Принцесса и Шут 2 Том - 4 Глава
Элиан ещё не надела корону. Сидела у зеркала, Рина расчёсывала волосы. В дверь постучали — коротко, два раза.
Вошёл Бертольд. За ним — трое. Лорд-казначей, немолодой, с одышкой. Маршал с седой щетиной и красными глазами — пил ночью. И молодой советник, имени которого Элиан не помнила. Все трое остановились у порога, переглянулись.
— Говорите, — сказала Элиан, не оборачиваясь.
— Герцог перешёл реку. Войско в дне пути. Три тысячи, может, больше. У нас — тысяча, половина — старики и мальчишки.
Элиан отложила гребень. Посмотрела на него в зеркало.
Казначей вытер лоб платком. Платок был мокрый.
— Ваше величество, можно договориться. Он хочет не трон, он хочет вас. Если вы согласитесь…
Казначей замолчал. Маршал хмыкнул в бороду.
— Тогда бой, — сказал он. — И смерть.
Элиан встала. Повернулась к ним. Платье было простое, домашнее, без вышивки. Но они всё равно опустили глаза.
— Боя не будет, — сказала она. — Пока не будет.
Она вышла из покоев. Лорды — за ней, гуськом, как утята. В тронном зале она села на трон. Он был холодный. Она ещё не привыкла.
— Позовите шута, — сказала она.
— Да. Того, который в колпаке.
Через минуту вошёл Торн. В починенном камзоле, с бубенцами. Оглядел лордов, усмехнулся.
— Ваше величество. Ваши жирности.
Маршал побагровел. Казначей отвёл глаза.
— Расскажи им, — сказала Элиан. — То, что ты рассказал мне ночью. Только короче.
Торн кивнул. Прошёлся вдоль лордов — медленно, заложив руки за спину.
— Казначей, — сказал он. — Ты три года продавал герцогу сведения. Поместье на севере получил в прошлом году. Оно хорошее? Яблони плодоносят?
Казначей открыл рот. Закрыл. Платок в его руке стал совсем мокрым.
— Маршал, — Торн повернулся. — Сын твой у герцога офицером. Письма ты ему пишешь. Аккуратно. Но не настолько.
Маршал сжал кулаки. Но промолчал.
— А ты, — Торн остановился перед молодым советником. — Ты просто дурак. Тебя используют. Но ты не предатель. Пока.
Советник побледнел. Но в глазах у него было не только страх — было облегчение. Торн это заметил.
Элиан встала с трона. Подошла к казначею. Он был на голову ниже её — маленький, заплывший, жалкий.
— Ты поедешь к герцогу, — сказала она. — Сегодня. Скажешь: королева согласна говорить. Но не в замке. Завтра, в полдень. У старой мельницы.
— У мельницы? — казначей поднял глаза. — Это же… там же ничего нет.
— Именно. Пусть приезжает. Один. Без войска. Если хочет говорить — пусть говорит.
— Тогда пусть идёт на замок. И умрёт под стенами. Как дурак.
Она вернулась на трон. Села. Поправила юбку — спокойно, будто речь шла о прогулке.
Лорды вышли. Казначей — быстрее всех. Маршал — тяжело ступая. Советник — оглянувшись на Торна.
Когда дверь закрылась, Элиан закрыла глаза. Выдохнула. Только сейчас она поняла, что всё это время не дышала.
— Как будто меня выжали. И повесили сушиться.
Она открыла глаза. Посмотрела на него.
— Потому что он хочет тебя живой. Мёртвая ты ему не нужна.
— Я шут. Моя работа — говорить правду.
Он подошёл ближе. Взял её руку. Пальцы у неё были холодные.
— Ты останешься здесь. Если меня не будет — ты возьмёшь корону.
— Умеешь. Ты умеешь говорить правду. Этого достаточно.
Он хотел возразить. Она приложила палец к его губам.
— Молчи. Я уже всё решила. Завтра — мельница. А сегодня… сегодня я хочу спать. Просто спать. Одна.
— Спокойной ночи, ваше величество.
Она ушла. Торн остался стоять в пустом зале. Смотрел на трон, на котором она только что сидела. На холодный камень, на котором ещё не высохла её тень.
— Завтра, — сказал он вслух. — Значит, завтра.
Никто не ответил. Только бубенцы на его колпаке тихо звякнули — сами по себе. Или от сквозняка.