Эпилог
Моника кивком заставляет мужа посмотреть на телевизор, экран освещает его лицо оранжевым всполохом. Донни нехотя убирает книгу и смотрит ролик. Снимал кто-то из соседей, и зрелище действительно страшное: в кадре дом, объятый огнем. Второй этаж грузно обваливается, складываясь в первый, крыша кренится и заваливается внутрь.
Звука нет, но представить этот жуткий треск несложно. Пламя вырывается из окон, поднимается высоко, лижет красным раскаленным языком небо. Жар такой, что снег рядом растаял моментально.
Дотла — к утру на месте особняка мэра останется только пепел. Спасатели найдут несколько сломанных ребер, небольшие сгоревшие фрагменты трубчатых костей и два обугленных черепа — один со стальным стержнем отвертки внутри. Остальное, видимо, рассыпалось от холодной воды при тушении пепелища.
И хотя поиски еще двоих продолжаются — за территорией стоял брошенный «Шевроле» с документами Вики и Мальбонте в бардачке — все уже признаны погибшими. В таком пекле выжить невозможно. Охрана подтвердила, что никто не покидал особняк до начала пожара.
— К другим новостям. Подозреваемый, задержанный...
Моника раздраженно нажала кнопку Mute и уткнулась в телефон. Об этом она слушать не хотела. Шепфамалум, обвиняемый в похищениях, убийствах, вымогательствах и бог знает в чем еще, сбежал из-под стражи. Его задержали по анонимному доносу — так же, как и Винчесто.
В участке не продохнуть из-за количества федеральных полицейских. Они пристают к Кроули со странными вопросами, роются в архивах и смотрят пренебрежительно, будто они знают работу лучше Моники и кого угодно в участке.
Кривая довольная ухмылочка все же появляется на губах. Если бы знали, то Шепфамалум бы не сбежал.
Если Кроули, как хотел, уйдет в отставку, то Энди наведет порядок в участке.
Она не задумываясь поставила лайк какому-то посту с котиком. Глаза снова жадно искали новости о...
Любые мысли — и хорошие, и плохие — отражались на лице девушки. Она горько вздохнула и отложила смартфон. Ей хотелось признаться мужу, насколько она тревожится. Страх убивает прежде смерти — но Моника ничего не могла поделать с собой.
— Что, если это Мальбонте убил Шепфа, Ребекку и Вики и сбежал? Он убил своих родителей в конце концов.
Уже несколько недель она кружила над этим вопросом, как ворон над куском тухлого мяса. И взять хочется, и спуститься боязно. Наверное, во всем виновата детская травма, когда она впервые услышала об убийстве отца и матери Мальбонте. Животный, первобытный страх отпечатался на подкорке мозга.
Было в этом преступлении что-то по-особенному трогающее, ужасающее и впечатляющее. Поэтому, думала Моника, сейчас в голову лезут глупости о новых мерзостях, которые сотворил Мальбонте.
Энди уверен, что это Мальбонте убил Лору. Улику обнаружили случайно: в кабинете Мими Моника запнулась о ведро для мусора, и оно упало, вывалив кучу бумажек. Матерясь, Моника стала запихивать все назад и нашла рисунок — почти такой же, как и в комнате Лоры. Она медленно подняла портрет Вики на свет, вспоминая, где могла видеть похожую технику. Какое-то смутное чувство подсказывало теперь, что тот листок, найденный на месте преступления, был предназначен конкретному человеку.
И Мими... В том, что это сделал Мальбонте, сомнений никаких. Только с Лорой он действовал хладнокровно: это заметно по подсказке, которую поняла бы только Вики. С Мими почему-то все случилось импульсно, если не сказать на эмоциях. Мальбонте наследил: сначала слюна, теперь кровь в «Шевроле».
Бедная. Между ранением и смертью прошло минимум полчаса. Она умирала, истекая кровью, и этот ублюдок слушал ее хрипы и не сделал ничего, чтобы облегчить мучения. Он оставил ее далеко в поле вокруг шоссе, пронеся на руках несколько сотен метров. Труп замерз и поэтому хорошо сохранился: в глаза нанесло снега, в уголках губ заледенела кровавая пена.
И теперь придется закрыть дело, потому что убийца мертв. Хотя интуиция кричала об обратном. И в этом всем как-то замешана Вики.
Донни обнял жену. Она положила голову ему на грудь, кудряшки щекотали нос. Пока нет результатов экспертизы, неизвестно, чьи кости найдены. Да и с другой стороны Мальбонте и Вики могли оказаться в самом очаге пожара — такой огонь запросто уничтожит кости до золы. Конечно, полицейские разберутся, но все четверо обозначены как погибшие.
И выплаты сделаны. Донни не стал делиться с Моникой, чтобы не усиливать ее тревогу. Накануне трагедии Вики и Мальбонте застраховали у него жизнь и здоровье. И в целом для этого, видимо, были причины.
Вики выглядела нездоровой. Глаза лихорадочно блестели, пальцы тряслись, лицо сильно бледнее обычного. Вцепившись Мальбонте в рукав, она все шептала про какую-то ловушку. Донни даже не обратил внимания. Конечно, это показалось глупым, по-киношному. Но опытному страховщику все равно: в конце концов, он по-настоящему повидал всякого, и эта парочка точно не самая странная. Хотя после пожара слова о ловушке вызывают волну неприятных мурашек по телу.
Из действительно подозрительного — оба указали получателями денег незнакомых Донни людей. То есть он бы понял, если бы Вики указала получателем Ребекку, но девушка написала другое имя. Оно же, насколько известно Донни, фигурирует в завещании Вики — единственной наследницы Уокер. И эта девушка сейчас, наверное, купается в достатке: страховые за дом тоже перечислены на ее счет.
Моника шмыгнула носом и тихо проговорила:
— Я видела ее «Бьюик» на камерах уличного наблюдения. Он двигался к 25-му шоссе.
— Моника, мы тысячу раз уже это обсуждали, — Донни старался говорить так, чтобы не разозлить девушку, — другой цвет, другие номера, другой водитель.
Его раздражала фиксация жены на этом автомобиле. Она ставила это в доказательство своей теории: Мальбонте убил всех в доме мэра и сбежал на авто Вики. Моника села и рассержено посмотрела в глаза мужу.
— Вот как? И много в Скайленде таких машин?
Моника сердито отстранилась. Ее раздражало, что Донни считал подозрения безосновательными. С другой стороны, как Вики и Мальбонте могли сбежать до начала пожара? Разве что через лес. Прошел такой снегопад, что вряд ли можно обнаружить следы.
Кровать скрипнула, когда Донни повернулся набок. Щелкнул ночник, выключаясь. Потух телевизор, комната погрузилась во тьму.
Наконец, девушка вздохнула, прогоняя дурные мысли прочь. Поджог не установлен, со слов охраны, никто не покидал особняк через главные ворота. Нужно смотреть на факты — домыслы только добавляют нервов. Похоже, они в самом деле погибли в пожаре. В конце концов, огонь очищает все.
Моника еще долго сидела на кровати, глядя в темное окно. Там, за стеклом, в фонарном желтом свете вальсировали крупные снежинки, опускаясь на тротуары и запозднившихся прохожих. И пока в Скайленде шел снег, в городе за две тысячи миль светило солнце. Ласковое и рыжее, по-летнему теплое.
Там день только начинался. Лучи бликовали в витрине магазина, прыгали по манекенам в купальниках. С пляжа несло морем и водорослями, соль оседала на губах. Шумели волны. В сторону воды шла шумная группа молодых людей — занимать места на песке лучше с утра. Парень допил пиво и бросил скомканную баночку в мусорку у банкомата.
Темноволосая девушка, снимавшая наличные, вздрогнула и обернулась на звук. Увидев, что это просто пивная банка, она принялась запихивать пачки денег в черную сумку. Этого она насмотрелась в фильмах: разные банкоматы — мелкие суммы. Нужно как можно скорее опустошить счет: если страховая начнет расследование, выплату, конечно, аннулируют.
В свежевыкрашенном черном «Бьюике» ее ждал совсем молодой парень. Его темные, мрачные глаза внимательно, почти с подозрением осматривали людей вокруг, белая, выжженная краской челка падала на высветленные брови, хмуро сведенные к переносице.
Девушка прыгнула за руль и кинула сумку на заднее сиденье. Пухлые губы расплываются в приятной ухмылке. Она успела слегка загореть, и ему чертовски нравилось, когда она носила шорты. Их взгляды встречаются: оба пытаются сдержать улыбки.
У них получилось. Они едва не сгорели в пламени прошлого и вышли из огня здоровее и крепче, чем были. Они договорились не называть вслух те самые имена. Они сделают все, чтобы начать все сначала. Скелеты той жизни будет цепляться за руку, хватать и задерживать. Но они пообещали друг другу со всем разобраться. Как разбирались до этого.
Нужно ехать дальше, но он кладет руку на ее шею — пальцы чувствуют бугристый шрам над лопаткой — и что-то шепчет на ухо. Ему очень важно сказать это именно сейчас и услышать ответ — она слегка отстраняется и с нежностью произносит слова, которые уже стали привычными: