Капитализм, женщина и природа Об истоках экофеминизма
Как связаны борьба за освобождение женщины и борьба за сохранение природной среды? Есть ли общие истоки потребительского отношения к природе и обесценивания женщины? Многие полагают эти утверждения западной «повесточной» глупостью. Однако более глубокое изучение вопроса заставляет отнестись к теме иначе. Член Интерфронта делится своими впечатлениями от прочтения фундаментального труда экофеминизма, книги «Смерть природы: женщины, экология и научная революция» Кэролин Мерчант.
Когда я впервые услышал слово «экофеминизм», оно показалось мне странным: где экология, а где права женщин, казалось бы. Ознакомление с трудами экофеминисток заставило меня изменить свои взгляды и в очередной раз подвело к принципу, который проявляется и в экологии, и в общественной жизни: всё связано со всем. Сталин в знаменитом труде об историческом и диалектическом материализме говорил, что разделённое видение действительности — это метафизическое мышление, диалектика же подсказывает, что мы живём в едином мире, каждое явление которого относится к миру, как часть к целому.
Но это очень абстрактные соображения, а существует ли материальная, реально действующая связь между проблемами женщин и проблемами природы? И да, и нет. Нет — в том отношении, что проблемы женщин нельзя рассматривать отдельно от общих проблем нездорового состояния того, что Маркс называл социальным метаболизмом. Характер того, как устроено общественное взаимодействие с природой — процесс общественного труда — по Марксу, неизбежно определяет и «обмен веществ» внутри общества, и даже индивидуальное сознание членов такого общества. Капиталистический тип социального метаболизма — общая болезнь мира, в котором мы живём, но это не означает, что можно игнорировать частности: зачем нам заниматься проблемами экологии, ведь есть общая проблема; зачем заниматься проблемами женщин, это всё виновато классовое общество и капитализм; зачем вообще заниматься какими-то конкретными проблемами, если можно сосредоточиться на одной всеобщей абстрактной, верно? Разумеется, неверно, ведь бытие конкретно и без решения конкретных проблем абстрактная всеобщая проблема общества нерешаема в принципе. Хотя и конкретные проблемы не решаемы, если погрузиться в них, утеряв за деревьями лес. Только такой подход и можно называть диалектическим.
Иными словами, проблема угнетения женщины, безусловно, существует и заслуживает солидарной борьбы, причём борьбы не одних только женщин. Но как она связана с «угнетением природы» и есть ли вообще такая связь?
Хочу порекомендовать фундаментальный труд Кэролин Мерчант «Смерть природы», вышедший в 1980-м году и выдержавший внушительное количество переизданий.
По этой ссылке можно ознакомиться с краткой выжимкой на русском, одобренной автором.
https://cyberleninka.ru/article/n/smert-prirody-proizvodstvo-vosproizvodstvo-i-zhenskoe
Примечательно, что Мэрчант нельзя заподозрить в симпатии к Энгельсу и Марксу. Тем не менее, это не помешало ей применить самый что ни на есть историко-материалистический и диалектико-материалистический анализ.
Истоки современной эксплуатации женщины и эксплуатации природы Мэрчант находит в периоде становления капитализма. Означает ли это, что в докапиталистических обществах люди жили в полной гармонии полов и единении с Землёй? Не то, чтобы очень, но именно в капиталистическом обществе, согласно Мерчант, это разъединение достигает пика.
«Философия характеризуется как метод исследования и объяснения; ее вера в себя и в свое будущее развитие лишь воспроизводит убеждения класса, который служит ее носителем. Любая философия является практической, даже та, что поначалу кажется сугубо созерцательной. Метод – это социальное и политическое оружие» - пишет Сартр в «Проблемах метода».
Становление капитализма сопровождалось научно-технической революцией и тем, что современники называли Просвещением. В противовес тёмному мракобесию старины, наука и гуманизм стали прокладывать дорогу — примерно такое впечатление можно увидеть, читая многочисленные труды как наших современников, так и современников описываемых событий. Покров тайны был сорван с законов природы и бездумная природа была поставлена на службу разуму и прогрессу.
Впрочем, современники порой иронизировали над этим пафосом. Вот, что пишет Гофман устами одного из своих героев в знаменитой сказке о крошке Цахесе:
«Знаю, что князь Пафнуциус заботится много о просвещении, но не смотря на то, осталось еще много дивного и непостижимого. Я думаю, что не одно чудо припрятали для домашнего обихода. Так, еще и теперь вырастают из ничтожных, крохотных семян высочайшие, прекраснейшие деревья, разнообразнейшие плоды и хлеба, которыми мы набиваем наши животы. И теперь еще позволяют цветам и насекомым блестеть самыми яркими колерами, письменами, которых не разберет, не только что напишет и самый лучший калиграф. Послушай, референдариус, даже в груди моей совершаются престранные вещи! Я кладу на стол трубку, хожу взад-и-вперед по комнате и какой-то дивный голос шепчет мне, что я сам чудо, что во мне живет чародей микрокосм и подстрекает на разные бешеные проделки. В эти мгновения, я убегаю далеко от людей, погружаюсь в созерцание природы, и понимаю все, что говорят мне цветы, воды, и все существо наполняется невыразимым небесным блаженством!»
Эпоха становления капитализма сопровождается оформлением философского метода, который Энгельс позже назовёт вульгарным материализмом, или механицизмом.
Отношение человека к окружающему миру в докапиталистических обществах было в той или иной мере «органическим»: человек из самого характера своей повседневной деятельности, основу которой составляло натуральное хозяйство, ощущал двусторонний обмен веществом между собой и землёй, свою зависимость от земли и шире — от природы, частью которой человек никогда не переставал быть. Природа в целом или в отдельных частях — леса, реки, горы, поля — наделялась понятными человеку чертами. С природой требовалось выстраивать уважительные отношения, поскольку следствием ссоры человека с силами природы могли стать голод и вымирание.
Но вот деятели Просвещения заклеймили такие взгляды следствием бессилия дикаря перед силами стихии и провозгласили победу человека: человек стал мерилом всех вещей, человек стал единственным полноправным хозяином мира, гегемоном мироздания.
«Экологическая модель и сопряженная с ней этика позволили по-новому и критически интерпретировать подъем современной науки в тот ключевой период, когда наш космос перестал восприниматься как организм и стал машиной» — пишет Мерчант.
Человек разумен, а природа неразумна; природа — не живой организм, а механизм, который человек может переделывать по своему усмотрению.
Впрочем, здесь важно уточнить, кого конкретно имели в виду, говоря «человек».
Тёмная сельская ведьма против просвещённого городского буржуа
Поскольку выяснится, что под человеком в таких случаях понимают не всех представителей рода людского, а довольно маленькую группу буржуа: мужчин, собственников капитала.
Нарождающийся английский рынок застал довольно большое участие женщин в экономике.
https://www.forbes.ru/forbes-woman/536028-svoa-pivovarna-i-clenstvo-v-gil-dii-kak-zensiny-zarabatyvali-v-srednie-veka
«Городские женщины занимались ремеслом или торговлей, владели магазинами, были членами ремесленных гильдий и иногда даже работали на стройках и участвовали в рытье канав. В верхних слоях общества аристократки следили за экономической жизнью своих поместий, владели и распоряжались имуществом, вели счета» — пишет Мерчант. — «В Италии эпохи Возрождения (1350-1530 годы), где торговая экономика сформировалась куда раньше, чем в Северной Европе, публичная жизнь мужчин расширялась, в то время как жизнь городских женщин все больше сводилась к домашнему быту».
Становление капитализма приводит к повсеместному принятию законов, ограничивающих право женщины участвовать в экономической жизни, управлять имуществом. Так, в Англии к 1511 году женщинам запретили заниматься ткачеством, поскольку предполагалось, что для управления ткацким станком требуется большая физическая сила. Исключение делали для вдов ткачей, которые до нового замужества имели право продолжать дело покойного мужа.
«К концу XVII века женщины потеряли контроль над пивоварением, которое прежде было целиком в их руках».
Впрочем, особенно сильно наступление буржуа на положение женщин проявилось в сфере медицины, и особенно — акушерства. Ремесло повитухи исторически было женским и чрезвычайно востребованным.
Здесь показателен такой пример, который приводит Мерчант. Чемберлены изобрели специальные металлические щипцы для принятия родов. Чтобы продвигать свою продукцию, они стали добиваться юридической обязательности использования щипцов при родах и введения строгого образовательного ценза для повитух. Проще говоря: чтобы роды принимали только мужчины (женщины не допускались до получения медицинского образования) и обязательно с их щипцами. В газетах выходили статьи о том, как наука в лице образованного хирурга с современным инструментом борется против полудиких ведьм, которые принимают роды в грязи и пользуются зельями из корешков.
Английские повитухи, которые несколько отличались от приписанного им образа безграмотной ведьмы, в 1634 году подписали петицию, где говорилось: «У доктора Чемберлена... нет никакого опыта [в повивальном деле] помимо того, что он вычитал в книгах. <...> Более того, его работа и работа повитух противоположны друг другу: он не может принять роды без используемых только в тяжелых случаях чрезвычайно жестоких инструментов, к помощи которых женщины никогда не прибегали и не хотели прибегать, поскольку их органы и руки не созданы для этого».
Другая представительница экофеминизма, Сильвия Федеричи, марксистка, причём марксистка на практике, несколько лет проработавшая в Нигерии и создавшая там ассоциацию борьбы за академические свободы, в труде «Калибан и ведьма» https://www.klex.ru/1km7 утверждает, что основной задачей охоты на ведьм было запугивание женщин, которые дерзали проявлять общественную активность. Возглавляешь восстание крестьян против буржуа, скупающего земли? Выступаешь за право женщин работать лекарями, повитухами, и вообще трудиться наравне с мужчинами?
Ясное дело: ты просто ведьма, которая вносит смуту в умы и подбивает народишко на бунт. А ещё летает на помеле, целует козла под хвост на шабашах, ворует из-под коров молоко и — моё любимое — может навести чары, из-за которых мужчине кажется, будто его половой член отделился и был куда-то перемещён. Как сказано в «Молоте ведьм».
Впрочем, одновременно выступать в роли просвещённых борцов с мракобесием и размахивать «Молотом ведьм» было бы довольно странно, поэтому буржуазия скоро подвела иные обоснования того, почему женщины — существа второго сорта.
Вульгарный материализм, он же механицизм, не раз «подарил» миру наукообразное обоснование для откровенного шовинизма. В США и Европе первой половины ХХ века широко практиковалась насильственная стерилизация «цветного» населения и других социальных низов: бродяг, алкоголиков. С умным видом сторонники евгеники доказывали, что в силу особенного строения мозга эти люди не могут контролировать своё поведение, и, в частности, будут бесконтрольно плодиться, если не принять к ним меры. Впрочем, если в ХХ веке эти теории опровергли — ценой чему стали миллионы убитых в лагерях смерти, во время погромов и линчеваний — то в прошлые столетия подобные утверждения считались безусловной научной истиной. И, что показательно, подобные утверждения звучали из уст врачей, подкреплённые авторитетом просвещения и науки.
Ну, а уж женщина — тут и говорить нечего. Её биологическая предрасположенность исключает ответственную работу и вообще всякую интеллектуальную деятельность — доказывали интеллектуалы эпохи Просвещения.
В этом контексте ироничный (и горький), весьма показательный пример - деятельность знаменитого врача и биолога Уильяма Гарвея (1578 - 1657).
Он сделал множество открытий в области медицины - это факт. Он выступал в качестве, как сказали бы сейчас, эксперта на ведьмовских процессах и доказывал абсурдность обвинений, спасал женщин от костра.
И в то же время именно он выступил научным теоретиком неполноценности, второсортности женщины. Вплоть до того, что исследования людей и животных побудили Гарвея, вслед за рядом его современников, утверждать, будто бы женщина даже в зачатии ребёнка принимает весьма опосредованное участие: только как вместилище «творческого начала» мужчины. Разоблачая «антинаучные» утверждения, будто для рождения ребёнка требуется слияние мужской и женской половых клеток, Гарвей выдавал такие перлы:
«Желание» появляется из представления (conception) в мозге, а представление зачинается внешним объектом желания, и точно так же от мужчины как более совершенного животного и, если угодно, самого естественного объекта желания в матке происходит естественное (органическое) зачатие (conception), как если бы в мозге зачиналось представление (conception) о животном. Благодаря навязыванию женской утробе формы или плана отца в процессе спаривания, «получается, что самка производит потомство по подобию отца». Конкретная «форма» отца, существующая в матке, производит плод по его подобию с помощью способности наделения формой»
Вот так: дети появляются от могучей творящей силы, заложенной в мужчине, а то, что ребёнок похож на отца — это не потому, что куда-то заполз проворный сперматозоид, а потому, что мужчина засветил женский организм своими тугими лучами творчества, как фотоплёнку.
А уж если женщина даже в самом женском деле - деторождении - всего лишь пассивная, инертная, лишённая творческой искры субстанция, то что говорить про политику, деловую жизнь, науку, искусство?
«Помимо исследования кровообращения, Гарвей много работал над изучением биологического воспроизводства — области, на которую сильно влияла культурная идеология женских ролей. Его трактат «О зарождении животных» наполнен насыщенными метафорами и ценностно-нагруженными формулировками. Если поместить биологические идеи Гарвея в более широкий контекст культурных изменений того времени, то пассивная роль, которую он отводит и материи, и женщине в воспроизводстве, согласуется (но не является следствием) с тенденцией нарастания пассивности женщины в сфере промышленного производства и утверждением пассивности и инертности материи в механистической философии XVII века. Теория биологического воспроизводства Гарвея сопоставима с новыми научными ценностями, основанными на контроле над природой и женщинами и являющимися неотъемлемой частью новых капиталистических способов производства» — резюмирует Кэролин Мерчант.
Начавшись со страшилок про ведьм, оканчивавшихся костром или виселицей для самых активных женщин, наступление молодого капитализма на положение женщины преобразовалось в новую форму, причём такую, которая опиралась на идеалы разума, прогресса и науки.
Человек, этот Человек с большой буквы, который вышел из тёмного леса невежества и природной дикости, оказался хватким буржуа. Его просвещённая мораль, свободная от оков нравственности, благословляла грабительское отношение к миру. Прометей нового времени в силу своего долга цивилизованного человека выдирает из земли полезные ископаемые, питательные вещества; превращает леса в лесопилки, рассекает тайгу и степь железными дорогами, и ставит себе в услужение людей второго сорта, которые в силу одного только рождения своего не могут быть людьми в полном смысле слова: коренных жителей колоний, сельских жителей, городские низы, и, конечно же, женщин.
Кстати, а почему отдельно — женщин?
Безвозмездное присвоение: производящие рабы и воспроизводящие рабыни
Рост капитала, потребности которого кроются за описанным выше лихорадочным преобразованием мира, обеспечивается при помощи неравноценного обмена веществом, иначе говоря, безвозмездного присвоения ресурсов этого самого мира.
Поскольку человек является одной из сил природы, на человека этот принцип тоже распространяется в полной мере. Капитал высасывает из природы вещество, идущее на производство товаров, не восполняя его; капитал высасывает из человека его силы, необходимые для превращения вещества природы в товары.
Марксистские феминистки добавили сюда ещё одно важное уточнение: помимо производящего труда обществу необходим также воспроизводящий труд.
В качестве иллюстрации не могу не привести видео https://youtu.be/OvVxY4mX3io?si=uT_AUoDf56dpyDOc одной китаянки-блоггера, где она расписывает, как изменился уклад жизни в Китае после смерти коммуниста Мао (которого она, к слову сказать, тоже не одобряет) и прихода к власти рыночников, прикрывающихся красными знамёнами. Бесплатные детские сады закрылись, социалка — сведена к минимуму. Одновременно стали насаждаться «традиционные ценности»: готовить еду рабочему должна не бесплатная столовая, а бесплатная жена; сидеть с ребёнком должен не бесплатный детский сад, а… правильно, бесплатная жена. Заботиться о стариках должны дети, оплачивать лечение — родственники. Так духоскрепнее: избавить буржуазию от лишних издержек, переложив их на плечи рабочих и их семей.
Общественный труд включает не только производящий труд, создающий товары, но и воспроизводящий труд, создающий главный товар капиталистического общества — рабочую силу.
Именно женщине — в системе т.н. традиционных ценностей — надлежит бесплатно создавать отдохнувшего, полного сил рабочего, чтобы капиталист высасывал его досуха и возвращал по вечерам опустошённого рабочего на перезарядку. Женщине надлежит рожать и растить ребёнка, которого капиталист, едва дитя подрастёт, охотно пристроит к делу.
Не нравится такая участь, женщина? Иди конкурировать с мужчиной за вакансию, соглашайся на меньшие деньги и худшие условия (ты же сильная и независимая терпеливая и выносливая).
А ещё лучше и то, и другое: создавать прибавочную стоимость на работе и рабочую силу дома.
«Экология стала подрывной наукой, критикуя последствия неконтролируемого роста, связанного с капитализмом, технологиями и прогрессом — понятиями, к которым в последние двести лет в западной культуре относились с почтением,» — пишет Мерчант. — «Исследуя истоки современной экологической дилеммы и ее связи с наукой, техникой и экономикой, мы должны подвергнуть пересмотру формирование мировоззрения и науки, которые санкционировали господство над природой и женщинами, переопределив реальность как машину, а не живой организм».
Преодоление кризисов современности это преодоление капиталистического способа организации общественного труда, капиталистического типа обмена веществом внутри общества и общества с окружающим миром.
Это выстраивание такой модели общества, в которой на место конкуренции между работниками за деньги, борьбе человека с природой за ресурсы, борьбе людей друг с другом за место под солнцем приходит выстраивание взаимодействия как внутри общества, так и общества с окружающим миром, как единого организма, благо которого обеспечивается за счёт развития каждой его части.
Рациональный ум, которым так гордится буржуазия, систематически используется для поиска новых способов удерживать большую часть населения земли в загнанном состоянии, употреблять человека со всем его потенциалом в качестве грубого и бездумного ресурса, придатка машины.
Возможно, настанет такое время, когда люди будут вспоминать эту эпоху с чувством ужаса и испанского стыда от того, какими огромными возможностями обладали совокупно жители Земли и как приземлённо, своекорыстно, недальновидно и безответственно их использовали просто в силу того, что общественный труд был устроен отсталым способом, подчиняющим все эти могучие силы интересам небольшой кучки тех, кто противопоставил себя всему остальному человечеству и самой земле, по которой ходят.
Сегодня общество будущего, где разделения преодолены, где социальный метаболизм выстроен рационально, ответственно и гармонично, звучит, как утопия.
Однако, альтернатива этому — вымирание.
Не могу не подписаться под словами Кэролин Мерчант о том, что освобождение человека вообще невозможно без освобождения женщины и реабилитации природы, как живого организма.