Что, если не выборы?

Как вести себя на предстоящих выборах? Этот вопрос начинают обсуждать каждые несколько лет. Сторонники власти ставят свечку за Путина, хлопают бургер за здоровье Собянина и идут совать в щель избирательной урны свои надежды на то, что завтра будет хотя бы не хуже, чем вчера. Либо — что чаще — плетутся к урне, сжимая в руке бюллетень, потому, что работодатель незримо сжимает их горло и требует показать фото с птичкой на нужном месте. Противники режима устраивают регулярную специальную олимпиаду на тему «портить, голосовать за чёрта лысого или не ходить», и каждый стучит себя пяткой в грудь, что предлагает единственный разумный вариант, кто против — тот не гражданин, не паладин. Премудрые пескари в это время хихикают с диванов и открывают пивасик, поскольку если жареный петух не клюнул сегодня, он не клюнет никогда. Мы расскажем о том, что и почему думает по этому поводу ИнтерФронт и что, по нашему мнению, важнее всего в выборах.

Сперва — немного теории. Не будем цитировать Ленина, его совершенно по делу и верно процитируют без нас, а вместо этого поделимся переводом маленького фрагмента из пособия «Что защитникам окружающей среды нужно знать о капитализме: руководство для гражданина» за авторством профессоров Фреда Магдоффа и Джона Беллами Фостера, Нью-Йорк, 2011 год:

Неолиберальная концепция демократии

Очень важно отметить широко известное противоречие между государством и рынком, между общественным и частным. Государство воплощает политическую сторону жизни, в которой демократия — власть народа, руками народа и для народа — теоретически возможна. В противоположность этому рынок воплощает власть капитала, посредством капитала и для капитала.

Сегодня вместо подлинной демократии у нас господствует плутократия (движимая финансовыми интересами) в которой, тем не менее, сохраняются некоторые формальные демократические черты. Нечего и говорить, что подлинная демократия в её эгалитаристском понимании невозможна в обществе, где доходы, богатства и власть сосредоточены в руках меньшинства и растёт неравенство, что, в свою очередь, является закономерным положением дел при капитализме. Потому со времён публикации в 1942 году книги «Капитализма, социализма и демократии», в которой Йозеф Шумпетер, сформулировал основы неолиберального представления о демократии как форме рыночных отношений, защитники существующего строя всячески пытаются переформулировать демократию в экономических понятиях, причём это новое определение демократии противоположно изначальному. В Древней Греции демократия понималась, как власть демоса, т.е. простого народа*. В противоположность этому сегодня в США и ряде других стран под демократией понимается система, при которой люди просто периодически голосуют за политических представителей, которые добывают себе голоса так же, как предприниматель добывает себе деньги в торговле. То есть, сама суть демократии при этом оказывается выхолощена. Причём в таких коррумпированных системах, как в США, вместо правила «один человек — один голос» реальное политическое влияние прямо пропорционально богатству, и от богатства зависит, насколько чутко политики будут отстаивать интересы того или иного лица. Не секрет, что большие деньги открывают двери и дают «доступ к телу». В то же время, и сами корпорации «голосуют» своими деньгами, финансируя избирательные кампании политиков и нанимая когорты лоббистов для продвижения своих интересов. Потому и политики по итогу выборов оказываются по отношению к своим спонсорам в положении «кто девушку ужинает, тот её и танцует». Как и в любом бизнесе, корпорации инвестируют в политические кампании и ожидают своих дивидендов.

*Насколько несколько сотен рабовладельцев-мужчин можно отождествлять с понятием «простого народа» - ИнтерФронт.

Мы привели эту цитату ещё и затем, чтобы показать: хотя в указе президента Путина № 809 от 09.11.2022 года «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» прямо говорится, пункт 13, что Соединённые Штаты Америки и «другие недружественные иностранные государства» представляют угрозу традиционным русским ценностям, некоторые ценности всё же объединяют буржуазию по всему свету.

Аналогия между политической жизнью и рыночными отношениями и правда прямая, а вернее, политическая надстройка сегодня вполне соответствует экономическому базису. Капитализм это общественная система, в которой любой может свободно приобрести всё, что продаётся (а продаётся практически всё, даже то, чем торговать до сих пор незаконно или аморально). При условии, что у него есть деньги. А чтобы деньги у него были, и эти деньги давали реальную власть над людьми, абсолютном большинству людей должны быть едва доступны блага, необходимые просто для поддержания штанов.

Система современной неолиберальной демократии обещает каждому право избирать и быть избранным — но реально избирать и быть избранным могут те, у кого имеются для этого финансовые, а вместе с ними — материально-технические, людские, административные ресурсы.

Причём механизмы рынка, официальные и неофициальные, со времён Адама Смита работают не на рассеивание и равномерное распределение, а на концентрацию и накопление создаваемых обществом благ. В «тучные» годы отдельно взятой страны это выражается в неравномерном росте благосостояния: работник может позволить себе машину и холодильник, начальник — виллу в Альпах и бизнесджет, хотя вроде бы все мы вместе, «как единая команда», трудимся в одной хозяйственной системе и один человек явно не может внести каждодневного личного вклада в сто раз больше другого. В кризисные периоды рост неравенства — читай, обнищание большинства народа — приобретает не относительные, а абсолютные показатели. После пандемии коронавируса и последовавших мировых экономических и политических потрясений на Земле появился первый в истории триллионер. Не смейте радоваться, он из недружественного государства! С началом Специальной военной операции, когда каждая копейка должна стать окопной свечой, патроном, маскировочной сеткой на защите традиционных ценностей, когда россияне затягивают пояса, но отправляют родным и друзьям на фронт гуманитарную помощь, в России появился самый богатый за всю историю с 1990-х гражданин, господин Мордашов. Если вы, прочтя эти строки, не встали и не начали аплодировать, то вы — не русский всему миру назло, стыдитесь!

Впрочем, речь не идёт о коррупции, как некоей аномалии или болезни в целом правильной системы. Йозеф Шумпетер, на которого ссылались процитированные выше товарищи, в упомянутом ими труде рассуждает, что-де ситуация, когда реальная политическая власть находится в руках небольшого круга хозяев жизни, а народ — тот самый демос — ничего не решает, является не только желательной, но и единственной реально возможной. По Шумпетеру, народ не только не должен, но и не способен ничего решать самостоятельно; за людей всегда всё решают те или иные атланты, расправляющие плечи. Но поскольку в ХХ веке прямо показывать народу на его место уже чревато залпами «Авроры», нужно создать такую систему, которая при видимости осуществления власти народом на практике полностью исключала бы такую власть.

Поэтому на лозунг Болотных протестов 2011-го «Вы нас даже не представляете!» парламент любой даже самой развитой страны мира, сформированный по лекалам Шумпетеровской демократии, честно может ответить «А мы и не должны».

Впрочем, сия идея не нова. Ещё классические теоретики рыночного либерализма Алексис де Токвилль и Джон Стюарт Милль чётко понимали противоречие между народовластием и частно-собственническим рыночным либерализмом. Вернее — всё ещё писали на аудиторию преимущественного собственного класса, а потому не выучили манеру буржуазных демагогов ХХ века на словах топить за демократию, а на деле — за либерализм. Первый в труде «Демократия в Америке» писал об этом так:

Милль, в свою очередь, в труде «О свободе» опасается:

Подумайте, какой ужас: через реальную демократию рабочие отберут у фабрикантов и банкиров свободу разорять народы и земли. Призрак бродит по Европе!

Но мы не были бы марксистами, если бы просто ругали капиталистов за то, какие они жадные и подлые, и винили во всём абстрактную систему. Марксизм зиждется на экономическом анализе, но не в коем случае не сводится к нему.

Диалектический подход подсказывает нам, что ни одна, даже самая — в моменте — совершенная система не будет таковой вечно. Электоральные механизмы, смысл которых — как хорошо заметил Славой Жижек в труде «О насилии» — вовсе не в том, чтобы избрать настоящих представителей народа, а в том, чтобы народ расписался в передаче своей политической воле этим «представителям» —  даже эти механизмы, служившие верой и правдой в ХХ веке, в новом столетии и тысячелетии уже выглядят, как телефон с реле в мире смартфонов.

Поэтому сегодня «придворный философ Трампа» Кёртис Ярвин, выразитель тех идей, которыми сегодня руководствуются Илон Маск и Силиконовая долина, уже прямо говорит, что демократические механизмы — даже в их постмодернистском нынешнем виде — только тормозят прогресс, как тормозят его права человека, конституции, университеты и вообще всё, что поднимает быдло над уровнем стойла хотя бы номинально. Да что там какой-то Ярвин, даже некие самые прогрессивные марксисты постсоветского пространства основали целый принцип Научного централизма, в основе которого лежат идеи удивительно похожие на Ярвина, не смотри, что тот записной правак. Дескать, решать всё должен совет умных и башковитых, а низы могут голосовать только ногами: не нравится, как руководит руководство — вали, никто не держит.

Словом, разочарование в выборах, как способе поддерживать государство в условиях — и в силу существования — неустранимых противоречий классов, нарастает не только лишь снизу.

Так зачем же сегодня нужны выборы?

Прежде всего, следует уточнить: кому нужны?

Для той части крупного капитала, которая составляет российский правящий класс, включая силовиков, организованную преступность и чиновничество всевозможных видов, выборы — это демонстрация того, что на данной конкретной территории «всё ровно». Одно из негласных правил того, что с горем пополам можно называть управленческой культурой современной России, является «делай, что хочешь, пока ты выполняешь указивки сверху и не создаёшь проблем». Использование служебного положения, как ещё одного рычага сопровождения бизнеса, сегодня является нормой. «Нельзя нести во рту мёд и не попробовать,» — поговаривают представители правящей корпорации.

Главное условие — делать свои гешефты так, чтобы не создавать «кипиша». Чтобы не возникали проблемы, не бунтовало податное население. Конечно, и начавшийся «кипиш», как правило, решают без показательных отставок, посадок и прочих признаков работы государства. Видимо, другое негласное правило гласит, что местные жители, человечки, не должны чувствовать, что их протест что-то решает. С накосячившего спрашивают, но спрашивают свои партнёры по бизнесу, а не «насекомые».

Выборы для таких представителей «элит» - полный аналог какого-нибудь субботника. Цель субботников, как известно, не в наведении чистоты (бывали случаи, когда коммунальным службам специально давали команду не проводить уборку территории, чтобы не сорвать праздник), а в том, чтобы продемонстрировать готовность работников подконтрольных предприятий в едином порыве по команде заниматься любой ерундой.

Выборы демонстрируют: смотрите, мы (чиновники, бизнесмены и прочие представители правящей корпорации на местах) полностью контролируем ситуацию, даём показатели, наши хомячки дисциплинированы.

Показательна запись совещания с главой подмосковных Химок, которую в 2018 году передали журналистам его подчинённые, обиженные дурным обращением: «Я, как папа, несу деньги в дом, — говорил он, — которыми вас всех кормлю. А вот приду я к губернатору за деньгами, а он скажет, мол, зачем давать деньги именно твоему округу, если за меня там так мало проголосовало. Денег на всех не хватит и мне придётся вас увольнять».

Для другой части бизнеса — той, что имеет влияние, ведёт дела, но не принадлежит напрямую к правящей вертикали — выборы тоже чрезвычайно важны. Это возможность продемонстрировать ресурс, усилить переговорные позиции в переделе сфер влияния, а по ситуации и взаимной договорённости и скрепить соглашения, посадив на нужные места своих депутатов. Так обычно организована работа партячеек КПРФ, Яблока, Справедливой России, Новых людей и других партий, которые активно используются бизнесом для лоббирования своих интересов, но которые по тем или иным причинам не входят в «ЕдРо». Эти партии и деятели могут играть в оппозиционность, если не сумеют договориться — так, например, Ксения Собчак некоторое время была одной из «лиц» протеста первой половины 2010-х, потом была целым кандидатом в президенты, после чего решила разногласия с сильными мира сего и не заняла снова уверенную провластную позицию. В 2021 году в тех же подмосковных Химках договороспособность продемонстрировала уже КПРФ: во время подсчёта голосов её наблюдатели резко получили команду из штаба сворачивать деятельность и уходить. По всей видимости, имело место следующее: местная КПРФ, которую составляют в значительной степени предприниматели, имеющие по городу сеть торговых точек, кафе и магазинов, продемонстрировала местным же властям обилие наблюдателей на участках. Дескать, смотрите, сколько у нас людей и мы можем сейчас начать скандалить. Были обсуждены ставки, риски, достигнута сделка и людям дали команду оставить посты: КПРФ купила себе те выгоды, которые хотели её руководители. Для подобных игр между «правящим» и «не правящим» бизнесом вообще характерно стремление оседлать любую низовую народную активность, чтобы затем идти торговаться, «делать реальную политику», как они сами это называют.

Наконец, между этих двух огней есть народные массы, трудящиеся. В целом отношение народа к выборам наглядно демонстрируют два события, имевшие место почти два десятка лет назад: Госдума отменила графу «против всех» и, заодно, минимальный порог явки. Эти события случились в «нулевые» и уже тогда явственно обозначали динамику: подчинённый класс перестаёт верить в выборы, как таковые, и всё больше ощущает разрыв между тем, за что буржуазные выборы выдают, и тем, чем буржуазные выборы являются по существу — когда, по меткому выражению Ленина, народу предоставляют решать, кто именно из представителей их угнетателей будет осуществлять публичное руководство обществом.

К сожалению, участие в выборах для многих людей с активной жизненной позицией всё больше становится ритуальным действием сродни карго-культу: если снизу изображать демократическое общество, оно станет таковым.

Всё чаще на вопрос «зачем вообще уделять выборам внимание в 2026 году?» можно слышать больше эмоций, чем разумных доводов: «я иначе не могу», «я верю», «мне важно издать этот крик вопиющего в пустыне», «я делаю, что могу, и будь, что будет» и тому подобное. Последний довод - «делаю, что могу» - зиждется на том, что человек должен не видеть, не помышлять иные средства того, чтобы объединяться, осуществлять коллективное действие, вести общественную борьбу, хотя в действительности таких средств множество.

Каковы более-менее рациональные доводы гражданину принимать участие в выборах?

1) Легитимный способ выразить несогласие с политикой в стране. Варианты: «если не проголосую, то мой голос украдут», «нужно, чтобы как можно меньше мест досталось едросам» и т.п.

Это представление о выборах и участии в них зиждется на базовой вере в то, что ваш голос кто-то увидит и учтёт.

Десять лет назад у такой веры были не безусловные, но всё же основания: при условии хорошо организованного наблюдения, подсчёта и достаточного политического веса, чтобы отстоять результат, действительно можно было обыграть правящий класс в его собственной игре.

Поэтому правящий класс в 2020-м году поменял правила. Трёхдневное голосование делает практически ненужным карусели, вбросы и прочие приёмы мухлёжа, хорошо знакомые по выборам 2011-2018 гг. В ночное время «как бы» никто не должен иметь доступа к сейфу, где хранятся бюллетени, но на практике доступ не имеют наблюдатели и все те, кому его иметь не полагается.

Выборы 2021 года показали множество ситуаций, когда пакеты с бюллетенями наутро оказываются вскрыты. Один из авторов этих строк лично наблюдал, как участковая или территориальная избирательная комиссия решает эту проблему: проводит на месте голосование и принимает решение, что пакет повреждён, но не вскрыт. Точка.

Вдобавок к такому голосованию в 2021 году в ход шли исчезающие чернила, которыми были оснащены ручки в кабинках возле урны. То есть, ваше драгоценное волеизъявление буквально испаряется в микроволновке и появляется нужная галочка в анонимном бюллетене.

Поэтому прошлые выборы — 2021 года — показывали ситуацию, когда человек голосовал сам за себя на участке, а после видел в протоколе подсчёта голосов напротив своей фамилии «0», когда на деле один голос был точно.

И это всё ещё речь про голосование на бумаге.

Электронное голосование, на которое, кстати, заставляют массово регистрироваться бюджетников, в принципе непрозрачно для наблюдения.

Иными словами, главное заблуждение сегодня состоит в том, что реальные голоса учитываются. На практике результаты голосований составляют до начала голосования, а на местах занимаются подгонкой фактического результата под целевые.

Повод ли это изображать из себя благородного рыцаря и всё равно скакать на белом коне к урне, чтобы сказать «моя совесть чиста, я сделал(а) всё, как надо».

Если цель участия в выборах сугубо личная — ритуальная, моральная, психотерапевтическая — то да. Но в качестве реального инструмента добиваться политических результатов рассматривать выборы сейчас просто значит не дружить с действительностью, со всеми вытекающими последствиями.

2) Способ поддержать и продвинуть людей, которые смогут реально отстаивать интересы народа на местах.

Ранее среди общественных деятелей, ведущих борьбу за трудовые ли интересы, против застройки, против свалки, за интересы отдельных общественных групп и т.п. выборы были инструментом ведения общественной кампании. «Самым главным!» — многозначительно скажут прихожане Церкви Институтов Гражданского Общества, но мы к таковым не относимся. Нам недостаточно абстрактной веры в политические институты, не подкреплённые реальным соотношением сил и техническими возможностями в обществе. Недостаточно нам и прошлого опыта, когда десять, пятнадцать, двадцать лет назад выборы выступали в таком качестве и вполне успешно.

Действительность подвижна, меняется. Борьба тоже не стоит на месте, и изменения в процедуре выборов, принятые в 2020-м году, как раз были ответом на те успехи в использовании избирательных механизмов, которые заставили правящий класс менять сами правила игры.

В таком развитии событий возможно два исхода:

а) Кандидат(ы) проходят, пусть обычно и оказываются в меньшинстве среди лояльных власти депутатов и партий.

В Москве, где некоторые советы депутатов в 2016-м оказались сформированы в большей части из нелояльных мэрии людей, просто поменяли законодательство таким образом, чтобы районные советы депутатов не решали никаких значимых вопросов.

В других городах и регионах, где перевеса добиться не удавалось, все важные вопросы решались, как любил приговаривать химкинский депутат от КПРФ г-н Бессонов, самым демократическим, со времён Афин, способом: открытое голосование, большинство депутатов решают так, как выгодно капиталу и местной бюрократии, а не местным жителям.

Тем не менее, даже в такой враждебной среде люди умудрялись добиваться политического давления и побеждать, пусть и крайне окольным путём, в некоторых конфликтных ситуациях.

Поэтому правящий класс склоняется вместо того, чтобы позволять депутатам от народа проходить в органы власти, к варианту

б) Кандидат(ы) не проходят. Считаете, что голоса украдены, результаты фальшивые? Обратитесь в суд. Он вынесет решение.

Причём удивительно, с каким мазохистским энтузиазмом идут сами и других зовут в суды те общественные деятели, которые сами же любят рассказывать о судебном произволе, несправедливых решениях и прочих фактах того, что результат судебного разбирательства будет в такой же мере неожиданным, как и результат выборов.

Для правящей клики эти потуги полезны сразу тремя аспектами:

Во-первых, силы, которые могли быть потрачены на организацию реальной низовой борьбы, идут на отчаянные бои со специально созданным для этих целей громоотводом и заранее известным результатом.

Во-вторых, по итогу участия в спектакле «33 подзатыльника» кукольного театра Карабаса-барабаса те, кто сыграл роль Пьеро и получил подзатыльники (о чём знали заранее), впадают в период апатии и уныния.

Знакомое ощущение? Да, мы не сомневались, что исход будет именно такой, и шли на противостояние, понимая это, но всё равно в итоге опустошены, лишены сил и некоторое время после вынуждены исключительно восстанавливаться.

В-третьих, если вы делаете частью общественной кампании заведомо проигрышный (!) манёвр, то сами помогаете оппонентам показать на вас пальцами и сказать: «вот, вас и ваше дело народ не поддерживает!».

Хотя народ, при нынешней явке, не сказал ни «за», ни «против», а главное, народ никто не спрашивал.

Но это, если можно сказать, рациональная, объективная сторона.

Существует ещё субъективная, иррациональная, психологическая. И её тоже приходится иметь в виду. Как показывают беседы в различных сообществах на начало августа 2026 года, ни у кого нет рациональных программ и планов действий, основанных не на «а вдруг» - «а вдруг придёт 50% граждан», «а вдруг не смогут фальсифицировать», «а вдруг...».

В этой связи уместно вспомнить анекдот из научной среды. На необитаемом острове оказались физик, инженер и экономист. Они нашли вынесенные на берег банки консервов, но не знают, как их открыть, чтобы утолить голод. Физик предлагает: «положим в костёр и банки лопнут». Инженер спорит: «нет, лучше будем кидать о скалу под правильным углом, и они откроются». Экономист на это: «господа, у меня есть гораздо лучший план, и не нужно ни костров, ни скал. Для начала предположим, что у нас есть консервный нож...»

Обычно этим анекдотом высмеивают как раз экономистов, которые основывают свои прогнозы — ложащиеся в основу государственной политики! — на игнорировании действительного положения дел.

Но сегодня это как нельзя лучше иллюстрирует «логику» тех, кто зовёт народ к урнам. «Если будет большая явка, то станет очевидно, что выборы украли!» - а что, позвольте осведомиться, вас заставляет думать, что будет большая явка? «Так давайте звать всех, чтобы была!» - ответят нам, багровея. Интересно у вас получается: не проводя никаких предварительных работ, не имея структур и сил, на которые можно было бы опереться, вы призываете людей действовать так, будто несколько лет все предварительные работы велись, будто есть огромная низовая организация, которая способна вывести людей к урнам, и нужно только вот это последнее усилие: прийти самим и других позвать. Давайте действовать так, будто у нас есть консервный нож, и негодовать, когда нам напоминают, что у нас его нет.

Конечно, тут возникает соблазн поставить пластинку «поганенький у нас народ», «люди спят» и вот это вот всё. Пример разлива нефти на Чёрном море, вообще говоря, показал, что люди не спят и могут совершать такие чудеса быстрой низовой самоорганизации, что загляденье.

Так почему ситуация не повторяется с выборами? Ведь уже лет, почитай, пятнадцать звучит рефрен: «вот погодите, вот сейчас народ подымется возле избирательных урн, проснётся, час пробил!» За пятнадцать лет можно уже начать задаваться вопросом: почему который раз мы говорим, что час пробил, и ничего не случается? Возможно, со стороны верующих в магию урны есть какие-то факты материальной действительности, которые не хочется замечать?

Подпустим немного психологизаторства. Есть понятие «иллюзия контроля»: так человек, для которого немыслимо осознание, что есть силы и процессы, на которые нельзя повлиять, пытается избавляться от этого неприятного чувства самовнушением и даже самобичеванием.

Брошенный муж говорит себе: если бы я не сказал тогда этих нескольких слов, брак не развалился бы. Тем самым он задним числом внушает себе, что всё зависит от него одного, что желание и намерение другого человека уйти, зревшее давно, ничего не значит. Что ситуацию контролирую целиком я, никто и ничто иное не принимает решения.

Человек, чей близкий погиб от внезапно обнаружившейся тяжёлой болезни, казнит себя: ах, если бы я заставила его пройти обследование вовремя! Разум пытается вернуть себе иллюзию контроля.

Так же работают суеверия: залез в автомобиль не с той ноги — попал в аварию; думала «только бы не было дождя» и попала под дождь.

Энгельс в труде «Анти-Дюринг» приводит слова Гегеля о том, что настоящая свобода — это знать и осознавать те ограничения и закономерности, которые объективно существуют в окружающем мире. Признавая и понимая, что есть процессы, на которые мы не можем повлиять, мы тем самым ищем то, на что мы повлиять способны, и те способы, как на это влиять, и зачастую достигаем результатов, много больших, чем мечтали достичь, пока ещё не отделили рабочие планы действий от нерабочих, и потому вслепую прыгали по одним и тем же граблям.

К примеру, понимание того, что никакая вера, мантры и волшебные слова не позволят человеку летать по воздуху, позволили изобрести самолёты. Кстати, более комфортные и надёжные, чем перспектива рассекать по ночному воздуху на метле, невольно собирая во рту коллекцию насекомых.

Сравнение опытов низовой гражданской активности, когда реально что-то случалось, и случалось массово, с регулярно происходящим во время выборов холостым залпом воображаемых крейсеров, показывает:

Люди не готовы массово участвовать в заведомо бесполезной активности.

Это показали, кстати, не только выборы, но и, к примеру, другой пример «политической магии»: массовые митинги. Сколько раз нам обещали, что после выхода ста тысяч на улицу жизнь изменится? А в итоге в 2021 году получаем ситуацию, которую метко охарактеризовала многими любимая Е.М. Шульман (признана в РФ иностранным агентом): «вот мы вышли толпой на улицу, а дальше что делать?»

Отсутствие чётких планов действий, помноженное на веру в магию буржуазных институтов — главное выполнить нужный ритуал, а там оно само случится — привели к подобным результатам.

Институты — это люди, и без людей с их реальным участием ни один институт не то, что не работает, а просто не существует иначе, как на бумаге.

Наконец, говорят: «народ придёт к урнам, увидит фальшивость выборов и тут-то проснётся».

Здесь напрашивается сама собой историческая аналогия и цитирование Ленина — куда без него! На заре ХХ столетия предшественники современных верующих в магию политических институтов истово веровали в другое средство: террор. На всякий случай для товарища майора: террор мы, как и Владимир Ильич, осуждаем. Но те же самые народовольцы твердили: русский народ увидит героизм студентов, прыгающих с бомбой на очередного градоначальника, увидит жестокие репрессии в адрес этих борцов, и проснётся. Ленин в труде «Что делать?» сказал так, что лучше не выразишься:

И организации низового коллективного действия.

Если россиянин смотрит, ковыряя в носу, на весь политический театр, где, между прочим, ломаются судьбы и гибнут люди, то и на отдельный акт политического спектакля — выборы — он будет смотреть, ковыряя в носу, независимо от того, сколько иные деятели будут показывать доказательств фальсификаций.

Это было свежо и оригинально в 2011 году, но с тех пор жизнь не стояла на месте и многое поменялось. Народ тогда, как ни странно, действительно начал просыпаться в силу меняющихся условий жизни, и явное разочарование активной части народа в публичной политике — это давно состоявшийся факт.

Что не мешает некоторым умникам отлынивать от действительных задач — задач сегодняшнего дня! — в развитии гражданского общества.

Но что же вы предлагаете!?

Один признанный иноагентом политолог как-то заметила: в «демократиях» (не можем писать без кавычек, даже цитируя её) итоги выборов никогда не известны заранее, но всегда известны последствия: какой бы мистер такой-то или партия такая-то не встали у руля, жизнь будет по-прежнему благостной и уютной. Не будем замечать тут, что практика это суждение опровергает. Не будем даже ёрничать (ладно, самую малость будем), что Екатерина Михайловна (признана в РФ иностранным агентом) буквально другими словами пересказала народную мудрость «голосуй — не голосуй, всё равно получишь х...». Продолжим цитату: в авторитарных режимах — говорит политолог — итоги выборов хорошо известны заранее, а вот как повернётся жизнь после выборов — сие есть тайна великая.

О выборах мы скажем просто: выборы, как институт, потеряли своё значение и актуальность. Изменения в жизни страны, изменения в политике, изменения в соотношении сил в обществе происходят:

• не на выборах;
• не во время выборов;
• не в связи с выборами.

Не существует универсальных, вневременных, внеисторических правил того, как живёт и развивается общество.

Всякие такие правила исторически условны и конкретны.

Утверждать обратное — значит просто отрицать сам факт развития общества.

Развитие и предполагает, что вчерашние инструменты борьбы — которые, никто не отрицает, были эффективны вчера — сегодня перестали действовать, причём именно потому, что однажды сработали и продвинули развитие.

Участие в выборах с целью их разоблачения — это актуальная тема 2011-го, ещё рабочая идея в 2016-м, непонимание ситуации в 2021-м и просто махровая глупость в 2026-м. То же с идеей ставить своих народных депутатов, составлять конкуренцию «ЕдРу» на их поляне и т.п.

Возможно, в будущем выборы смогут снова стать той точкой, в которой будет решаться судьба общества — по нашему мнению, это маловероятно, но не невозможно — но сейчас они точно не являются таковыми.

Сегодня главная задача здоровых гражданских сил — как бы пафосно это ни звучало — это в своём понимании ситуации догнать изменившуюся реальность, а не быть голосом из прошлого, из прошлых местечковых побед.

Наша задача, если не отлынивать от неё, подменяя реальную работу ритуальной суетой, это:

Первое. Развивать низовую гражданскую самоорганизацию в деле отстаивания интересов человека против интересов больших денег и больших властей.

Суммировать опыт, знакомить друг с другом потенциальных соратников, налаживать горизонтальные связи — кристаллическую решётку того самого здорового общества будущего.

Для этого полезно как делиться опытом, так и активно участвовать в сегодняшней низовой деятельности подлинно народных, то есть не созданных чьими-либо политтехнологами, групп.

Второе. Переводить слепую общественную борьбу в осознанную.

Действительность — строгий и неумолимый учитель. О неё разбиваются розовые мечты мира «социально ответственного бизнеса», демонстрируя, что мир чистогана исключает всякий гуманизм, предпочитая ему максимальную частную выгоду. О неё разбиваются иллюзии «национального единства», показывая, что такие же низовые борцы с несправедливостью в другой стране нам больше товарищи и соратники, чем олигархи, деляги и латифундисты, с которыми боремся мы.

Именно низовая самоорганизации для отстаивания интересов человека против интересов капитала заставляет людей прочувствовать на себе законы и закономерности современного общества. Здесь профессиональные борцы со стажем зачастую оказываются более закостенелы и слепы, чем молодая гвардия, поскольку тяжело расстаться с идеологическими догмами о частной собственности, рынке и том, что наш враг — само государство, а не тот крупный бизнес, который этим государством управляет.

Говоря о политической агитации в процитированном выше отрывке, Ленин — как нетрудно убедиться по тексту — как раз и призывал способствовать превращению слепой, ведущейся по наитию борьбы, к борьбе осознанной.

Наработка практического опыта низовой борьбы за улучшение жизни народа достигла, по нашему мнению, такой стадии, такого перехода количества в качество, когда вести её можно под любыми идеологическими, теоретическими и политическими знамёнами. Если ваша задача — построить мост через ручей, чтобы по нему могли ходить люди, то знания сопромата будут излишни. Но если нужен мост крупнее и мощнее, чем просто «бревно поперёк речки» — придётся не только учить физику, но и отказываться от некоторых антинаучных заблуждений. Лечим ли мы болезни, выращиваем ли растения, создаём ли транспорт — развитие означает, что чем большего мы достигли, тем более сложные задачи возникли перед нами и тем большей осознанности и соответствия действительности от нас требуют объективные условия.

Есть ли примеры успешной борьбы? Безусловно.

О результативности низовой, «явочным порядком» ведомой борьбы, которую рабочие вели ещё в 90х, писал в труде «Управляемая демократия: Россия, которую нам навязали» Борис Кагарлицкий (включён Росфинмониторингом в список террористов и экстремистов, признан иноагентом):

Примером из недавней практики стало противостояние на Шиесе. Заметьте, оно велось не методом «давайте дождёмся выборов в Архангельской области и все выдвинемся кто кандидатами, кто наблюдателями».

Из более локальных и хорошо знакомых авторам этого текста примеров:

в подмосковных Химках организованная группа местных жителей сумела отменить не одну, не две, семь (!) готовившихся строек на территории парка «Дубки», добиться отмены проектов строительства, расторжения аренды — а кое-где и прекращения собственности — и восстановления всех участков в статусе парка.

Впервые в истории тех же Химок удалось остановить начавшееся строительство 33-этажного жилого дома. Произошло это благодаря тому, что местные жители организовались и выстроили на пути строительной техники настоящие противотанковые ежи высотой три метра из стальных балок. Пользуясь выгодными для себя нормами законодательства и не идя на поводу у тех, кто предлагал поиск компромиссов, увод деятельности в плоскость прошений и обращений депутатам, граждане добились того, что ежи — оформленные, как памятник на придомовой территории — стоят, а дорогостоящая застройка на берегу — нет. Причём после того, как ежи появились, и местные жители, толпой выходя на улицу, несколько раз не дали муниципальной бригаде их убрать, в суд, где оспаривалось строительство, сама пришла прокуратура, сообщившая о выявленных год назад нарушениях. При этом год прокуроры сидели тихо, и только на волне обострившегося противостояния, решительности и нестандартности средств борьбы местных жителей прокурорским бумажкам решили дать ход.

В Москве показательна ситуация со строительством на улице Кравченко. Граждане поступили так, как им советовало родное градоначальство: пошли в суд. В Дорогомиловском суде Москвы за два заседания после отказов почти во всех ходатайствах получили решение, смысл которого можно уместить во фразе «прав у вас нет, пошли вон». Жители улицы Кравченко вели активную борьбу всеми доступными средствами и до обращения в суд: круглосуточное дежурство в микроавтобусе, все доступные и формально законные средства шли в ход. В итоге год спустя после отказного решения мэрия пошла на попятную и свернула стройку «в ручном режиме»: народ победил.

Маркс в «Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта» подмечает такую двойственность в отношении законности в бонапартистском буржуазном обществе:

В современной практике есть такая диалектика существования политических и правовых институтов: с усилением низовой народной борьбы институтам власти придают всё более живой характер. Если жители города или района качают права активно и начинают представлять реальную опасность — их представителей допустят в советы депутатов, а управы, прокуратуры и суды начнут гораздо более чутко рассматривать их жалобы. Как только силы местных жителей идут на спад — включается принцип «а что вы нам сделаете?» и только что прекрасно работавшие институты правового государства и демократического общества работать вдруг перестают. Когда на предприятии рабочие ведут борьбу эффективно — работодатель всячески стремится к диалогу и конструктивному разрешению конфликтов. Когда рабочие теряют хватку, полагаясь на законность и государственные институты — снова включается принцип «а что вы мне сделаете?».

Политические и правовые институты, таким образом, не источник силы народных масс в отстаивании своих интересов, а инструмент, при помощи которого правящий класс перенаправляет силу и активность масс в безопасное для себя русло. Уступки и даже просто соблюдение собственных законов есть только там, где есть живая способность населения добиваться уважения к себе и своим правам, поэтому Ленин и говорил: «Что такое конституция? Бумажка, в которой записаны права народа. В чем гарантия действительного признания этих прав? В силе тех классов народа, которые осознали эти права и сумели добиться их»

Третье. Готовиться не к тому, что будет в дни голосования, а к тому, что ожидается после них.

Исторически так сложилось, что перед выборами правящий класс старается вести себя максимально покладисто: откладывают на потом одиозные, заведомо неприятные людям инициативы и решения, замораживают застройку природных территорий и рост цен. Конечно, в сегодняшних реалиях, когда аппетиты правящего класса таковы, что сдерживаться трудно даже накануне выборов, затишье невелико. Но имеется.

А это значит, что после постных предвыборных недель правящий класс непременно решит как следует разговеться.

Их логику можно понять: в низах споры о том, голосовать ли за «Яблоко» (вы серьёзно?), КПРФ (вы СЕРЬЁЗНО!?) или портить бюллетени ведутся с таким напором и ажиотажем, будто бы не велись два года, пять лет, десять лет назад и мы, как золотые рыбки, уже забыли всё прошлое. При такой дурной памяти наиболее активной части масс грех было бы правящему классу вести себя как-то иначе.

Для коммунистов, а также для всех, кто дочитал досюда, напоследок приведём ещё одну цитату Ленина, которая просилась наружу с первых же слов: