Четвертая стена (метапроза)

Список книг, где нарушение границ между текстом, автором и читателем возведено в абсолют.

Классика и фундамент: «стены» ломаются здесь

1. «Евгений Онегин» А.С. Пушкин. Блестящий образец ранней метапрозы. «Лирические отступления» — это постоянный диалог Пушкина-повествователя с читателем, обсуждение процесса создания романа, шутки о персонажах («Татьяны милый идеал...»), создающие эффект интимной беседы и подчеркивающие игру в литературу.
2. «Дон Кихот» Мигель де Сервантес. Гениальная многослойная конструкция. Здесь есть «автор» Сид Ахмет Бененхали, который нашел «арабскую рукопись», есть переводчик, есть сам Сервантес, комментирующий это. Персонажи во второй части знают о существовании книги про себя. Это фундамент всей европейской метапрозы.
3. «Тристрам Шенди» Лоренс Стерн. Абсурдный, хаотичный роман XVIII века, где рассказчик постоянно сбивается, не может начать историю своего рождения, рисует графики вместо описаний и прямо обращается к «мадам» и «сэру»-читателю. Идеальный пример тотального разрушения нарратива.
4. «Мастер и Маргарита» М.А. Булгаков. Роман в романе. История Мастера и история Понтия Пилата постоянно сопоставляются, комментируются персонажами (Воландом, Иваном Бездомным), а финальный «покой» — это метафорическое завершение книги внутри книги.

XX век: лаборатория формы

1. «Если одна зимней ночью путник» Итало Кальвино. Апофеоз метапрозы. Вы, Читатель, — главный герой. Вы начинаете читать роман «Если одна зимней ночью путник», но сталкиваетесь с типографской ошибкой... Книга состоит из начал десяти разных романов и истории вашего знакомства с Читательницей. Это манифест о самом акте чтения.
2. «Защита Лужина» В.В. Набоков. Более изощренный пример. Набоков не обращается прямо к читателю, но строит весь роман как шахматную партию, где автор — незримый игрок. Финальный «ход» Лужина — это попытка выйти за пределы романа, осознать, что он персонаж, чья судьба предопределена.
3. «Радуга тяготения» Томас Пинчон (или «Выкрикивается лот 49»). Постмодернистский коллаж, где авторская ирония и игра с культурными кодами создают ощущение, что за текстом стоит не всезнающий рассказчик, а насмешливый и хаотичный демон, собирающий пазл на глазах у читателя.
4. «Бледный огонь» Владимир Набоков. Роман состоит из поэмы из 999 строк поэта Джона Шейда и гигантского, параноидального комментария к ней литературоведа Чарльза Кинбота. Читатель вынужден постоянно «ломать стену» между двумя текстами, чтобы реконструировать три возможные истории: поэта, комментатора и их странных отношений.

Современная проза: игра становится тотальнее

1. «Дом листьев» Марк Z. Даниелевского. Физический объект-кошмар. Разные шрифты, цвет текста, сноски к сноскам, лабиринты из слов на странице, ссылки на несуществующие книги и фильмы. Книга заставляет вас чувствовать себя исследователем, который физически роется в архивах безумного нарратива, стирая грань между своим пространством и пространством текста.
2. «Лавр» Евгений Водолазкин. В «Лавре» есть тонкие метапрозаические моменты (обращения к читателю, игра с языком разных эпох).
3. «Книжный вор» (The Book Thief) Маркуса Зусака: Рассказчик — Смерть, которая иногда обращается к читателю, комментируя ход событий.