Принцесса и Шут 2 Том - 8 Глава

Они выехали затемно. Небо было серым, беззвёздным, и луна пряталась за тучами, как будто тоже не хотела смотреть на то, что должно было случиться. Рина стояла в дверях конюшни, кутаясь в шаль. Пальцы у неё побелели — то ли от холода, то ли от страха. Она сунула Элиан в руку маленький мешочек с сухими травами.
— На удачу, — прошептала она, и голос её дрогнул, как будто вот-вот сорвётся на плач. — Бабка моя говорила, помогает.
— Помогает от чего? — спросила Элиан, пряча мешочек за пазуху. Травы пахли лавандой и чем-то горьким, полынью.
— От всего, — ответила Рина и заплакала. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Просто стояла и смотрела, как они уезжают.
Дорога была та же. Поле, потом лес, потом река. Утро занималось медленно, серое, туманное. Туман стелился по земле, цеплялся за копыта лошадей, и казалось, что они едут не по дороге, а по облаку. Птицы молчали. Даже вороны, которые всегда сопровождали путников в надежде на поживу. Торн ехал впереди на старой кляче, горбясь в седле. Элиан за ним на своей кобыле. Молчали. Слова были не нужны — всё уже сказано ночью, в темноте, шёпотом.
Мельница показалась из-за поворота, когда солнце уже поднялось над лесом. Сломанное колесо торчало из воды, как ребро дохлого зверя. Крыша провалилась с одного края. Стены поросли мхом — зелёным, скользким. Ветер шевелил сухие стебли у входа, и они шуршали, как змеи.
Элиан спешилась первой. Привязала лошадь к коряге. Огляделась. У мельницы стояли трое.
Казначей — бледный, с мокрым платком в руке, который он комкал и разглаживал, комкал и разглаживал. Маршал — хмурый, в кольчуге, с мечом на поясе. Он стоял прямо, как столб, но пальцы его то и дело касались рукояти — проверял, на месте ли. И молодой советник — с подбитым глазом и разбитой губой. Он держался за щёку, и было видно, что каждый вдох даётся ему с трудом.
— Ваше величество, — казначей шагнул вперёд. Голос его дрогнул, сорвался на хрип. — Мы сделали, как вы сказали. Он придёт.
— Что с ним? — Элиан кивнула на советника. Ветер дёрнул подол её платья, и она придержала его рукой.
— Герцог ударил его, — ответил маршал хрипло. Голос у него был как скрип несмазанной петли. — Сказал, что не любит предателей, даже если они на его стороне.
Советник промолчал. Только опустил глаза. Губа у него кровоточила, и он то и дело касался её языком — проверял, на месте ли.
— Вы можете идти, — сказала Элиан, и голос её был ровным, спокойным. — Все трое. Дальше я сама.
— Но, ваше величество... — начал казначей, и платок в его руке смялся в комок.
— Идите, — повторила она. — Если я не вернусь — скажите Торну, что я не сдержала слово.
Казначей открыл рот, чтобы возразить, но маршал положил ему руку на плечо.
— Идём, — сказал он тихо, но твёрдо. — Она права.
Они ушли. Казначей — оглядываясь. Маршал — тяжело ступая. Советник — придерживая рукой бок. Ветер гнал по земле сухие листья, и они шуршали вслед.
Торн спешился. Привязал лошадь рядом с её. Подошёл. Остановился в шаге. Смотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она раньше не видела. Не страх. Не злость. Что-то тихое, как вода в глубоком колодце.
— Ты уверена? — спросил он тихо.
— Нет, — ответила она честно. — Но выбора нет.
Он взял её руку. Сжал. Пальцы у него были холодными — продрог в дороге.
— Я буду внутри, — сказал он, кивнув на мельницу. — За стеной. Если что — кричи.
— Кричать? — она усмехнулась. — Я королева. Королевы не кричат.
— Королевы делают что хотят, — ответил он. — Если понадобится — кричи.
Он отпустил её руку. Ушёл за мельницу. Шаги его стихли за стеной. Элиан осталась одна. Ветер дёрнул её волосы, и она заправила их за ухо. Вошла внутрь. Внутри пахло сыростью и мышами. Солома под ногами хрустела — мокрая, гнилая. Она села на перевёрнутое ведро. Оно качнулось. Стала ждать.
Герцог пришёл ровно в полдень. Тень его упала на порог раньше, чем он сам. Большая, тёмная, она легла через всю комнату. Потом он вошёл.
Он был один. Без меча. Без охраны. Только кинжал на поясе — тот самый, с костяной рукоятью. Шрам на его лице в дневном свете казался ещё белее, чем в полумраке. Он остановился в дверях, и свет из проёма падал ему на спину, так что лицо оставалось в тени.
— Ваше величество, — сказал он. Голос был низким, спокойным. — Вы снова здесь.
— Я обещала, — ответила Элиан, не поднимаясь с ведра.
— Обещали, — он усмехнулся. Уголок рта дёрнулся, шрам изогнулся. — В прошлый раз вы обещали, а потом пытались меня убить.
— В прошлый раз вы меня лапали, — сказала она, и в её голосе не было ни капли страха.
Он рассмеялся. Коротко, без злобы. Смех у него был тяжёлый, как камни, падающие в воду.
— Справедливо, — сказал он и шагнул внутрь. Сапоги его скрипели по гнилым половицам.
Она смотрела, как он идёт. Большой, тяжёлый, он занимал половину комнаты. Остановился в двух шагах. Посмотрел на неё сверху вниз. Тень от его фигуры накрыла её, как одеяло.
— Ну? — спросил он. — Зачем позвали?
— Поговорить, — сказала она, поднимая на него глаза. — Как вы и хотели.
— О чём? — он наклонил голову, и шрам на его лице изогнулся, как змея.
— О том, что вы просите слишком много.
Он замер. Смотрел на неё. Потом отошёл к окну — тому самому, без стекла. Ветер влетел в комнату, закружил пыль, и она заискрилась в луче света. Он посмотрел на реку.
— Вы предлагаете мне трон? — спросил он, не оборачиваясь. Голос его был глухим.
— Нет, — ответила Элиан. — Я предлагаю вам землю. На севере. Много. Титул. Войско. Вы будете править там. Один. Без меня. Без трона.
Он обернулся. Медленно. В его глазах было что-то новое. Не злость. Не похоть. Интерес.
— А если я откажусь? — спросил он, и голос его стал тише.
— Тогда мы будем драться, — сказала она, и в её голосе была сталь.
— Вы проиграете, — он усмехнулся.
— Может быть, — она встала. Ведро качнулось. — А может, и нет.
Он смотрел на неё. Долго. Потом сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь между ними было не больше локтя. Она чувствовала его дыхание — тяжёлое, горячее, с запахом вина и пыли.
— А если я возьму и то, и другое? — спросил он тихо. — И землю, и вас?
— Не возьмёте, — ответила она, не отводя глаз.
— Почему? — он наклонил голову.
— Потому что я не отдамся.
Он поднял руку. Медленно. Коснулся её щеки — кончиками пальцев, почти невесомо. Элиан не отстранилась. Смотрела ему в глаза. Ветер снова влетел в окно, и её волосы качнулись.
— Вы холодная, — сказал он. — Как лёд.
— А вы горячий, — ответила она. — Как огонь.
— И что будет, если лёд и огонь встретятся? — спросил он, и в его голосе было что-то похожее на любопытство.
— Пар, — сказала она. — И ничего не останется.
Он убрал руку. Отступил. Ветер стих, и в комнате стало тихо.
— Неделя, — сказал он. — Я дал вам неделю. Прошло три дня. У вас осталось четыре.
— Я знаю, — ответила она.
— Что вы сделаете за четыре дня? — он смотрел на неё, и в его глазах было что-то похожее на уважение.
— Придумаю, как вас победить, — сказала она, и голос её был твёрдым.
Он усмехнулся. Не зло. Скорее устало.
— Вы смелая, — сказал он.
— Я королева, — ответила она.
— Да, — он посмотрел на неё. Долго. — Королева. Я мог бы полюбить вас. Если бы вы не были так упрямы.
— А я могла бы полюбить вас, — ответила Элиан. — Если бы вы не были так жадны.
Он замер. Смотрел на неё. Потом рассмеялся — громко, раскатисто. Эхо заметалось под крышей, забилось о стены.
— Хорошо, — сказал он, отсмеявшись. — Я подожду. Четыре дня. А потом приду за ответом.
Он вышел. Дверь скрипнула. Копыта застучали — всё тише, тише. Ветер подхватил пыль с дороги и унёс её в лес.
Элиан осталась одна. Ноги подкосились. Она села на ведро. Закрыла лицо руками. Пальцы дрожали.
За стеной послышался шорох. Торн вышел из-за мельницы. Вошёл внутрь. Сел рядом на солому. Она скрипнула под его весом.
— Ты слышал? — спросила она, не отнимая рук от лица.
— Слышал, — ответил он тихо.
— Что скажешь?
Он молчал. Долго. Потом взял её руку — здоровую. Поцеловал пальцы. Один за другим.
— Я скажу, — начал он тихо, — что ты только что предложила ему землю и титул. И он отказался.
— Да, — она кивнула.
— Значит, ему нужна не земля. Ему нужно быть первым. А первый — это ты.
— Знаю, — сказала она, и голос её дрогнул.
— Что будем делать?
Она отняла руки от лица. Посмотрела на него. В её глазах были слёзы — но не от страха. От злости.
— Драться, — сказала она. — Или бежать.
— Куда? — спросил он.
— На юг. В Вольные земли. Туда, где мы были.
Он смотрел на неё. Долго. Ветер снова влетел в окно, и солома зашелестела под ногами.
— Ты готова бросить королевство? — спросил он тихо.
— Я готова бросить всё, — сказала она. — Кроме тебя.
Он наклонился. Поцеловал её в лоб. Долго. Горячо.
— Тогда решай, — сказал он. — Я с тобой. Куда бы ты ни пошла.
Она закрыла глаза. Рука болела. Но рядом был он. И это было сильнее боли.