Принцесса и Шут - 2 Том 5 Глава
Она вошла, и первой мыслью было — здесь пахнет не старостью, а чем-то живым. Мокрой соломой, мышами, дымом. И ещё — им. Вином, лошадьми, потом. Он был здесь. Ждал.
Герцог стоял у окна. Без меча, без охраны. Только кинжал на поясе. Шрам на его лице в полумраке казался глубже, чем на балу.
— Вы пришли, — сказал он, не оборачиваясь.
Она прошла вглубь. Села на перевёрнутое ведро. Не на солому. Юбка не намокнет.
Он повернулся. Посмотрел на неё. Долго. Так, как смотрят на лошадь перед покупкой — оценивающе, без стыда.
— О чём говорить? — спросил он.
— О войне. Вы жжёте деревни. Убиваете моих людей.
— Это не ваши люди. Это люди вашего отца.
Она замолчала. Он подошёл ближе. Не вплотную — на шаг. От него пахло вином и чем-то тяжёлым, мужским. Элиан не отодвинулась.
— Зачем вы пришли? — спросил он. — Правда.
— Вы не такой страшный, как о вас говорят.
Он усмехнулся. Губы дёрнулись, шрам изогнулся.
— А вы не такая холодная, как о вас говорят.
— Нет. — Он наклонил голову. — У вас руки дрожат.
Она посмотрела на свои руки. Дрожали. Чуть-чуть. Она сжала их в кулаки.
Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было не больше локтя. Элиан чувствовала его дыхание — тяжёлое, горячее. Она подняла голову. Посмотрела ему в глаза. Вблизи они были не такими уж страшными. Усталые. Как у человека, который давно не спал.
— Вы хотите меня, — сказала она. Не спросила.
Он не ответил. Только смотрел. И в этом взгляде было всё — похоть, интерес, злость. И что-то ещё. Может, любопытство.
— Все хотят, — ответил он наконец.
Она встала. Ведро качнулось, стукнуло о камень. Она шагнула к нему. Теперь они стояли так близко, что она видела каждую трещинку на его шраме.
— Тогда возьмите, — сказала она тихо.
Он замер. Не ожидал. Смотрел на неё — недоверчиво, как будто проверял, не шутит ли.
Он не двинулся. Тогда она сама взяла его руку. Холодную, тяжёлую. Положила себе на талию. Его пальцы сжались сами. Рефлекс.
Он наклонился. Медленно. Она не отстранилась. Его губы были близко. Она чувствовала запах вина. И ещё чего-то — табака, пыли, железа.
Жёстко. Голодно. Как будто брал то, что ему причиталось. Она ответила. Не потому что хотела. Потому что надо было. Он притянул её ближе. Рука скользнула с талии на спину. Другая легла на затылок.
Она позволила. Закрыла глаза. Считала про себя. Один. Два. Три.
Он отстранился. Дышал тяжело. Смотрел на неё мутными глазами.
— Молчите, — сказала она. И толкнула его в грудь. Легко. Так, чтобы он упал.
Он упал. На солому. Мягко, не ушибся. Не успел удивиться. Она уже была сверху. Села на его живот. Коленями сжала бока. Он под ней был большой, тяжёлый. Дышать мешал.
Она выхватила нож из голенища. Замахнулась. Он дёрнулся. Поздно. Лезвие вошло в бок — не глубоко, но достаточно. Кровь выступила сразу, тёмная, горячая. Он взревел. Схватил её за запястье. Сильно. Так, что хрустнули кости.
Она вскрикнула. Нож остался в ране. Он дёрнулся под ней, сбрасывая. Она упала на спину. Больно. В бок. В плечо.
Он встал. Быстро. Несмотря на кровь. Посмотрел на нож, торчащий из его бока. Потом на неё. На полу, растрёпанную, с раненой рукой.
— Вы… — выдохнул он. — Вы правда думали, что сможете?
Она смотрела на него. Не отводила глаз. В них не было страха. Была злость. И что-то ещё — азарт.
— Я оставила вам метку, — сказала она. — Будете помнить.
Он вытащил нож. Медленно. Кровь хлынула сильнее. Он поморщился, но не закричал. Бросил нож на пол. Тот звякнул.
Он усмехнулся. Через боль. Через злость. Посмотрел на неё — на полу, с раненой рукой, растрёпанную. И в его глазах что-то изменилось. Похоть ушла. Осталось другое. Уважение? Или ненависть.
— Неделя, — сказал он. — Я даю вам неделю. Потом я вернусь. И вы пожалеете, что не убили.
Он вышел. Дверь хлопнула. Копыта. Тишина.
Элиан лежала на соломе. Рука болела. Плечо тоже. Кровь на его боку — на её платье. Тёмное пятно.
Она закрыла глаза. Долго лежала. Потом села. Подняла нож. Вытерла о юбку. Спрятала в голенище. Встала. Шатаясь.