу, наливай уже.Медовая струйка начинала литься в чашку, да тут же пресекалась.- Главная роль должна быть так совершенно для меня, что никто не смел даже приступаться.-Да, не изволь сомневаться, передай сахару…Сахарница двумя руками прижималась к груди Ольги Леонардовны, как если в ней находилось самое сокровенные чаяния, надежды, будущность.-Ты должен испросить благословения у Льва Николаевича!Предстоящая премьера уже волновала Ольгу Леонардовну и присутствие графа с семейством представлялась ей цементом успеха.-Ну, зачем это? Он Гамлета, намедни расчехвостил! Что ж…Наконец, наступило полное согласие и сахар погрузился в чай…Лев Николаевич как раз кончил писать про Наполеоновы жирные ляжки в лосинах и взял отдых. В маленьких серых глазках играло что-то, не меньше, чем чистая победа над Бонапартием.-Задумал я пьесу, Лев Николаевич…-начал было Антон Павлович, но тут Толстой бухнул зад рядом с Антон Палычем, сдвинув его по скамеечке, сверкнул озорным глазом и навис над ним.-Сёмки есть? А если найду? – и залился тоненьким счастливым смехом. Антон Палыч покраснел и достал из кармана пригоршню.-Извольте, вот. Совершенно случайно…Толстой разводя ручищи, под сёмки, рассказывал Антон Палычу про дубину народной войны, шелуха с его губ летела картечью, голос громыхал и даже Антону Палычу иногда казалось, что он не на скамейке, а трясется в седле, вцепившись в поводья под раскаты взрывов. На том и раскланялись.Сахарница все дольше задерживалась на груди Книппер и Антон Палыч предпринял следующую попытку.- У меня к вам просьба, Лев Николаевич! Ольга Леонардовна…-Так-так,- перебил его Лев Николаевич, - просьбу я, конечно, выполню, но вперед, скажите мне честно: Толстый и тонкий с меня писан?-Да ничего такого-с!-Толстый какого сословия будет?-Служилый, из мелкопоместных…-Как же он до тайного выслужился?-Да, так-с, рука в столице, то-да-се…Вконец, после допроса, Антон Палыч уже и запамятовал о просьбе. Когда сахар достался к чаю без боя, Антон Павлович, упреждая большую грозу, решился.-Вот, огурцы чудны’е у Елисеева, длиннющие, я взял вам пару,- пока Толстой гулко и со вкусом хрустел огурцом, Антон Палыч скоро начал излагать замысел Вишневого сада…-Рубить надо вишни, решительно, рубить! Только подумать и то кисло делается!- прервал его Толстой.-Постойте, вы же огурец жуете? – поразился Чехов.-Ничуть! Вы еще мою сказку про огурцы не слышали? А эти -вот они, ими только рыцарское сражение устраивать! Чур, мой длинный!-А-а-а-а-а-а-а-а.r.s. Это еще укороченная версия, был еще один неудачный заход Антон Палыча. Заявился он к Толстым с вишневым пирогом от Ольги Леонардовны, думает, уж тут он верно старика зацепит, да и спроворит дело. Лев Николаич хватил кусок пирога, зубами хрустнул, да и глаза выпучил, косточка, говорит попала и боль неимоверная, ты у нас батенька, доктор, должен мой зуб посмотреть,не шатается ли. Да пальцем, пальцем, говорит, что там глазом увидишь. А,Антон Палыч ведь знает, цапнет за палец хитрый старик. Сказался, что мышьяк на столе оставил открытым, да с холерными сегодня дело имел, инфекцию боится запустить, бежал. А толстой ему вслед:- Поклон Лео...ардовне! - да так что Чехов всю дорогу гадал, какую букву он не расслышал "н" или "п"? А дома, Книппер строго спрашивает, -Ну, что? Точно, -п- думает Чехов зло, а налила ему чаю, думает, -Н-е-ет, все-таки - н-.
9 декабря 2019