Принцесса и Шут: Том 1 - Глава 10

Элиан проснулась от того, что сжимает в кулаке колпак Торна. Бубенцы врезались в ладонь, оставив красные полосы. Она разжала пальцы — медленно, с трудом, будто прощалась с чем-то живым. Колпак упал на подушку, бубенцы звякнули жалобно, как щенок, которого отняли от матери.
В комнате было тихо. Только треск догорающих свечей и тяжёлое дыхание Рины, которая уже стояла у кровати. Служанка переминалась с ноги на ногу, поднос в её руках дрожал так сильно, что блюдце звенело о край чашки.
— Ваше высочество, герцог прислал подарок, — прошептала Рина, не поднимая глаз.
Элиан села. Платье сползло с плеча, но она не поправила. Посмотрела на поднос. Там лежало кольцо — массивное, с синим камнем, слишком большое для её тонкого пальца. Рядом — шкатулка из чёрного дерева с серебряной застёжкой.
— Платье? — спросила Элиан сухо, даже не прикоснувшись к подаркам. Её голос был ровным, но внутри всё сжалось.
— Новое. Из бархата. Ждёт в гардеробной, — Рина наконец подняла глаза. В них был страх — такой же, как в ту ночь, когда Элиан просила ключи от темницы. — Герцог сказал передать, что это только начало.
Элиан усмехнулась. Невесело, одними губами. Глаза остались холодными.
— Отнеси обратно.
— Ваше высочество...
— Скажи ему: принцесса Элиан благодарит, но не принимает даров до официальной помолвки. А помолвки не будет.
Рина хотела возразить — открыла рот, вдохнула, но посмотрела в глаза принцессе и закрыла. Элиан была спокойна. Тем спокойствием, которое бывает перед бурей. Когда небо уже почернело, ветер затих, и воздух стал тяжёлым, как вода перед водопадом.
В полдень герцог явился сам.
Дверь распахнулась без стука, ударившись о стену. Элиан вздрогнула — не от испуга, от звука. Но иглу не уронила. Сидела у окна, вышивала алыми нитками белую розу. Не подняла головы.
Герцог стоял на пороге, загораживая свет. Его плечи почти касались косяков, а дыхание было тяжёлым и горячим, как печное — слышно даже с другого конца комнаты.
— Вы не по правилам, ваша светлость, — сказала Элиан ровно, продолжая вдевать нитку в иглу. Её пальцы не дрожали.
Он сделал шаг вперёд. Сапоги скрипнули по каменному полу. Ещё шаг — и он уже был в комнате.
— Я не привык стучать, принцесса, — ответил герцог с порога. Его голос был низким, как рык старого волка. — Я привык брать.
— А я не привыкла, чтобы ко мне врывались, — она наконец подняла глаза. Посмотрела на него спокойно, почти скучающе. — Я привыкла отказывать.
Он сел на стул напротив. Не спросил разрешения. Сел тяжело, как медведь на муравейник, и от этого стул жалобно скрипнул. Букет алых роз в его руках он бросил на стол — не положил, именно бросил. Лепестки осыпались на полированное дерево, как капли крови.
— Вы отослали кольцо, — сказал герцог. Сцепил пальцы на колене. Костяшки были крупными, волосатыми, с натёртостями от меча.
— Отослала.
— И платье.
— И платье.
— Вы об этом пожалеете, принцесса.
Элиан положила вышивку на колени. Белая роза была недоделана — один лепесток алел слишком ярко, как рана.
— Я уже пожалела о многом, ваша светлость, — сказала она, встречаясь с ним взглядом. Не отвела глаз. — О том, что вы приехали. О том, что отец согласился на этот брак. О том, что вы сидите сейчас в моей комнате и смотрите на меня, как пёс на кость. Но отослать ваши подарки — не то, о чем я пожалею.
Герцог наклонил голову. Шрам на его лице изогнулся — он улыбался. Улыбка была хищной, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или интерес. Он провёл пальцем по столу, собирая упавшие лепестки роз, и растёр их между пальцами — алый сок остался на коже.
— Вы смелая, — сказал он тихо. Уже не рычал. Почти мурлыкал.
— Я умная, — ответила Элиан, не моргнув. — Это хуже для вас.
Он встал. Медленно. С хрустом в коленях. Подошёл к окну и встал за её спиной. Так близко, что Элиан чувствовала его дыхание — тяжёлое, горячее, с запахом вина и жареного мяса, которое он ел за завтраком. Краем глаза она видела его руки — огромные, сцепленные за спиной.
Она не обернулась. Не отодвинулась. Сидела, как сидела — прямая, спокойная, с недоделанной розой на коленях.
— Я умею ждать, принцесса, — сказал герцог у неё над ухом. Голос сел до шёпота. — И умею добиваться своего. Вы ещё полюбите меня.
Элиан медленно вдела нитку в иглу.
— Не дождётесь, ваша светлость, — сказала она в окно, не оборачиваясь.
Герцог постоял ещё минуту. Слышно было только его дыхание — горячее, тяжёлое, как у пса, который сидит у клетки с мясом и ждёт, когда откроют. Потом развернулся и вышел.
Дверь закрылась тихо. Не хлопнул — на этот раз придержал рукой.
Рина выдохнула — так громко, что свечи на камине колыхнулись.
— Ваше высочество, вы как стена, — прошептала она, дрожа всем телом. — Он вас сломает...
— Не сломает, — ответила Элиан. Воткнула иглу в белую розу. Алый лепесток стал ярче. — Я уже сломана. Другой. И собрать меня заново может только он. А герцог пусть идёт к своим волкам.