June 20

Любовь покрытая шрамами

Проходит несколько дней после того, как Сора прочитала его дневники. Хару чувствует, как что-то меняется внутри него. Он больше не хочет прятаться. Он больше не хочет носить длинные рукава, чтобы скрыть свои шрамы. Он хочет, чтобы она видела его настоящего. Всего.

Утро. Хару стоит перед зеркалом в ванной и смотрит на своё отражение. Он медленно закатывает рукав чёрной водолазки, открывая левое запястье. Шрамы. Белые полосы, пересекающие его кожу. Он смотрит на них и не чувствует отвращения. Он чувствует только усталость от того, что прятал их так долго.

Сора заходит в ванную и замирает в дверях. Она видит, как он смотрит на свои шрамы, и её сердце сжимается. Она подходит к нему сзади и обнимает за талию.

Сора:
Что ты делаешь?

Хару:
Я хочу перестать прятаться. Я хочу, чтобы ты видела меня таким, какой я есть. Всего.

Сора смотрит на его отражение в зеркале, затем переводит взгляд на его запястье. Она протягивает руку и касается его шрамов. Легко, почти невесомо.

Сора:
Ты красивый. Всегда был красивым. Даже когда ты прятался.

Хару:
Я не чувствовал себя красивым. Я чувствовал себя уродливым. Сломанным.

Сора:
Ты не сломан. Ты просто был в процессе починки.

Она берёт его руку и поднимает её к своим губам. Она целует каждый шрам на его запястье. Медленно. Нежно. Словно пытаясь стереть каждый след боли.

Хару смотрит на неё, и в его глазах появляются слёзы. Он не плакал уже несколько лет. Слёзы были для слабаков. Но сейчас он чувствует, как они подступают к его глазам.

Хару:
Сора...

Сора:
Молчи. Я знаю, что ты хочешь сказать. Но не говори. Просто чувствуй.

Она поднимает голову и смотрит ему в глаза.

Сора:
Я хочу, чтобы ты знал. Ты не обязан прятаться от меня. Ты не обязан прятаться от мира. Твои шрамы — это часть тебя. И я люблю их. Потому что они сделали тебя тем, кого я люблю.

Хару притягивает её к себе и целует в лоб. Затем в щёку, затем в губы. Он целует её так, как будто она его спасение. Как будто она его воздух.

Хару:
Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя.

Сора:
Ты не делал ничего. Ты просто был собой. И это было достаточно.

Они стоят в ванной, обнявшись, и он чувствует, как его плечи расслабляются. Впервые за долгие годы он не чувствует себя уродливым. Он чувствует себя живым.

Вечером они сидят в студии. Хару работает над новой иллюстрацией для их совместной манхвы. Он рисует её. Её лицо, её улыбку, её глаза. Сора сидит напротив и пишет текст. Иногда она поднимает взгляд и смотрит на него, и он ловит этот взгляд и улыбается.

Сора:
Ты знаешь, что ты улыбаешься всё чаще?

Хару:
Я не замечал.

Сора:
Раньше ты почти никогда не улыбался. А теперь... Ты улыбаешься, когда смотришь на меня.

Хару:
Потому что ты заставляешь меня улыбаться.

Сора краснеет и опускает глаза.

Сора:
Ты станешь слишком романтичным. Это пугает.

Хару усмехается, он откладывает планшет и подходит к ней. Он садится на корточки перед её стулом и берёт её руки в свои.

Хару:
Я не буду слишком романтичным. Я просто хочу, чтобы ты знала, как много ты для меня значишь. Ты вытащила меня из тьмы, Сора. Ты дала мне надежду. Ты дала мне причину просыпаться по утрам.

Сора:
Ты сам вытащил себя. Я просто была рядом.

Хару:
Нет. Ты была моим светом. Ты зажгла его, когда я уже не мог видеть ничего вокруг.

Он поднимается и целует её. Медленно, чувственно. Она отвечает, и её пальцы вцепляются в его волосы. Он отрывается от неё, тяжело дыша.

Хару:
Я хочу, чтобы ты знала. Каждый день. Каждую минуту. Я люблю тебя. Несмотря на все мои шрамы. Несмотря на всю мою боль. Я люблю тебя.

Сора смотрит на него, и её глаза наполняются слезами. Но она улыбается.

Сора:
Я тоже люблю тебя, Хару. Всегда.

Он берёт её за руку и ведёт на диван. Они лежат на нём, укрытые пледом, и смотрят в потолок. Её голова покоится на его груди, и она слушает его сердцебиение.

Сора:
Ты чувствуешь себя счастливым?

Хару:
Да. С тобой я чувствую себя счастливым.

Сора закрывает глаза и улыбается. Она знает, что это только начало. Они только начали строить свою жизнь. И она знает, что они справятся. Потому что они есть друг у друга. Потому что их шрамы стали частью их любви. И эта любовь сильнее любой боли.