Глава 1
Лэйн не идет на занятия. Она спрыгивает с последней ступеньки автобуса, оглядывается по сторонам, точно вор с кучей краденого, и идет в студенческое кафе. Ветер поднимает с тротуара желтые сухие листья, кружит и роняет на ботинки, лужи после вчерашнего дождя покрыты тонкой корочкой прозрачного льда в трещинах. Воздух пахнет обжаренными зернами кофе, корицей, свежими тостами — не с химическим привкусом, как в коридоре миссис Олдридж, а настоящим, с хрустящей коричневой корочкой. Неоновая вывеска Open, тусклая, как старая гирлянда, приветливо мигает.
Кирпичные стены внутри обклеены афишами студенческих спектаклей, приглашениями на вечеринки и лекции. Плитка на полу выщерблена, стулья скрипят. Учащихся мало, буквально по пальцам пересчитать — сидят за ноутбуками, кто-то чертит домашнее задание на огромном листе, кто-то залипает в смартфон. Очереди почти нет. Сегодня за кассой — Лестер. В черной фирменной футболке, огненные вихры лежат так, будто он только что с постели. Впрочем, судя по времени, может, так оно и есть.
— Американо без сахара, — Лэйн тянется в сумку, шарит рукой среди хлама, находит пластик.
— Может, стоит добавить немного ванили, —Лестер ставит стакан под кипящую струю в кофемашину, — или, не знаю, надежды?
— Мне хватит кофеина и разочарования в людях, спасибо.
Лэйн двумя пальцами принимает бумажный стакан, подушечки пальцев жжет. Быстро, чтобы не сгореть, и аккуратно, чтобы не расплескать, девушка достигает столика у окна. Садится, сбрасывает куртку на стул. Стекло мгновенно запотевает от пара, появляются крошки капелек конденсата. Мир размывается до темных цветных пятен. Играет что-то спокойное, но тянущее сердце. Лэйн прикрывает веки и прислушивается. Красивый юношеский голос умоляет не менять прически из-за любви, потому что он любит даже так — даже если она болтает не замолкая, даже если фигура неидеальна. Потому что изъяны делают ее произведением искусства.
«Мой смешной валентин, останься маленьким валентином».
Страницы блокнота мягко шелестят, аккомпанируя, пальцы находят нужную страничку. Здесь спрятан ее — его — портрет. Лэйн ведет подушечкой пальцев по линиям, графит ложится серой чертой, разделяет свет и тень. Борис получается похожим, слишком похожим. Красивый разрез глаз, локон, падающий на лоб, — он убирает его назад рукой. Только что-то неуловимо не то. Лэйн упрямо поджимает рот, добавляет штрих под скулой, затирает уголок губ. Похож, но ненастоящий, не живой; она не может передать взгляд, не может уловить улыбку. Словно это он — и не он одновременно. Лэйн вспоминает свою руку в сильной, изящной ладони, косточку у большого пальца, аккуратные ногти. Ворот красной рубашки расстегнут, и они за красной лентой. Вот она поднимает взгляд — и видит глубокую тень в ямке у шеи. Подбородок с серым намеком на щетину… Лэйн приходится несколько раз сморгнуть, прежде чем она понимает, что она действительно видит его.
Преподавателя русской литературы.
Ладонь обжигает ударом по столешнице — захлопнула страницы слишком резко.
Неприятно стреляет в пояснице — повернулась чересчур быстро, чтобы сунуть блокнот в сумку.
Язык и небо накрывает лавина огня — довольно неумело сделала вид, что занимается обычными делами и просто пьет кофе.
Втягивает холодный воздух, чтобы остудить пожар во рту, и смотрит прямо перед собой круглыми глазами.
Зачем? Зачем? Зачемзачемзачем? Зачемачемачемзачемзачемзачем…
Лэйн вытирает ладони о джинсы, желудок падает в ноги и разбивается, лопается кульком с водой, разлетаясь на крупные брызги.
«Мой смешной валентин, останься маленьким валентином».
Дверь открывается. Он заказывает авторский чай — говорит с прекрасным, чарующим русским акцентом. Раскатистым ррр, твердым ггг во фразе good morning, звенящим ззз в слове please. Ищет глазами, куда бы сесть, — Лэйн чувствует это круглой спиной, она вся сжалась, почти прижала уши, почти прижалась подбородком к столу.
Но она есть, она ждет встречи всем сердцем, и это страшит.
И приходится выпрямляться, приходится улыбнуться — дежурно, но не по-настоящему, не по-живому.
Конечно, помешаете? Конечно, садитесь?
Борис аккуратно ставит стакан с чаем, снимает пальто, вешает на плечики. Садится, незаметным движением пододвигая стул, стряхивает с волос морось так, чтобы не попало на стол.
— Не знала, что вы преподаете, — Лэйн почти обвиняет. Зачем приехал?
Голубые глаза — невинные, небесные, ангельские, — смотрят с нежностью.
— Я мог бы сочинить сказку про культурный обмен, — он вертит стакан чая в красивых руках. Лэйн не отводит взгляда от косточки больших пальцев. — Пока мы стояли в галерее у портрета папы, университет Северной Каролины уже рассматривал мою кандидатуру на место преподавателя. Я не стану врать и скажу прямо, что ехал за вами.
Вдох пахнет корицей и свежими тостами. Ноткой дерева и кожи в дорогих духах. Немного прохлады с улицы, немного тепла от тела.
Выдох пахнет мятной зубной пастой и крепким американо без сахара. Пахнет мятой рубашкой. Пахнет тоской. В носу щиплет, и Лэйн облизывает губы.
Он хороший. Слишком хороший. Она влюбляется как одержимая, сжимает зубы на сердечной жиле, вонзает ногти в легкие, забирается под кожу. Она вложит свое сердце в мужские ладони, позволит запустить руки в рассудок, чтобы тот каждой мысли коснулся красивыми пальцами, заразил собой.
Он хороший, слишком хороший. Он не выдержит, он оторвет ее от своего сердца и сожмет ладонь, раздавит ее сердце, как гнилой фрукт, брызнет мясной сок, красный, вязкий, как венозная кровь.
— Любимица учителя… — слова встают в горле, как гвозди на двести, упираются острием в небо, рвут плоть и утыкаются в кончик носа, отказываются лезть наружу. — Какое клише.
Голубые озера покрываются белым и стылым льдом, промерзают до самого дна.
Дверь открывается с громким стуком, и в кафе влетает Дмитрий. Он подходит слишком быстро, слишком поспешно. Ни Лэйн, ни Борис не удостаивают его и взглядом. Они смотрят друг на друга, и Лэйн закусывает губу изнутри, чтобы не разрыдаться.
Ничего-ничего, оторвать сейчас и не больно, и даже не чувствуется совсем.
— Помешал? — Дмитрий хватает стул от соседнего места, ставит рядом с Лэйн, садится так, чтобы задевать своим коленом ее, целует девушку в висок.
Кладет ладонь поверх ее, сжимает — крепче сжимает руку, в которой спрятана его диковинная игрушка.
Борис переводит взгляд на их переплетенные пальцы, лед в глазах меняется грозовой синевой, и он снова смотрит на Лэйн. Всего на секунду ей кажется, что Борис сильнее сжимает стаканчик с чаем.
— Решил подождать тебя здесь после занятий, — хватка Дмитрия становится крепче, будто он держит не руку, а поводок, — а ты тут уже с мужчиной.
Лэйн чувствует, как под мужскими пальцами начинает болеть кожа, как начинает зудеть в мышцах желание вырвать руку.
— Это… — Лэйн отводит глаза, неловко освобождается от цепких прикосновений, — преподаватель русской литературы. Мы обсуждали Достоевского.
И Борис знает, что она соврала.
Быстрый взгляд на него. Мягкая, корректная улыбка.
Хуже того, он знает, почему соврала.
— Вот как? — Дмитрий на взводе. Гнев дрожит в сдержанном голосе.
— Обсуждали отношение Федора Михайловича к Аполлинарии Сусловой, — Борис отодвигает стакан указательным пальцем, — к женщине, встречавшейся во всех романах великого пятикнижия. Искренность и злоба, кротость и страсть. — Борис поднимает глаза на Лэйн, и она знает, как некрасиво ползут по ее шее к лицу красные пятна. — «Ведь она знает, что я люблю ее до сих пор. Зачем же она меня мучает? Не люби, но и не мучай».
— Мы ведь сейчас про классиков говорим? — Дмитрий наклоняется, поднимает бровь. Челюсть сжата. — Если я погуглю эту цитату, я найду ее в интернете?
Лэйн возмущенно выдыхает, и Борис делает то же самое. Они переглядываются — как друзья, когда кто-то рядом выпалил какой-то кринж.
— Это из письма Достоевского к сестре Полины, Надежде Сусловой, — поясняет она с улыбкой и наконец делает второй глоток кофе.
Она и Дима — они бесконечно далеки друг от друга, пустой звук и слово.
Он не понимает тишины, он заполняет паузы фразами, прикосновениями, как будто боится остаться наедине с мыслями Лэйн. Он прямой, линейный, и, если вглядеться, в нем нет ничего. Ни глубины, ни темного дна. Дмитрий любит уверенность. Простые решения. Быстрые выводы. Дым крепких Marlboro на языке и в легких. Горькие, с привкусом сигарет, поцелуи в машине перед прощанием.
Внутри Лэйн — тени, тревоги, острые чувства. Она любит копаться в нюансах, сомневаться, слушать музыку без ритма, слушать Гносиенну и про маленького валентина, смотреть на костяшку у пальца, косточку у запястья, ямку в вороте, штрих у линии скул; она живет между строк.
А она даже не принадлежит ему.
Лэйн делает третий глоток кофе и чувствует, как уходит куда-то напряжение, как будто она вновь там — среди бескрайних белых полей, под тяжелым небом, в поезде, дремлющая под стук колес.
И все становится до обидного ясным.
— Засиделись, — говорит она, встает — и Борис встает следом. Лэйн не отводит — оттаскивает, оттягивает, как отнимают наглухо намагниченный железный диск, — взгляд от мужчины, поворачивается к Диме: — Подбросишь домой? Устала. К черту, надо выспаться.
Дмитрий пытается улыбнуться, но выходит криво, зло; берет ее сумку. Лэйн надевает куртку, шарф. Чувствует взгляд — небесно голубой, холодной, пробирающий русским морозом до самого сердца, забирающийся под ребра.
— До встречи, — говорит Борис тихо. Она кивает, и все, что хотела сказать, остается за плотно сжатыми губами.
Они идут к машине, и Лэйн упрямо смотрит на ручку двери.
Щелкает ремень безопасности, внутри пахнет кондиционером, старой кожей, Диминым шампунем. Мотор ревет, загораются огоньки магнитолы, и снова играет прилипчивая попса. Едут молча, и Лэйн мысленно говорит «Спасибо» за отсутствие вопросов вроде «Давно с ним знакома?».
Дорога занимает каких-то десять минут, фонари проносятся мимо, и Лэйн уже рада выскочить к крыльцу миссис Олдридж, начать считать ступеньки, только Дмитрий любит горькие поцелуи на прощание. Она оборачивается к нему, но он даже не смотрит на нее. Руки крепко сжимают руль, Дмитрий кусает губы.
— Тебя тяжело любить, — говорит он, — но я люблю.
Аккуратным касанием Лэйн заставляет его взглянуть на себя, слегка повернув голову за подбородок.
— Я знаю, — тихо произносит она, — спасибо.
Дмитрий тянется к ней, мужская ладонь ложится на щеку грубо, жадно, будто он боится, что Лэйн исчезнет, если не удержать. Поцелуй получается острый, до прокушенной губы, с привкусом крови, с требованием. Рука скользит к затылку, вторая — к талии, он опускается к тонкой шее, дышит рвано, часто, целует чуть ниже уха, кусает мочку.
Ладонь с талии поднимается на грудь и сжимает.
— Стой, — шепчет она и упирается в плечо. Он замирает и медленно отстраняется.
Лэйн поправляет куртку и шарф, стараясь не выдать раздражения.
— Во сколько завтра? — Дмитрий вздыхает горестно и даже не глядит на Лэйн.
Лэйн открывает дверь машины и выходит, не дожидаясь ответа. Слышит, чувствует, как Дмитрий с силой бьет ладонями по рулю, упирается в дугу лбом.
Ступени скрипят, пока Лэйн поднимается на этаж.
Он приехал за ней из России, он привез с собой русскую тоску.
Он сказал: «Ведь она знает, что я люблю ее». Знаю-знаю, но это недолго. Присосусь как пиявка, выпью до дна, и заплачешь, оторвешь и выбросишь, и я умру. Он сказал: «Не люби, но и не мучай». Буду мучить и любить буду — издалека, пока не забуду, пока не выплачу из сердца.
Шесть-семь-вибрация в кармане заставляет застыть, достать смартфон. Экран вспыхивает во мраке.
🟢 Аня: Где пропала?
Лэйн блокирует смартфон, сует в карман.
Снова вибрация. Лэйн шумно выдыхает, закатывает глаза, короткое нажатие пальца на кнопку блокировки.
+1 (415) 555-0198: Привет, Лэйн
Пальцы замирают над буквами, сердце замирает в груди, дыхание замирает в легких.
🔵 Лэйн: Привет, Борис
+1 (415) 555-0198: Мимо.
Пауза. Вибрации больше нет. Только пустота, в которую тянет взгляд.
+1 (415) 555-0198: Забавно, что ты вспомнила именно это имя. Новый преподаватель русской литературы не дает покоя?
🔵 Лэйн: Кто ты?
+1 (415) 555-0198: Мы виделись сегодня утром в кафе. Ты сидела, сгорбившись у окна.
Лэйн коснулась указательным пальцем нижней губы. В кафе… В кафе было малолюдно, без очередей. Она сделала шаг вверх по ступени.
🔵 Лэйн: Кто ты? Откуда у тебя мой номер?
+1 (415) 555-0198: Допустим, просто студент с курса кинорежиссуры. Который очень любит информатику — достаточно, чтобы найти твой номер в студенческой карте Анны Ллойд, твоей однокурсницы. Ты указана как экстренный контакт. Ты и какой-то Дмитрий. Я перебрал почти всех с твоего курса. Потому что номер, который ты указала как контакт для связи, оказался недоступен. Почему?
Лэйн почти готова убрать телефон в карман и в этот вечер больше не доставать.
+1 (415) 555-0198: Как прошел день?
Девушка останавливается. Смотрит на мерцающий экран, на незнакомый номер, закусывает губу изнутри. Паршиво, думает она. Очень паршиво. И ни Ане, ни Диме об этом не скажешь. Можно начать вести дневник, как в детстве.
+1 (415) 555-0198: У меня паршиво, хоть ты и не спрашивала. Знаешь, сегодня я чувствовал столько слепой и глухой ярости, сколько, наверное, никогда прежде. Было больно.
+1 (415) 555-0198: Печатает…
Лэйн трясет телефон, будто это может поторопить собеседника.
+1 (415) 555-0198: Как, оказывается, легко высказываться незнакомому человеку. Проще, чем близкому. Не ждешь осуждения, не пытаешься взглянуть на себя его глазами. Спасибо. И попробуй тоже.
🔵 Лэйн: …
Лэйн несколько раз вздыхает, прежде чем начать. Печатает.
🔵 Лэйн: У меня тоже паршиво. Чувство будто предала саму себя. Мне страшно начать любить.
Большой палец касается стрелочки — удалить, удалить, удалить.
🔵 Лэйн: У меня тоже паршиво. Что у тебя случилось?
+1 (415) 555-0198: Меня бросила девушка: представляешь сюрприз с утра? Я увидел тебя. Такую же печальную, отрешенную. Подумал, почему бы и нет, я ведь теперь свободен.
🔵 Лэйн: Зато я несвободна.
+1 (415) 555-0198: Нестрашно. Мы ведь можем общаться как друзья, верно? Очевидно, что Борис Романов не твой парень — он приехал на днях. Тот брюнет?
🔵 Лэйн: Да. Он полицейский. Очень педантичный, прямой. Одна и та же марка шампуня на протяжении жизни, только красный Marlboro, пробежка в парке по одному и тому же маршруту ровно в семь. Иногда мне душно с ним.
Большой палец мечется между «Стереть» и «Отправить». Иногда мне душно с ним. Я не люблю его, я встречаюсь с ним, потому что он безопасный. Потому что он не сделает больно. Одна и та же марка шампуня на протяжении жизни, только красный Marlboro, пробежка в парке по одному и тому же маршруту ровно в семь, одна девушка сегодня — и навсегда.
+1 (415) 555-0198: Интересно, что за маршрут, не надоедает ему?
На лестничной площадке раздается смешок. Лэйн думает о том, сколько они уже так встречаются. Не надоедает ли ему этот маршрут? Сколько она останавливалась в шаге от постели, сколько отстранилась при поцелуях, сколько мучила.
🔵 Лэйн: Не знаю.
Лэйн делает шаг по ступеням вверх, осторожно, чтобы не споткнуться. Глаза уставлены во вспыхивающий сообщениями экран. Иногда она останавливается, ухмыляется, быстро печатает в ответ и снова идет, не отрывая взгляда от смартфона.
Она не может отложить телефон ни во время ужина, ни во время отдыха. Сидит, забравшись худыми ногами на стул, тянет спагетти на вилку, тянет ко рту, дует, чтобы не обжечься. Вибрация — кладет вилку на тарелку, движет челюстью быстро-быстро, вбирая длинную спагетти в рот, она хватает телефон обеими руками. Улыбается — как дурочка улыбается, улыбка глупая, странная, довольная.
С близкими все иначе. Каждая пауза что-то значит, недосказанное вызывает обиду. Общаться с незнакомцем легче. Можно раскрыть ребра, показать сердце — смотри. Ты только начинаешь знакомиться со мной, может быть, завтра мы уже не спишемся, пройдем мимо и даже не поздороваемся. Так какая разница, если я напишу тебе правду? Уже завтра ты забудешь обо мне.
Здесь правда — просто буквы. Просто смайлик. Просто «Я тоже».
Она лежит на животе, подбородок уткнулся в подушку, волосы распущены, щекочут щеку. Одна рука сжимает край одеяла, вторая держит телефон.
Пальцы скользят по экрану в тусклом свете. Разговор ни о чем — и одновременно о важном. О дрожи в груди, которую вызывают старые песни. О том, как свет ложится на стены утром. О повторяющихся снах; страхе показаться скучным; моментах, когда город кажется чужим. О рисунке, который спрятан среди пустых страниц блокнота, в самой середине. О том, как хочется исчезнуть на пару дней, отключить уведомления и просто идти — по трассе, по берегу, по зимнему полю, где из живого только бурые лисы и бьющееся сердце в груди.
В половине четвертого утра Лэйн зевает — долго, медленно, широко, так, что даже слезы выступают в уголках глаз.
🔵 Лэйн: Я спать
Она кладет телефон рядом и засыпает мгновенно, будто кто-то щелкнул выключателем. Утро наступает так же неожиданно: телефон вибрирует, ездит по полу, Лэйн кажется, будто она и не спала вовсе. Она соскакивает с постели, шарит рукой в поисках смартфона, разблокирует экран. Сердце колотится быстро-быстро. Три новых сообщения.
🟢 Аня: Где пропала?
Лэйн смахивает сообщение Ани, не прочитав.
+1 (415) 555-0198: Доброй ночи, Лэйн.
+1 (415) 555-0198: Надеюсь, наша маленькая эпистолярная история продолжится завтра. Я бы хотел этого.
Закусывает губу, нервно трясет ногой.
🔵 Лэйн: Посмотрим.
Выдыхает, откладывает телефон, но руки снова тянутся к нему, как железная стружка к магниту.
🔵 Лэйн: И доброе утро.
Кладет телефон на постель, но взгляд продолжает цепляться за экран, она ждет сообщений. Почему? Потому что впервые, быть может, сказала, что чувствует. Потому что призналась наконец вслух: мне с ним душно. Не встретила осуждения.
Лэйн сползает с кровати, босые ступни встречаются с холодным полом. Волосы заплетаются в небрежную косу, она надевает простую рубашку, натягивает джинсы. На ходу проверяет в сумке блокнот, карандаши, ластик, почему-то пожеванный с одного уголка. В коридоре пахнет искусственной выпечкой, на улице — зимой и прелыми листьями, в автобусе — дешевыми духами и верхней одеждой.
Класс по академическому рисунку — белые стены, запах бумаги, угля, старой древесины и терпких растворителей. Вместо доски — гипсовый торс на фоне темной драпировки. Преподаватель, лысеющий мужчина в очках, раздает задания сухим голосом. Лэйн садится к планшету, расправляет плечи, карандаш мягко ложится в руку. Она чувствует, как смартфон вибрирует в кармане, и, когда преподаватель отворачивается, достает, раскрывает уведомление.
+1 (415) 555-0198: Тебе тоже доброе утро. Как спалось? Я не выспался совсем. Страшно хочу кофе. Какой ты любишь?
Лэйн прикусывает губу изнутри. Эпистолярная история.
🔵 Лэйн: Ты приглашаешь меня?
+1 (415) 555-0198: Печатает…
Преподаватель возвращает взгляд к Лэйн, и ей приходится отложить телефон. Она принимается за рисунок. Линия за линией. Сначала — конструкция, на котором будет держаться все. Простые, четкие черты. Он приглашает ее? Овал головы, ось симметрии. А почему она спросила? Вот так. Горизонтали глаз, линия носа, плоскость подбородка. Потому что ей хочется с кем-то подружиться? Глупость. Она отклоняется, смотрит на рисунок. Внутри формы нет жизни. Просто нужно кем-то воспользоваться, чтобы выговориться. Скулы, надбровные дуги. Мягкая архитектура губ. Верхняя — резче, нижняя — объемнее. Интересно, он приглашает ее? Да какая к черту разница. Она бы, наверное, не хотела видеть его. Пусть остается анонимным незнакомцем из сети. Линия за линией. Штрих за штрихом. Лэйн откидывается на спинку стула, щурится.
Выругивается, увидев на холсте черты Бориса Романова.
Мир внутри нее, сдержанный, четкий, собранный, рассыпается в пыль. Это все еще не Борис: не его взгляд, не его улыбка; но это уже Романов: его скулы, его нос, его надбровные дуги и его губы. Механическое движение пальцев передало образ из головы. Лэйн берет карандаш в руку словно нож, как человек, которому надо защититься.
Два быстрых, яростных, перекрещенных росчерка.
Твердый графит режет бумагу, оставляет черный шрам на лице.
Грудная клетка ходит вверх-вниз, воздуха становится слишком мало.
— Извините, — говорит она преподавателю, кидает карандаши в сумку, — мне нужно на воздух. Очень дурно стало.
Взгляды однокурсников ложатся на кожу горячими точками, как следы от сигаретных ожогов. Лэйн закидывает сумку на плечо и выбегает из кабинета. Коридор тянется перед ней, длинный и пустой. Свет тусклый, серый, зимний. Лэйн идет быстро, почти бежит, плечи напряжены, ладони сжаты, пульс стучит в висках. С обеих сторон от нее начинают раскрываться двери, выпуская плотные потоки студентов, и Лэйн боится. Боится встретить Бориса Романова. И когда в конце коридора мелькают знакомые пшеничные волосы — мягкие, уложенные с аккуратно небрежностью, сердце уходит вниз, как в резко поднявшемся лифте.
Лэйн замирает. Резко поворачивает и заруливает в первый попавшийся кабинет.
Зашторенные окна, доска с размытыми формулами, запах пыли и мела.
Она захлопывает за собой дверь, прислоняется спиной, дышит.
Черт. Черт. Черт. Чертчертчретчтр…
Скользит пальцами по замку, открывает, вздрагивает от порыва холодного воздуха. Закидывает ногу на подоконник, слегка подтягивается и спрыгивает вниз. Земля бьет в ступни. Лэйн ежится от мороза и бежит в сторону кафе, влетает в ароматы кофе, карамели и свежих тостов. Тепло ударяет в лицо. Здесь почти пока пусто, исписанные маркерами столы еще свободны. Лэйн торопливо проходит внутрь, садится у окна, кладет сумку на столешницу, и руки сами просятся в нутро, тянутся к телефону.
+1 (415) 555-0198: Ты бы хотела выпить кофе с незнакомцем? Любопытно. А если я окажусь сталкером или маньяком?
Лэйн криво усмехается. Печатает.
🔵 Лэйн: Не хотела бы. А ты на самом деле сталкер?
Пауза. Проходит минута, прежде чем Лэйн, не дождавшись ответа, продолжает писать.
🔵 Лэйн: Я пью обычный кофе. Растворимый. Без сахара и молока.
+1 (415) 555-0198: Интересный выбор.
Лэйн хмыкает. Глупо, нелепо, но почему-то в этом — больше откровенности, чем в любом разговоре за последние месяцы. Девушка зевает, открывает другой чат.
🟢 Аня: Где пропала?
🔵 Лэйн: Я в кафе. Приходи
Бессонница догоняет ее, и глаза слипаются. Только на пару минут, совсем чуть-чуть. Гулко и объемно капает вода из гудящей кофемашины, кто-то тихо смеется, роняет ложку, дверь без конца открывается. Все размывается, и кто-то трясет ее за плечи. Лэйн резко поднимает голову, шумно втягивает воздух, распрямляется и потягается.
— Эй. Лэйн. Лэй-йн, — голос знакомый, обиженно-сердитый, — ты что тут, спишь?
Лэйн потирает успевшую затечь шею, оглядывается — в кафе полно людей. Кажется, она спала около пятнадцати минут, не меньше. Анна мягко хлопает по плечу.
Лэйн кивает, протягивает карточку, разблокирует смартфон.
+1 (415) 555-0198: А какой кофе ты пьешь в кофейнях?
Вопрос заставляет оглядеться. Очень много народу. Просто невероятно. Занят каждый стул, кто-то просто стоит у стола, кто-то присел на корточки, сложив на столешницу локти.
🔵 Лэйн: Следишь за мной?
🟢 Аня: Пришли пин-код 😳
+1 (415) 555-0198: Нет. Это продолжение кофейной беседы.
🔵 Лэйн: 4523
🔵 Лэйн: Я беру американо без сахара и молока. Помогает проснуться.
+1 (415) 555-0198: Не выспался из-за тебя.
🔵 Лэйн: И я из-за тебя.
Короткая улыбка трогает губы, и, к сожалению, ее замечает Анна. Она подает американо, Лэйн снимает крышку, делает осторожный глоток. Анна чуть наклоняется через стол, пытаясь заглянуть в экран.
Лэйн качает головой, скрывая слишком долгую паузу.
— Да так. Ерунда. Каин прислал тупую шутку.
Анна щурится, но, кажется, верит, отступает. В линзах очков отражается Лэйн, греющая озябшие руки о стакан.
— Ты как зомби, — замечает девушка. — Не выспалась?
— Да, после России плохо спится.
— Господи, Лэйн, как хорошо, что ты напомнила, — Анна воровато оглядывается и вновь наклоняется над столом, — ты должна записаться на лекции по русской литературе. Борис Романов он такой… — в глазах появляется странная мечтательность, смешанная с восхищением, — эрудированный.
Лэйн делает второй глоток. Выражение лица можно списать на горечь кофе во рту.
— У меня очень плотное расписание, — отвечает она ровно. — Борису Романову там нет места.
+1 (415) 555-0198: Приятно быть причиной твоей бессонницы.
Лэйн слышит, как открывается дверь, выпуская людей, и в следующую минуту в окне мелькают пшеничные волосы.