Рейчел Карсон родоначальница экологической борьбы
Если когда-нибудь будет написана история экологической революции, то ее истоки нужно будет искать в книге Рейчел Карсон «Безмолвная весна» – напишут наши современники, американские учёные-марксисты Ричард Йорк, Бретт Кларк и Джон Беллами Фостер.
27 мая 1907 года в Спрингдейле, штат Пенсильвания, США, родилась Рейчел Карсон: биолог, писательница и подвижница экологической борьбы, вдохновительница массового низового природозащитного движения и феминизма.
Её главный труд, «Безмолвная весна», очень актуален и сегодня.
Родители Рейчел жили не очень богато, но могли покупать дочери книги и журналы. Маленькая Рейчел зачитывалась статьями о живой природе и уже с восьми лет начала писать рассказы сама, а когда ей было десять, её рассказ впервые напечатали в журнале. Окончив пенсильванскую школу лучшей из 45-ти учеников, Карсон поступила в Пенсильванский женский колледж, а затем в балтиморский Университет Джона Хопкинса. Из-за проблем с деньгами Рейчел получала образование на вечернем отделении, а днём работала в биологической лаборатории. Те же проблемы семьи с деньгами, а также начавшаяся Великая депрессия, не позволили Карсон заняться докторской диссертацией после получения степени магистра. После смерти отца в 1935-м она была вынуждена бросить обучение и целиком заняться работой. Она поступила на подработку в Бюро рыболовства, где пишет заметки по своей любимой теме – морской живой природе. С этой же темой она выступает на радио, и, благодаря большому успеху своих статей и радиопередач, становится второй женщиной в истории, взятой в Бюро на квалифицированную должность на постоянной основе.
В 1940-е выходит несколько книг Карсон о природном мире морей и океанов. В 1953 году документальный фильм на основе книги «Море вокруг нас» получает «Оскар», а сама книга приносит автору премию в области научно-популярной литературы.
Но Карсон была вынуждена оставить столь дорогую ей морскую тематику, поскольку всё чаще видела огромную экологическую проблему, грозящую и животным, и людям. В годы Второй мировой химическая промышленность наладила массовое производство синтетических хлорорганических пестицидов, прежде всего – ДДТ. Им обрабатывали поля для защиты посевов, порошком посыпали солдат и их одежду.
Применение ДДТ и родственных химикатов сопровождалось повальной гибелью птиц и рыб, домашнего скота, кошек и отравлением людей.
Считается, что после того, как Карсон получила письмо о массовой гибели дроздов в 1956 году, она полностью переключилась на исследование проблемы пестицидов.
Несколько лет Рейчел собирала факты о последствиях применения ядохимикатов, общалась с учёными и официальными лицами.
В 1960-м работу притормозил рак, давший метастазы. Несмотря на смертельную болезнь, Карсон завершила труд и в 1962-м году её главная книга вышла в печать.
«Безмолвная весна»
Эту книгу открывает глава, рисующая картину возможного будущего: пришла весна, но не слышно птичьего пения, пчёлы не опыляют цветы; земля превращается в бесплодную пустошь, люди болеют и гибнут. Химическая война, начатая против родной природы, оборачивается болезнями и гибелью тех, ради кого якобы была начата.
Впрочем, добросовестность заявлений о том, что пестициды использовали ради благополучия людей, опровергает практика.
Карсон приводит показательный пример – кампания борьбы с огненным муравьём. Этот инвазивный вид попал в США из Южной Америки приблизительно во времена Первой мировой и сорок лет муравейники никого особо не беспокоили, разве что мешали сельскохозяйственной технике.
«С появлением различных ядохимикатов официальный взгляд на муравьев неожиданно переменился. — Пишет Карсон. — В 1957 году Министерство земледелия США развернуло одну из наиболее примечательных в своей истории пропагандистских кампаний. Огненный муравей вдруг стал целью, по которой правительство открыло сокрушительный огонь из сообщений для печати, кинофильмов и инспирируемых правительством литературных произведений, рисовавших его как врага сельского хозяйства южных штатов, как убийцу птиц, животных и людей. Был объявлен план широких мероприятий, согласно которому федеральное правительство совместно с властями 9 южных штатов, где водились муравьи, должны были обработать в общей сложности около 20 млн. акров площади.
«Американские фабриканты пестицидов, похоже, напали на золотую жилу в виде все расширяющихся планов Министерства по борьбе с вредителями», — радостно писал один торговый журнал в 1958 году, когда борьба с муравьями была в самом разгаре».
Примеров массированного применения ядохимикатов на те годы приходится много: новые вещества использовали против непарного шелкопряда в лесах и для борьбы с жучком, переносящим голландскую болезнь вяза, в городах, для уничтожения комаров, докучающих рыболовам, и мало ли, по каким ещё поводам. Государство не скупилось на финансирование, а химические корпорации купались в прибыли.
При этом никто толком не заботился о том, чтобы изучить вредные последствия применения химикатов. Руководствовались логикой «если не известно о вредных последствиях, значит, их нет».
«Впервые опрыскивание японского жучка с воздуха было проведено в штате Мичиган. В качестве ядохимиката был выбран алдрин, самый смертоносный ядохимикат, и не потому, что он наиболее действенное средство против жучка, а из желания сэкономить деньги. Алдрин был самым дешевым химическим средством. Хотя в сообщении для печати и признавалось, что алдрин ядовит, но давалось понять, что он не может причинить вред людям в густонаселенных районах, в которых препарат применялся. (На вопрос: «Какие меры предосторожности следует мне принять?» — официальный ответ гласил: «Вам — никаких».)
Позднее представитель Федерального авиационного управления заявил, как указывалось в местной печати, что «операция безопасна», а сотрудник Детройтского департамента парков и мест отдыха со своей стороны заверил, что «пыль абсолютно безопасна для людей и не повредит растениям и животным». Надо полагать, никто из этих должностных лиц не читал опубликованных и вполне доступных отчетов Службы здравоохранения США, а также отчетов Службы охраны рыбных богатств и диких животных и материалов, свидетельствующих об исключительной ядовитости алдрина.
Действуя под защитой существующего в Мичигане закона о борьбе с вредными насекомыми, позволяющего властям применять химические средства, не ставя об этом в известность отдельных землевладельцев и не спрашивая их разрешения, над районом Детройта начали летать самолеты. В городскую администрацию и Федеральное авиационное управление посыпались телефонные звонки от встревоженных жителей. Ответив почти на 800 звонков в течение часа, полиция попросила радио, телевизионные станции и газеты «объяснить наблюдателям, что́ они видят, и сообщить им, что это безвредно».
В результате гибли дикие рыбы и птицы, умирал домашний скот. ДДТ и аналогичные вещества не разлагаются в окружающей среде. Более того, они хорошо накапливаются в жировых тканях, и чем выше живое существо в пищевой пирамиде – тем большую дозу получает. После распыления «безопасных» доз яда хищные рыбы гибли от отравлений, наевшись добычи, а птицы – наевшись рыб. Под деревьями россыпью лежали мёртвые птицы. Домашним кошкам порой достаточно было попить из лужи, в которой после дождя растворялся порошок пестицидов, чтобы в скором времени забиться в судорогах и умереть.
Грунтовые воды разносят ядохимикаты на огромные расстояния и фермеры на землях, далёких от мест обработки, обнаруживали, что у них гибнет скот и посевы.
ДДТ обнаружили даже в материнском молоке! У детей после распыления химикатов часто начались судороги, обмороки и рвота. У рабочих, контактировавших с ядохимикатами, также начинались судороги, тошнота, потери сознания.
А каковы последствия многолетнего накопления этих ядов в телах людей?
Самое священное право
«Нам еще недостаточно известно, чем все это чревато. Нынешний век — это век специалистов, каждый из которых занят своей собственной проблемой и не задумывается или не хочет думать о всем комплексе, частью которого она является. Это век, в котором доминирует промышленность и в котором редко оспаривается право любой ценой заполучить лишний доллар. Когда общественность, столкнувшись с совершенно очевидными пагубными последствиями применения инсектицидов, начинает протестовать, ее кормят маленькими успокоительными пилюльками полуправды. Нам надо немедленно покончить с этими фальшивыми заверениями, с подсахариванием неудобоваримых фактов. Народу предлагают пойти на риск, необходимый по мнению тех, кто занимается борьбой с насекомыми. Народ и должен решать, хочет ли он и дальше идти по этому пути; а решать народ может только в том случае, если ему известны все факты. Как сказал Жан Ростан, «обязанность сохранить жизнь дает нам право знать» - пишет Рейчел Карсон в «Безмолвной весне».
Ещё до выхода «Безмолвной весны» государственные органы получали многочисленные жалобы граждан. Поступали петиции с требованиями отказаться от программ распыления ядохимикатов. Но все их отметали, как несущественные.
Фермеры, чьи хозяйства пострадали от яда, обращались с исками в суд, но все инстанции вплоть до высшей ответили отказом.
С негодованием Карсон приводит примеры того, как чиновники замалчивали опасные стороны синтетических пестицидов или вовсе давали заведомо ложные ответы обеспокоенным американцам. Врали, проще говоря.
Но, может быть, химические атаки были необходимы?
Как бы не так. Карсон приводит многочисленные примеры иных способов бороться с вредителями:
«Практическим примером служат парки в одном голландском городе. Здесь плохо росли розы. При исследовании образцов почвы было обнаружено, что земля в сильной степени заражена крошечными ленточными червями — нематодами. Научные сотрудники Службы защиты растений не рекомендовали опрыскивание химикатами или обработку ими почвы. Они предложили вместе с розами посадить ноготки. Это растение, которое пуристы, несомненно, сочтут сорняком, если оно попадет в розарий, выделит из корней вещества, которые убивают нематоды, находящиеся в почве. Предложение было принято. На некоторых участках вместе с розами посадили ноготки, а на других (контрольных) — одни розы. Результаты оказались поразительными. Благодаря ноготкам розы пышно расцвели а на контрольных участках они имели болезненный, поникший вид. В настоящее время ноготки широко используются для борьбы с нематодами».
«Кламатский сорняк [зверобой продырявленный] в отличие от растений местного происхождения вроде кустарникового шалфея не приносит никакой пользы ни животным, ни другим растениям. Более того, там, где он появился, скот становится «худым, кожа у него покрывается струпьями, а ротовая полость — болячками», из-за того что питается он этим токсичным растением. Стоимость земель упала.
В Европе этот сорняк никогда не представлял проблемы, поскольку там вместе с ним появились различные насекомые, которые пожирают его в таком количестве, что распространение его сильно ограничено. В частности, два вида жучков величиной с горошину, которые водятся на юге Франции, настолько приспособились к этому сорняку, что питаются только им и на нем же размножаются.
Историческим событием явилась доставка в Соединенные Штаты в 1944 году первых партий этих жучков; это была первая попытка в Северной Америке уничтожать вредные растения с помощью насекомых. К 1948 году оба вида жучка настолько хорошо прижились, что завоза новых партий не потребовалось. Распространение жучков осуществлялось путем их собирания в первичных колониях и их развозом по стране партиями по нескольку миллионов штук в год. В небольших районах жучки передвигались сами; как только сорняк вымирал, они безошибочно находили новые места, заросшие им. На землях, освобожденных от кламатского сорняка, снова появились полезные растения.
Десятилетнее обследование, завершенное в 1959 году, показало, что уничтожение кламатского сорняка было осуществлено «более полно, чем надеялись даже энтузиасты». Сорняка осталось не более 1 процента.
Такое символическое количество сорняка безвредно и даже необходимо для сохранения жучков на случай разрастания сорняка в будущем».
А вот применение ядохимикатов как для борьбы с «сорными» растениями, так и для борьбы с насекомыми часто бьёт по всем, за исключением тех, в кого целились.
У беспозвоночных короткий жизненный цикл, поколения сменяются быстро.
«Выдающийся канадский энтомолог д-р Браун провел по поручению Всемирной организации здравоохранения глубокое исследование вопроса сопротивляемости насекомых. В написанной им и опубликованной в 1958 году монографии говорится: «Через каких-нибудь десять лет после начала применения сильнодействующих синтетических инсектицидов у насекомых, против которых они применялись, появилась устойчивость к ним». Публикуя эту монографию, Всемирная организация здравоохранения предупредила, что «энергичному наступлению, которое ведется сейчас на болезни, разносимые насекомыми, такие, как малярия, тиф и чума, грозят серьезные неудачи, если не будет быстро решена эта проблема».
Чем измеряется степень неудачи? В настоящее время в перечень устойчивых видов входят практически все группы насекомых, опасных с медицинской точки зрения. Черные мухи, стенные мухи и мухи цеце, по-видимому, еще не выработали иммунитет против ядохимикатов. А стойкость домашней мухи и платяной вши замечена уже во всех странах мира. Планам борьбы с малярией угрожает сопротивляемость комаров. На Востоке крысиные блохи, главный переносчик чумы, недавно проявили стойкость к ДДТ, что является очень серьезным обстоятельством. Об устойчивости многих видов насекомых сообщают из всех стран».
При этом часто возникает такая ситуация: насекомые успевают выработать устойчивость к яду, а вот птицы и другие мелкие животные, которые в естественных условиях сокращали численность этих насекомых – нет.
Почему применение инсектицидов приводит к массовому размножению паукообразных клещей? Кроме того очевидного факта, что эти клещи сравнительно малочувствительны к инсектицидам, имеются еще две причины. Во-первых, в природе размножение клещей ограничивается различными хищниками, такими, как божья коровка, крайне чувствительными к инсектицидам. Во-вторых, инсектициды нарушают образ жизни клещей. Обычно они густо скучиваются в укрытых от врагов местах. При опрыскивании колонии рассеиваются, так как клещи, раздражаемые ядохимикатами, расползаются в поисках безопасных мест. При этом они находят для себя гораздо больше места и пищи, чем в прежних колониях. Враги их погибли, и поэтому им нет необходимости тратить энергию на выделение защитной паутины. Вся их энергия теперь расходуется на размножение. Плодовитость клещей может повыситься в три раза, и все это под благотворным действием инсектицидов.
В долине Шенандоа (в Виргинии), знаменитой своими яблоневыми садами, орды небольших насекомых, так называемых краснополосых листоверток, накинулись на сады, как только вместо мышьяковокислого свинца начали применять ДДТ. Раньше листовертки не приносили большого вреда; однако скоро ущерб, наносимый ими, составил 50 процентов урожая, и они стали самыми опасными вредителями яблок не только в этом районе, но и на Востоке и на Среднем Западе, когда расширилось применение ДДТ.
Проще говоря, Карсон вскрыла и предъявила общественности тот факт, что широкомасштабная химическая война против природы, щедро финансируемая из бюджета, по-настоящему решает только одну проблему: проблему нехватки денег у хозяев крупной химической промышленности.
Храбрая сердцем и её товарищи
Она прекрасно понимала, что женщине, да ещё и не имеющей поддержки в виде научной или общественной организации, тяжело будет заставить себя слушать. Как и понимала, что никакой радости среди правящего класса и бюрократии, обслуживающей интересы правящего класса, книга не принесёт.
По иронии, отважную женщину, вступившую в борьбу с ядами, пытались выставить, как теперь принято говорить, токсичной.
Как только не называли Рейчел Карсон, какими словами не поносили! И что пишет она не по-научному эмоцианально, и что смутьянка она, паникёрка. Что бездетная одинокая женщина не имеет права рассуждать о здоровье детей. «И, наверное, коммунистка» – так обрушивался на неё бывший руководитель Управления сельского хозяйства Э.Т. Бенсон.
Карсон понимала, что ухудшающееся здоровье оставит мало сил на то, чтобы защитить своё дело и своё доброе имя, но всё равно пошла на публикацию «Безмолвной весны».
Адресатами её послания не были чиновники – она убедилась, что с ними разговаривать бесполезно. Не был им и хвалёный «социально ответственный» бизнес. По тем же причинам.
Образный и богатый слог, который Рейчел оттачивала с детских лет, был обращён к трудящимся. Слова, которыми она объяснялась в любви к Жизни и Природе, которыми открывала народу красоты морских глубин, теперь звучали набатом.
Карсон била фактами, била беспощадно и точно. В книге множество примеров катастрофических последствий, преступной безответственности и глухоты власти к интересам простого американца.
Попытки опорочить защитницу природы оборачивались фиаско. Единственные публичные теледебаты против представителя химической промышленности Карсон была вынуждена вести из собственного дома, надев парик, чтобы скрыть выпавшие из-за рака волосы. Едва живая, она была так сильна духом и убедительна, что её выступление имело оглушительный успех. Нападки стали неубедительны и постепенно сошли на нет.
Рейчел Карсон умерла в 1964 году, не застав создание федерального природоохранного агентства (1970 г.), принятия Закона о дикой природе (англ. Wilderness Act) (1964), Закон о национальной политике в области окружающей среды (1969), Закон о чистой воде (англ. Clean Water Act) (1972) и Закон о вымирающих видах (англ. Endangered Species Act) (1973).
Фонд защиты окружающей среды, созданный в 1967 году на волне популярности её книги, использовал аргументы Карсон для полномасштабной общественной кампании за ограничение применения ДДТ, подал новые иски против американских властей и добился почти полного запрета на использование ядохимикатов в 1972м году.
В честь Карсон назвали несколько особо охраняемых природных территорий и эколого-просветительских премий.
Конечно многие из тех природоохранных законов 60-х, принятых под влиянием общественного резонанса от книги Карсон, были отменены администрацией Рейгана в 1980-х в рамках неолиберальных реформ, но главное достижение – массовое низовое природозащитное движение – живо и развивается. Многие экозащитники и экозащитницы признаются, что именно со страниц «Безмолвной весны» к ним пришло понимание
подлинной ситуации и необходимости борьбы.
Своеобразным подтверждением её успехов стало и то, как спустя десятки лет после смерти Рейчел Карсон её пытаются «разоблачать» публичные фигуры правого толка, сторонники нерегулируемого рынка.
Сегодня, как показывает, например, массовое уничтожение пчёл на Ставрополье, труд Рейчел Карсон сохраняет большую актуальность.
Бесплатно скачать оцифровенное советские издание книги на русском языке можно в архиве по этой ссылке.