В КАКОЕ МЕСТО ЦЕЛОВАТЬ ЛЯГУШКУ ЛЕВОГО БОЛОТА?

Об одной статье Игоря Панюты

Почему левое движение в современной России и в целом на постсоветском пространстве так хорошо вписывается в понятие «левое болото» и куда нужно поцеловать лягушку, чтобы она стала прекрасной девицей-революционеркой, с которой на пару можно наподдать Кощею капитализма?

Давайте порассуждаем об этом на примере критики критической критики статьи «ОБЪЕКТИВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ОСЛАБЛЕНИЯ ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ И РОСТА ТЕНДЕНЦИИ К РАСКОЛАМ» товарища Панюты (его статью вы сможете найти в комментариях к посту).

«Такая же глупенькая наивность»

Прежде чем похвалить – поругаем. Прежде чем поругать конкретно – поругаем абстрактно. Ибо есть за что.

Автор статьи с упорством попугая-матершинника в разных выражениях твердит одно и то же: мы-де стоим на пороге царства свободы, равенства и Упячки. Дескать, чем темнее ночь капитализма, тем ближе коммунистический рассвет.

Кхем, скажем мы тут, и напомним два важных обстоятельства:

Во-первых, это голимый детерминизм – думать, будто из живота волка, который раз проглотил, есть только один выход. Конечно, товарищ Грамши в тюремных тетрадях писал, что фанатичный детерминизм – «наше дело всё равно победит, даже если нас самих победят» – это необходимое в обоих смыслах следствие борьбы в тяжёлых неравных условиях. Детерминизм подобного рода помогает не поехать кукушкой, видя, что твои усилия не приносят видимого результата. Но это не делает подобный детерминизм обоснованным.

Во-вторых, не надо притягивать за бороду Маркса к этому детерминизму. Или писать что-то в духе «В отличие от ожиданий Маркса и Энгельса, механизмы, рождающие противоречия классического капитализма, и сегодня играют существенную роль», как это пишет тов. Панюта. Не вполне понятно, каким образом и в чём современное состояние общества стало для наших бородатых классиков неожиданностью. Напротив: а кто сказал, что Маркс и Энгельс обещали, что в конце ХХ века начнётся коммунизм и, наверное, вообще не надо будет умирать? Есть мнение, что оба дяди были диалектиками и материалистами, а не гадалками с колодой карт. Накопление противоречий, если читать всё тот же «Анти-Дюринг», на который ссылается Панюта, ведёт к тому, что прежнее состояние станет невозможным. Но не к тому, что новое состояние будет для нас, шире – для рабочего класса – непременно лучшим.

Левая болезнь детскости

В одном тов. Панюту можно с уверенностью похвалить: в подмеченном явлении левого инфантилизма. Проще говоря, что нынешние леваки и коммуняки наших с вами краёв это в значительной массе именно леваки и коммуняки, а не левые и коммунисты. Это тусовка, а не участники борьбы. Впрочем, кто об этом сегодня только ни говорит. Да, тов. Панюта, мы с Вами согласны: для значительной части левых постсоветского пространства быть левым это не про борьбу за реальные результаты, порождённую невыносимыми условиями жизни, а про самовыражение.

Правда, тут мы с Вами и разойдёмся, поскольку пишущие эти строки, конечно, не тридцать лет в болоте, но видели своими глазами на территории России левых и, не побоимся этого слова, коммунистов, для которых марксизм – это именно, как выражается тов. Панюта, инструмент преобразования общества, резец в наших руках. Продолжим аналогию: молотки, например, бывают разными. Могут быть из ящика с инструментами, стальные с деревянной ручкой, а могут быть из реквизита для косплея: громадные, нарядные, пенопластовые. Но если цель – забивать гвозди, а не красоваться, то подойдут для работы только молотки первого типа, а вторые развалятся, если вместо того, чтобы забивать на практическую деятельность, попытаться забивать ими гвозди.

Собственно, идеологическое и эстетическое крохоборство, на которое обоснованно сетует тов. Панюта – это ровно то самое следствие длительного забивания на практику.

Очень хорошо автор в конце статьи сформулировал три источника и три составные части этого «марксизма понарошку»: самовыражение, комфорт, отсутствие угроз и трудностей.

А теперь, внимание, вопрос: почему мы это называем марксистами? Потому, что они читают «Капитал» и сами себя таковыми называют?

И, нет, «Интерфронт» не собирается быть святее Папы Римского и претендовать на право выдавать индульгенции справки о том, кто труЪ-левый.

Поскольку справки эти должна выдавать материальная действительность, если мы всё ещё материалисты.

Не надо говорить, каковы ваши убеждения и кто вы по политическим компасам; просто покажите, чем вы занимаетесь – и не надо никаких справок.

Просто выключаем звук и смотрим на действия. Чтение и обсуждение книжек – не практика, а теоретическая подготовка к ней. Посещение фестивалей и концертов, ор под гитары и стихуесложение – не практика, а вдохновения для неё. И так далее.

Организованная борьба за классовые интересы пролетариата, ведущая к классовому прозрению среди тех, кто в ней оказывается – вот это, по нашему скромному мнению, практика. Причём это не обязательно будет борьба в профсоюзах за улучшение условий труда. Критерием истины в данном случае является результат – не конкретные победы, поскольку они преходящи (читаем «Манифест», ага), а то самое ширящееся объединение трудящихся. Не обязательно, повторюсь, на рабочем месте.

Причём конкретные точечные победы тут – скорее приятное дополнение, а не суть процесса. Когда, скажем, несколько инициативных групп в разных районах города пытались отбить свои дворы и скверы от точечной застройки, потерпели неудачи, но зато перезнакомились, наладили взаимодействие и взаимную поддержку – это оно самое. Причём, как показывает опыт, после такого объединения капиталу и правда становится труднее вести точечную застройку. Более того – участники такого объединения зачастую ни разу в жизни не открывали «Капитал», но по поводу капитализма и борьбы с ним могут рассказать весомое кое-что. Хоть и не в кондовых марксистских терминах, поскольку, как говорится, диалектику учили не по Гегелю.

Незабвенный товарищ Че говорил о похожей ситуации во время революционной борьбы на Кубе: сперва стали марксистами на практике, а потом уже стали подтягивать теорию. Заядлые кружковцы упали бы в обморок от такого подхода, но, к счастью для всех, заядлые кружковцы в такие дела не суются.

Один из авторов этих строк не столь давно проходил занятия в очень крупной (около семи сотен участников) школе экологического активизма. Которую организовали, кстати, ни разу не коммунисты и не марксисты. Очень показательно, что чем ближе участник или лектор к низовой борьбе, тем сильнее звучит тема борьбы с капитализмом, неприемлемость коммерческого освоения природы, брезгливое отношение к «зелёному маркетингу». А почему? Да потому, что учителем, строгим, но справедливым учителем таких людей стала живая практика борьбы в буржуазном обществе.

Они не делают, но знают?

Получается, кружки и теория не нужны? Едва ли. Практика – единственный настоящий учитель, но в её уроках, если учить их стихийно, по наитию, есть свой практический потолок. Для преодоления которого уже мало просто иметь опыт и ноу-хау. Требуется системное понимание. Требуется теория борьбы. Тот самый «резец», о котором пишет тов. Панюта так, будто он был нужен только в начале ХХ века.

Да что вы говорите! Сейчас этот «резец» востребован как никогда, но кондовые марксисты вместо того, чтобы вместе с бригадами трудящихся делать молотки из стали и дерева, делают пенопластовые макеты в уютной компании друг друга и готовы удушить друг дружку в споре о том, каков должен быть угол скоса головки или цвет рукоятки.

Хороший молоток или плохой, если мы говорим о молотке для забивания гвоздей, выясняется через то, насколько хорошо этим молотком забивать гвозди. И исходя из этого, кстати, определяется спектр черт (качеств, точнее) молотка, которые важны, и тех, которые не важны вовсе и не стоят споров.

Человек отказался раздавать газеты из-за того, что ему не понравились выражения в заголовке, тов. Панюта? Скажем ужасное: ну и хрен с ним. Если в организации не соблюдают принципы демцена, это говорит только об одном – организация не бывала в таких передрягах, которые вобьют в головы понимание того, почему организации нужна дисциплина и чёткость выполнения поставленных задач. А если задачи таковы, что не несут в себе реальных рисков – не всё ли вам равно, как их выполняют (и не выполняют) и кто?

Всё равно те, кто борется на земле, и те, кто готовы устраивать расколы из-за кривизны запятых в уставе – это разные люди.

Впрочем, тут снова поднимемся к абстрактной теории, ведь тов. Панюта уверяет нас, что времена поменялись и других, не игрушечных, коммунистов сейчас не просто нет, а быть не может. Шо, правда?

Пластмассовый мир победил?

В препарируемой статье есть фразы, от которых один наш впечатлительный товарищ бегал по потолку и ругался матом. Например:

Осваивая производство паровой машины (или осознавая взаимосвязь физических, химических, биологических, социальных процессов) человек скорее приходил к атеизму, материализму, к идее классовой борьбы, идее интернационализма, чем просто пользуясь интернетом и смартфоном, не задавая вопроса, откуда они взялись.

Разрешите поинтересоваться, что заставляет вас в одном случае обобщать человека до Человека, то есть до совокупности людей в обществе в его наиболее передовых проявлениях, а во втором – низводить конкретного человека до обывателя в его серости и посредственности.

Есть мнение, что люди, работавшие на станках, движимых паровыми машинами, это не те же самые люди, которые осознавая взаимосвязь физических, химических, биологических, социальных процессов эти машины создавали. Более того, дальше автор приводит рассказ Дробышевского про антрополога, который сперва раскапывает первобытные стоянки, а потом идёт в церковь верить, что миру 6 000 лет от роду. Ну, хорошо. А заводской рабочий конца 19-го века, надо полагать, по теории Панюты, отстояв свои 13 часов за станком, шёл изучать физику и химию, слушать лекции биологов и постигать социальные процессы? Да щас. Он, в массе своей, шёл бухать, а по воскресеньям в церковь. Возможно даже – в ту же самую, куда ходит сегодня рекомый антрополог. Но среди этой массы рабочих находились те, кому «больше всех надо», которые взаимонаходились с теми, у кого было время осознавать взаимосвязь физических, химических, биологических, социальных процессов ровно в силу того, что они получили университетское образование и не были вынуждены выживать, работая вместо жизни. Объяснять такое людям, которые читали «Что делать?» Ильича, кажется полнейшим кринжем, но на самом деле полнейший кринж – это сама ситуация, из-за которой приходится это объяснять.

Да, борьба классов не стоит на месте и сегодня сложилось специфическое состояние общественного сознания, то самое общество постмодерна, психиатрами которого были Дебор, Бодрийяр, Сартр, Фишер, Жижек и далее по списку.

Однако не надо всё списывать на эпоху и обобщать.

Когда автор сетует на победу пластмассового мира, он как будто говорит обо всём мире, почему-то начисто упуская из внимания страны «глобального Юга», где условия жизни и острота борьбы ничуть не пластмассовые.

Более того, как заметил Дж.Б.Фостер, для пролетариата этих стран борьба идёт уже не за достойные условия жизни, а за само выживание. Банановая корпорация из США постоянно устраивает в Гватемале химические атаки, просто как побочный эффект погони за прибылью. На головы трудящихся, живущих возле плантаций, сыпятся ядохимикаты, предназначенные для борьбы с насекомыми, но по факту отравляющие и людей (как тут не вспомнить оскароносный южнокорейский фильм). Гана и Гаити стали странами-помойками. Бангладеш представляет собой комбинацию фабрик «H&M», на которых гибнут женщины, и забитых мусором берегов моря, на которых травятся и гибнут все без разбора.

И не надо, уважаемый, употреблять понятие «постиндустриального общества». То, что в странах «глобального Севера» труд в большинстве сводится к отвёрточной сборке, IT, финансовым спекуляциям и сфере обслуживания, не означает, что мы живём в эпоху «после» промышленности. Хотя буржуазным идеологам очень хотелось бы внушить нам подобные мысли с целью пускания пыли в глаза.

Если буржуазия мыслит глобально, то и нам полезно уйти от парадигмы «мир – это наше болото и какие-то неизведанные земли за его пределами».

Так что же делать?

Мы не претендуем на истину в последней инстанции, но есть мнение, что:

1.   Не надо путать левое болото с его лягушачьими баталиями с классовой борьбой и её участниками. Организации квакунов дробятся из-за пустяков, занимаются схоластикой, маются дурью от безделья? Да и хрен с ними.

2.   Вместо того, чтобы бегать за марксистами в теории и увещевать их стать марксистами на практике, лучше побегаем за марксистами на практике, которые ещё этого не знают, чтобы вместе с ними осваивать классовую борьбу и изучать теорию классовой борьбы.

3.   Царевну-лягушку можете поцеловать в жопу. Это не сделает её революционно настроенной лягушкой, но зато смешно.