Принцесса и Шут - Том 2 Глава 2
Том второй. Глава вторая. Умирающий король
Замок показался на рассвете третьего дня. Серые стены, высокие башни, флаг с королевским гербом, который трепал ветер. Элиан смотрела на него с холма и не узнавала. Четыре месяца свободы сделали своё дело — замок казался чужим. Каменным. Холодным. Мёртвым.
— Ты дрожишь, — сказал Торн за её спиной.
Она не ответила. Сжала поводья, и лошадь пошла вниз по дороге.
У ворот их встретила стража. Бертольд сказал что-то старшему, тот кивнул и махнул рукой. Ворота открылись. Медленно, со скрипом, как будто замок не хотел их впускать.
Двор был пуст. Слуги попрятались. Только несколько стариков стояли у крыльца — те, кто помнил Элиан ещё ребёнком. Они кланялись молча, не поднимая глаз.
— В своих покоях, — ответил Бертольд. — Лекарь сказал, сегодня ему хуже.
Она пошла вверх по лестнице. Торн за ней. Рина осталась внизу — распорядиться насчёт лошадей и вещей.
Коридор был длинный, тёмный. Факелы горели через один. Элиан шла и считала шаги. Двадцать. Сорок. Шестьдесят. Вот дверь. Резная, дубовая, с гербом. Она помнила её с детства. За ней когда-то смеялся отец. За ней когда-то плакала мать.
В комнате пахло лекарствами и старостью. Шторы задёрнуты, свечи горят тускло. На кровати под балдахином лежал человек. Маленький. Высохший. Серая кожа, впалые щёки, руки как ветки. Элиан не сразу узнала отца.
Король открыл глаза. Мутные, усталые. Посмотрел на неё. Долго. Потом улыбнулся — одними губами.
— Ты пришла, — прошептал он. Голос был как шорох сухих листьев. — Я знал. Знал, что ты придёшь.
Элиан подошла к кровати. Села на край. Взяла его руку — холодную, лёгкую, как бумага.
— Я не хотела приезжать, — сказала она честно. — Я ненавижу этот замок. Ненавижу корону. Ненавижу всё, что ты сделал.
— Знаю, — он не отвёл глаз. — И правильно. Я был плохим отцом. Плохим королём. Плохим человеком.
Он долго молчал. Дышал тяжело, с хрипом. Потом сжал её пальцы — слабо, но настойчиво.
— Потому что ты — всё, что у меня осталось. Трон. Королевство. Всё это прах. А ты — кровь. Моя кровь.
— У тебя есть сын. От второй жены.
— Он умер. Три месяца назад. Лихорадка.
Элиан замерла. Она не знала. Никто ей не сказал.
— Я остался один, — продолжил король. — Герцог у ворот. Его люди грабят деревни. Лорды ждут, кто победит. А я... я умираю.
Она убрала руку. Встала. Отошла к окну. За стеклом был серый двор, серое небо, серая жизнь.
— Я хочу жить с Торном. В хижине. У реки.
Король приподнялся на подушках. Это стоило ему огромных усилий. Лицо побелело, на лбу выступил пот.
— Потому что если ты не возьмёшь корону — её возьмёт герцог. Он найдёт тебя. Он найдёт Торна. Он убьёт вас обоих. И будет править так, что моё правление покажется раем.
Элиан закрыла глаза. В голове стучало. Торн. Хижина. Река. Свобода. И тут же — герцог. Войско. Кровь.
— Дай мне время, — сказала она. — Я должна подумать.
— Времени нет, дочь. Я умру сегодня. Или завтра. Ты должна решить сейчас.
Она обернулась. Посмотрела на отца — старого, больного, беспомощного. Того, кто когда-то казался ей всесильным. Того, кто убил пса Грима. Того, кто хотел выдать её замуж за чудовище. Того, кто всё равно оставался её отцом.
— Хорошо, — сказала она. — Я возьму корону. Но с одним условием.
— Торн остаётся. При мне. Шутом. Никто не смеет его тронуть.
Король усмехнулся. Слабо, но по-настоящему.
— Шут, — прошептал он. — Тот самый. Который говорил правду.
— Я знал. Знал, что ты его любишь. Все знали. Только делали вид, что не замечают.
— Я позволял, потому что он был единственным, кто не врал. Даже когда врал. Он врал так, что получалась правда.
Король закрыл глаза. Дыхание стало ровнее, тише. Элиан подумала, что он уснул. Но он снова открыл глаза.
— Прости меня. За всё. За мать. За герцога. За пса.
Она не ответила. Не могла. Горло сжалось.
Король снова закрыл глаза. Рука разжалась. Дыхание стало прерывистым.
Элиан встала. Подошла к двери. Обернулась.
— Я вернусь утром, — сказала она. — Отдохни.
Она вышла в коридор. Торн ждал у стены. Молча смотрел на неё.
Он подошёл. Взял её лицо в ладони. Посмотрел в глаза — прямо, без улыбки.
— Я шут, Элиан. Моё дело — быть рядом. Где угодно. В хижине. Во дворце. На троне. Мне всё равно. Лишь бы с тобой.
Она уткнулась лицом ему в грудь. Заплакала. Тихо, беззвучно, как плакала только один раз — в темнице, когда он сказал, что останется.
— Потому что ты умеешь плакать. А он разучился.
Она подняла голову. Улыбнулась сквозь слёзы.
Утром король Сигизмунд III умер. Тихо, во сне. Элиан стояла у его кровати и держала его за руку. Рука была холодная. Но она не отпускала.
— Прощай, отец, — сказала она. — Я постараюсь быть лучше тебя.
Она вышла из покоев. В коридоре стояли лорды, советники, стража. Все смотрели на неё. Ждали.