Глава 2
Утро начинается обычно. Лэйн обычно опаздывает, обычно чистит зубы, обычно оставляет кружку с недопитым кофе — растворимый без сахара, — обычно смахивает в сумку хаос со стола, обычно отвечает на сообщения +1 (415) 555-0198. Она так и не узнала, кто это, впрочем, это и не было важным. Главное, что ему можно рассказать о том, что постесняешься написать даже Анне.
Лэйн обычно открывает чат, скроллит сообщения, игнорируя необычно много уведомлений.
🔵 Лэйн: это как ржавчина внутри, знаешь? Не болит, но вдыхаешь, и она сыпется внутрь жесткой крошкой, падает в легкие, и в груди режет.
+1 (415) 555-0198: Понимаю. Тоска. Черная. В черном сердце.
🔵 Лэйн: Да… И этой тоски есть имя. Я не произношу его, не могу.
Там, в России, он носил пальто, и от него несло морозом.
🔵 Лэйн: Я похоронила его. Мысленно. Сейчас только не смейся, ладно?
+1 (415) 555-0198: Клянусь на иконе.
🔵 Лэйн: Я ставлю крест, настоящий, деревянный, как на куполе старой русской церкви. Скошенный как надо. Иконы пахнут ладаном, и я в черной косынке.
Ей хочется объяснить незнакомцу, что такое косынка, что в русских церквях нельзя с волосами, растрепой, но она продолжает писать. Не поймет — пусть, это не самое важное. Важное то, что...
🔵 Лэйн: Под крестом — живой человек, которого мне пришлось убить в себе. И я забываю его с каждой горсточкой земли, брошенной в воображаемую могилу. Глубокую и стылую.
+1 (415) 555-0198: Это ведь странно, ты знаешь? Вы должны быть вместе.
🔵 Лэйн: Если я полюблю его, то сделаю ему больно; и когда это случится, он меня оставит, и больно будет мне.
Курсор мигает, кнопка «Отправить» манит, Лэйн стирает текст, Лэйн оставляет сообщение без ответа; Лэйн обычно задерживается в коридоре, пропахшим ароматом выпечки. Стоит, постукивая смартфоном о ладонь. Надо дать тебе имя в любом случае. Странно, что ты записан цифрами, мы ведь не в замятинской антиутопии. Лэйн разблокирует телефон, нажимает «Добавить в контакты» и в графе имя печатает всего один символ: 🖤 Да, так лучше.
Лэйн обычно торопится на занятия. На ней обычный свитер, закрученные рукава. Обычное ощущение бессонницы в глазах. Обычный автобус. Обычные шаги по университетскому коридору… или… Лэйн торопится, идет быстро, чувствует, как сумка хлопает по боку.
Мир, к которому она привыкла, уже треснул. Уже отваливается отсохшая краска, уже ползет ржавчина по стальным швам.
Обычное утро или… первая странность — это взгляды.
Косые, быстрые, скользящие, как мазки по холсту. Это просто утро. Просто ощущение горького кофе на языке. Просто белое пятнышко зубной пасты под губой. Просто нервы из-за нового преподавателя. Те, кто обычно болтал, сидя на подоконнике, замирают и провожают девушку глазами. Разговоры обрываются, подрезанные ножом. Кто-то смеется, но неестественно, будто только изображает веселье.
Лэйн издалека замечает стикер, приклеенный к ее шкафчику. Листок на серой металлической двери.
ЦЕЛКА
Она отрывает бумажку, сминает в кулаке и, будто горячий уголь, бросает рядом. Под ней то же самое — черным грубым маркером. Лэйн натягивает рукав на пальцы, трет, поздно — надпись уже въелась в шероховатую поверхность. Черт.. Руки дрожат. Тело переходит в режим автопилота. Она достает телефон, открывает чат учебной группы. Пальцы холодные, экран запотел от дыхания.
Ну конечно. Плюс сто или двести сообщений за ночь и около тысячи в подтеме «Сплетни школы искусств» общеуниверситетского форума. Она полночи переписывалась с 🖤 и даже не увидела, какой кошмар происходит в учебных чатах. Лэйн скроллит к началу переписки, и сердце обращается в лед.
Не скриншоты. Это пересланные сообщения. Она сама сделала это, со своего телефона.
🟢 Аня: Ну что, как там моя родина? Не завела интрижку на просторах необъятной? 😉
🔵 Лэйн: Даже близко нет.
🟢 Аня: ЧТО, СОВСЕМ?? 😳
🟢 Аня: Ничего не было? Даже с Димой?
🔵 Лэйн: …
🟢 Аня: Черт возьми.
Тварь. Какая же ты тварь. Лэйн трясет, она кусает заусенец на указательном пальце.
Сообщения летят одно за другим.
Фейспалм. Огоньки и глупые смайлы.
Пустота там, где билось сердце.
🟢 Пилеон: Блин, а я думал, она просто тихая, а она, оказывается, просто НИКОМУ НЕ НУЖНА.
🟡 Анхея: Девственница с эстетикой разбитой женщины) Зато гонора
🔴 Лестер: Кофе без сахара и молока… живет без вкуса и оргазма 😭
🟣 Грег: У нас же школа искусств, может, она ждет вдохновения?
🟠 Кира: С Димой? Сомневаюсь, что рядом с ним оно требуется, лол))))
Пост на форуме: «Художественная девственность — анализ психологических блоков на примере одной Л».
Лэйн сжимает челюсть. Тварь, Анна, какая же ты тварь!
Хуже всего то, в этом нет открытой агрессии. Просто веселье, ирония. Просто… развлечение. Веселая и смешная карусель, с которой ее столкнули, чтобы посмеяться над разбитой коленкой и глупыми слезками. Потому что оказалось, что она притворялась своей, но на деле оказалась другой. Лэйн отрывает заусенец, чувствует кровь во рту. Вспоминает, что еще могла писать Анне. Что-то серьезное, из-за чего можно пострадать. Обсуждение преподавателей — плевать, оскорбления однокурсников — так вам и надо, черти. Нет, что-то есть еще, что-то, что пропало между другими сообщениями, осталось незамеченным, что-то очень важное и.. Да! Черт, пин-код. Лэйн распахивает дверцы шкафчика, кидает сумку, и из нее выпадает блокнот.
Гудки. Длинные, неторопливые. Лэйн трясет телефон, будто это заставит человека на том конце ответить быстрее, трясет ногой, подгоняя время. Лэйн прижимает телефон к уху так сильно, точно хочет протолкнуть себя в него, дотянуться по проводам, по радиоволнам до белого воротничка банковского служащего, чтобы закричать в ухо: смените мне чертов пин-код!
Пин-код, пин-код, я же писала… Прямиком между признаниями «Я не выспалась из-за тебя» промелькнуло чертово число «4523». Легкость, с которой она вбросила эти цифры, теперь режет по живому.
Автоответчик щелкает, и голос из динамика наконец говорит:
— Добрый день. Вы позвонили в банк «Фридом Кредит Юнион»...
Она набирает нужную цифру, затем код клиента, и, когда ее соединяют с оператором, голос звучит почти нечеловечески ровно.
— Я хочу сменить пин-код. Срочно. Прямо сейчас.
— К сожалению, оператор не может менять пин-код, — Лэйн щелкает средним пальцем по дверце. — Вы можете сделать это сами в приложении банка или при личном визите отделения. Если есть подозрения, что счетом могут воспользоваться, смените кодовое слово.
Чертова Анна. Для установки приложения тоже нужно переться в банк. Нет, установить можно по ссылке… Но логин, пароль. Ладно. Хорошо. Кодовое слово так кодовое слово.
Оператор вежливо просит подождать, уточняет данные ID-карты, и Лэйн кивает в воздух, глядя в выпавший из сумки блокнот.
Он раскрыт. Графит размазан. Линии чужих лиц, полустертые наброски.
Страница, где он — Борис — прорисован наполовину.
— Назовите, пожалуйста, новое кодовое слово.
Оператор на том конце замолкает, клавиши щелкают в самое ухо.
— Спасибо, — наконец говорит вежливый голос. — Кодовое слово успешно изменено. Всего доброго.
Лэйн не отвечает, жмет красную кнопку посередине экрана, поворачивается к шкафчику спиной и медленно сползает по дверце, садится, притягивая колени к груди. Проклятье. Пальцы дрожат, когда она открывает чат с Анной. Курсор в поле ввода мигает, призывая что-нибудь написать. Она хочет — о да, еще как хочет, — набрать что-то отравляющее, злобное, чтобы экран сочился ядом, чтобы Анна коснулась клавиатуры и тут же умерла, чтобы слова впивались в подушечки, как стеклянная крошка.
🔵 Лэйн: Ты тварь.
🔵 Лэйн: Ты тварь.
Стирает. Злость копится, как кровь в ушибе, тянет мышцы.
🔵 Лэйн: Зачем вообще ты это сделала?
Стирает. Закрывает чат. Глаз цепляется за цифру непрочитанных сообщений в группе. Видит в превью что-то про фригидность. Эту историю будут обсуждать долго. Слишком долго. Гораздо дольше, чем должна длиться сплетня. Потому она удобная, универсальная. Целка. Девственница. Залезь в постель и посмотри: ни крови, ни спермы, ни мятой простыни. Ни-че-го. Белая равнина русской тоски. Лэйн просто не смогла уложить себя в эту холодную кровать, в их убогую схему, когда надо раздвинуть ноги лишь бы казаться взрослее и круче. Об этом будут шептаться даже те, кто никогда не видел Лэйн вблизи. Людям все равно, люди просто хотят смотреть, как кто-то тонет.
Пальцы находят в списке контактов 🖤
🔵 Лэйн: Ты тоже слышал?
🖤: Не буду делать вид, что нет.
Заблокированный экран гаснет, Лэйн ударяется затылком о дверцу шкафа. Было бы странно, если бы не слышал. Значит, ты действительно студент и, возможно, где-то рядом. Лэйн оглядывается. Может быть, Ян, это ты? Или ты, Каин? Он поворачивается, хищная и насмешливая ухмылка появляется на губах. Телефон вновь вибрирует.
🖤: Но и делать вид, что мне это важно, я не буду.
Следующее сообщение приходит быстро.
🖤: Ты — не та, кто должен вписываться.
🖤: Таких люди будут пытаться «вписать» насильно — насмешками или угрозами. Нестрашно.
Лэйн улыбается, закусывает губу изнутри.
🖤: Что тебе помогает отвлечься?
Лэйн стучит ногой, думая, перебирая варианты. Рисование. Да, первое, что приходит в голову. Но нет. К этому портрету — к его глазам, к его губам, к линии скул, — она сегодня не притронется. Спорт? Может, пробежка или силовая тренировка. Немного напрячь мышцы, чтобы избавиться от мыслей. Голова набита ватой. Тело тянет вниз, точно мокрая одежда. Нет, слишком не выспалась.
🔵 Лэйн: Только не смейся.
🖤: А когда я смеялся? Разве не в этом прелесть нашей беседы? Ты можешь написать все что угодно.
🔵 Лэйн: Шопинг. Нравится подбирать цвета, ткани. То, как они сочетаются между собой. Даже если ничего не покупаю — просто меряю.
🖤: Поедешь прямо сейчас?
Да. К черту все. К черту Анну. К черту сплетни, слухи, проклятые шепотки за спиной. Она резко поднимается, достает сумку, громко и шумно захлопывает шкафчик и идет по коридору, полная тишины внутри и гордости снаружи. Глотать стыд? Пошли к черту. Лэйн выпрямляет спину, каблуки отбивают жесткий ритм. Шепот за спиной не прекращается, но теперь он едва достает ушей, взгляды скользят все так же, но теперь не цепляются за кожу. Да и плевать.
Единственное… Анна. Ближе, чем приятельница, почти подруга — и такая мразь. Лэйн не понимает, когда допустила это, когда впустила, когда решила, что можно делиться, когда подумала, что кто-то должен стать своим. Может быть, когда пили кофе из одной кружки, пока готовили проект по станковой композиции? Может, когда Анна красила Лэйн ресницы перед клубом? Или, может, когда Лэйн впервые и по-теплому посмеялась над присланным мемом? Неважно. Теперь это все — просто смазанный фон. Хлипкая декорация для сцены предательства.
Дело не в сплетнях или шепоте, даже не во взглядах. Дело в том, что она впустила. Рассказала.
— Эй, Лэйн! — раздался позади голос Яна. — Я бы тебя научил. Наглядно.
Вмешивается Каин, и Лэйн встает, вздыхает, не оборачиваясь.
— Не трогай ее. Мы же не хотим, чтобы краснокнижные экземпляры исчезали.
Смех. Он забирается под кожу лучистыми снежинками из стали, колет изнутри, режет плоть. Несколько человек хихикают, кто-то замолкает, почувствовав, что уже перебор. Лэйн разворачивается, резко поднимает руки с выставленными средними пальцами, замирает. Каин приподнимает брови.
— Видишь, Ян, даже теперь монашки с характером.
Ян ухмыляется в ответ, кладет сигарету за ухо.
— Осторожнее с этими пальцами, Лэйн. У меня они тоже есть, и я знаю более взрослое их применение.
Лэйн не дает времени потешаться дальше. Она разворачивается так резко, будто готова распороть этим поворотом воздух — и сразу же врезается в чью-то грудь. Пахнет мятой. Сумка соскальзывает с плеча, падает чужой телефон, чай выплескивается на пол.
Борис стоит прямо перед ней, удивленный, почти радостный.
Несколько секунд просто смотрит на него. Он кажется нереальным: в золотистом теплом свете, волосы чуть растрепаны, взгляд прямой, открытый, такой... живой. Будто весь дышит ее именем.
Обходит преподавателя, поправляя лямку сумки, и быстро идет прочь, пока не стало хуже.
На улице прохладно. Лэйн ежится, вжимает голову в плечи. Воздух сухой и прозрачный, как стекло, и резкий ветер швыряет в лицо мелкие колючие пылинки — ледяную крошку с крыши, с тротуаров, с пустых дорожек. Деревья вдоль улицы стоят голые, вычерченные чернилами по серому небу. Асфальт темный, мокрый, люди спешат, отражаются в лужах — студенты, мамы с детьми, спешащие на спортивную площадку, преподаватели с кофе в руках, никто не смотрит по сторонам. И это хорошо. Лэйн не хочется, чтобы на нее смотрели. Она обнимает себя руками, ладони засовывает под подмышки, кутается в шарф. Проклятый ветер добирается до щиколоток, продувает между пуговицами, злится и воет, как будто ему тоже обидно.
До остановки — десять минут. Лэйн идет быстро, почти на автомате. Город гудит где-то на фоне — автомобили, детский смех, слабое поскрипывание рекламного щита. На стеклянной остановке кто-то оставил упаковку от бургера, она шуршит под ветром. Автобус приходит вовремя, и это почти чудо. Она поднимается по ступенькам, не встречаясь взглядом с водителем, прикладывает карту, проходит вглубь и садится у окна. Упирается лбом в холодное окно, и стекло тут же запотевает от дыхания. Сегодня Дима ее не заберет. Слава богу. Можно не улыбаться, не врать, не прятать раздражение в вежливость. Можно просто не быть. В носу щиплет.
Лэйн достает наушники, втыкает в уши, включает первый попавшийся трек. Melanie Martinez — Tag, You’re It. Мягкий, кукольный голос, как из музыкальной шкатулки, в которую кто-то запер беспокойную тревогу.
Running through the parking lot… he chased me and he wouldn’t stop… tag, you’re it… — и Лэйн становится нехорошо. Борис никогда не приближался. Ни на шаг, ни на сантиметр ближе, чем она позволяла. Но он все равно поймал ее — без прикосновений, объятий и обещаний. Лэйн не заметила капкан, спрятанный в траве, ступила и теперь стоит, хватаясь за коленку, пытаясь вытащить ногу — когда клыки капкана уперлись в кость. Стальной и крепкий капкан из взглядов; из того, как он произносит ее имя, из того, как молчит. Сильные руки набросили петлю на шею, ловко затянули и теперь прижимают тонкие запястья к земле. Мысль о тяжести тела Бориса на себе заставляет Лэйн незаметно свести ноги.
Преподаватели читают чаты. Им передают, что происходит в университете.
Борис не дал бы себе даже думать о таком. Лэйн достает телефон и, сама не веря себе, пишет.
🔵 Лэйн: Что мужчины думают о том, чтобы... стать первым?
🖤: Ты правда хочешь, чтобы я начал фантазировать, представляя, что я у тебя первый?
Жар мгновенно заливает щеки, ток бежит по позвоночнику, и Лэйн кажется, что весь автобус знает, что она написала. Она даже оборачивается, и ей чудится, что все смотрят с осуждением на красные щеки.
🔵 Лэйн: нет.
🔵 Лэйн: это был гипотетический вопрос.
Лэйн прячет телефон в сумку и запрещает себе прикасаться к нему до конца поездки.
Торговый центр встречает теплом и блеском. Все внутри нарочно слишком яркое, слишком радостное — как будто кто-то закатал скучную жизнь в глянцевую обертку. Сегодня можно просто бродить от витрины к витрине. Примерять чужую жизнь, стать кем-то другим. Хотя бы на сегодня, пока она не вмажет Анне. Делать вид, что все в порядке. Атмосфера гудит ровным шумом: мягкая музыка из динамиков, гул голосов, детский плач и смех подростков, шорох пакетов. Лэйн отражается в стеклах, рассматривает бесконечные ряды одежды, касается ткани, тянет край платья, проверяет мягкость свитера. Все — гладкое, приятное, новенькое.
Зеркала в примерочной льстят, искажают в нужную сторону. Лэйн надевает юбку с высокой талией, к ней — черный топ с тонкими бретелями. Из отражения смотрит кто-то другой. Более смелая версия Лэйн. Та, которая может подойти и поцеловать первой. Та, о которой пишут в сплетнях не потому, что она девственница, а потому что отказала половине универа.
Вспышка, Лэйн делает фото. Раньше бы отправила снимок Анне. Подписала бы вроде «оцени по шкале от монашки до роковой женщины». Черт. Теперь эта мысль вызывает зеленую, мерзкую тошноту. Лэйн вспоминает. Сколько у Анны кадров, где Лэйн просто примеряет нижнее белье?
Сколько доверия Лэйн вложила не в те руки.
Если она сольет хоть одно фото — я сломаю ей очки. И нос. А потом, может быть, еще и пальцы.
Лэйн долго глядит на снимок. Проводит пальцем по экрану. Нажимает значок шеринга, открывает чат с 🖤. Мигает курсор. Пальцы замирают над клавиатурой. Лэйн смотрит на кнопку «Отправить» почти с минуту. Потом, не дыша, нажимает. Сердце мгновенно падает в желудок.
🖤: Ты все же хочешь, чтобы я начал фантазировать?
Лэйн смеется. После публичного унижения утром незначительный флирт поднял самооценку. Не фригидная. Не редкий экземпляр из Красной книги. Нравлюсь. Нужна.
🔵 Лэйн: брать?
🖤: Может, примеришь что-то другое?
Следующее — пальто цвета хаки. Силуэт прямой, ткань плотная, с широкими лацканами. В нем она кажется себе взрослее. Отстраненной. Недосягаемой. Такой Ян ничего бы не сказал. Такую Каин бы не посмел тронуть словом. Женщина из фильма, которая поворачивается медленно, и взгляд из-под очерченных ресниц говорит: «Ты, блять, кто вообще?»
🖤: Выглядишь старше.
🔵 Лэйн: ты ведь просто хотел на меня посмотреть?
🖤: Может быть.
В отделе белья Лэйн зависает. Берет в руки кружевной комплект, смотрит в зеркало напротив. Губы чуть припухшие, щеки розовые, ресницы дрожат. Пудровые оттенки, белоснежный нежный шелк. Пальцы перебирают вешалки, замирают на комплекте: бюстгальтер с тонкими бретелями, трусики с высокой посадкой. Цвет — сливочный, вкусный. Лэйн направляется к зеркалу напротив, держит белье перед собой, прикладывает, прищуривается. Она медленно направляется в примерочную, прижимая комплект к груди, будто несет что-то запрещенное.
Кабинка захлопывается за ней мягким щелчком. Лэйн снимает свитер, тянет через голову тонкую майку, расстегивает джинсы. Шорох ткани, щелчок дверцы, тусклый свет над головой, мягкий пуфик у стены. Тело в отражении чужое, не ее: бледная грудь, впалый живот, красные следы от резинки белья. Она натягивает бюстгальтер на плечи, застегивает сзади — замочки холодят, вызывая мурашки. Трусики идеально сидят на бедрах, подчеркивая сужающиеся к лобку линии.
Нарочно нежно. Нарочно красиво. Нарочно осмысленно.
В этом комплекте есть что-то странное. Целомудренное и вызывающее одновременно. Как молитва на коленях перед пастором. Девственница. В кружевах. Дева Мария. На витрине.
Лэйн наводит камеру, выбирает ракурс, слегка наклоняет голову, сгибает ногу в колене, приоткрывает губы, тень ложится вдоль ключицы.
Она смотрит на экран, и внутри что-то съеживается до игольного ушка. В кадре нет пошлости, есть что-то похуже — желание быть желанной.
Чтобы прижал к кровати, перехватив запястья; чтобы дыхание срывалось в ямочке у ключиц; чтобы ладонь легла на шею и пальцы сжались, заставляя стон умереть в горле, не добравшись до языка; чтобы целовал резко, раздирая губы; чтобы двигался с безжалостной нежностью, которую Лэйн только в фильмах видела; чтобы вжимался лбом в висок, дышал горячо и рвано; чтобы кусал гортань, шептал в волосы, кожу — что она красивая, что она его, что никто не тронет, никто заберет.
Лэйн блокирует телефон и бросает его так резко, будто отдергивает руку от горячей плиты. Сбрасывает белье, натягивает одежду — быстро и нервно, пальцы путаются в рукавах, молния на джинсах не слушается. Лэйн садится на пуфик, опускает локти на колени, обхватывает голову руками. Пальцы в волосах, тыльной стороной ладони давят на виски. Плечи дрожат. Хочется исчезнуть.
🖤: Долго молчишь.
Лэйн закусывает губу, думая, что ответить, стучит смартфоном по руке.
🖤: Ты в отделе нижнего белья, так ведь?
И Лэйн смеется — коротко, в голос, почти растерянно, трет лицо ладонями, сидит еще пару секунд, ждет, пока дыхание выровняется, пока из груди уйдет мерзкое ощущение, что она сейчас рассыплется зеркальными осколками на коврик примерочной. Встает, наводит камеру. Из отражения смотрит просто Лэйн. Не соблазнительная девушка из фильма, не Дева Мария, не женщина постарше. Просто Лэйн. В мятом свитере, который носит второй год, потому что он мягкий и теплый; в джинсах с порванной шлевкой под ремень; в кедах с серой подошвой.
🔵 Лэйн: брать?
🖤: Ты неотразима. Бери.