Удобрение из человеческих костей: как Англия решала свои экологические проблемы в 19 веке

Начиная с восемнадцатого века английское сельское хозяйство было эталоном для всей Европы. Какая деловая хватка, точность и расчётливость! Какие прибыли добывали англичане с фермерских хозяйств! Но к 19-му веку что-то начало ломаться. Экономисты недоумевали: как же так, техника и наука шагают вперёд, а урожайность падает. За объяснением обращались к идеям Томаса Мальтуса о перенаселении, предположениям Давида Рикардо об убывающей отдаче. Но объяснение оказалось гораздо проще и конкретнее. Ответ на эти вопросы в научной сфере стал одной из основ будущего марксистского учения, что нашло отражение в рукописях Маркса по экологической тематике. Их собрание было опубликовано в 2019 году в Германии.

Практические решения, которые на ходу придумали английские буржуа, стали примером немыслимого цинизма и безответственности.

В завершение мы расскажем о том, как сегодня проявляются те же проблемы организации хозяйства, которые породили кризис в сельском хозяйстве Англии 19-го века.

Бизнес на костях

Ситуация в Англии казалась парадоксальной: капиталы, вложенные в фермерство, с давней историей, опытом, техническим оснащением, репутацией на рынке, давали всё меньший доход, тогда как в колониях, где не ступала ещё нога «белого человека», буквально воткни палку – пустит корни и начнёт плодоносить. Что за проклятие?

Разумеется, всякий фермер знает, что теряющую плодородие почву можно «оживить» удобрениями. Одним из первых и очевидных решений был завоз в Англию птичьего помёта (гуано) из Нового Света. Но решение оказалось ненадёжным: запасы птичьего помёта, скапливавшиеся тысячелетиями в труднодоступных для человека частях света, довольно быстро оказываются исчерпаны. Именно в этом, например, убедилось на собственном опыте уже в ХХ веке тихоокеанское государство Науру: их богатейшие запасы гауно оказались на исходе уже за несколько десятилетий экспорта. Страна, только купавшаяся в роскоши, в кратчайшие сроки стала одним из самых нищих и депрессивных регионов мира.

Неожиданное решение принесли… Наполеоновские войны. Вернее – беспрецедентное число погибших солдат, чьи кости теперь устилали Европу. И за этими костями началась энергичная охота. Сегодня нам стало известно о ней во многом благодаря большой работе, проделанной журналистом Джо Тёрнером (статья «Кости Ватерлоо»).

К примеру: солдаты были, в большинстве своём, молодыми и здоровыми парнями. А значит, у них хорошие крепкие зубы. К чему добру пропадать, решили британские предприниматели, и начали скупку зубов, которые мародёры выдирали у погибших солдат. В европейских музеях можно увидеть зубные протезы, сделанные из, так сказать, натурального материала.

На фото вы видите экспонат в Военно-исторического музея в Дрездене. Надпись гласит:

«Зубной протез с "зубами из Ватерлоо"
Зубы, слоновая кость, дерево, металлическая проволока.

Вплоть до середины 19го века зубные протезы делали из зубов молодых людей, которые добывали мародёры на полях сражений Наполеоновских войн. Место битвы при Ватерлоо было особенно "притягательно" для грабителей, поскольку на сравнительно небольшой площади погибло порядка 47 000 солдат»

Но любой деловой человек нам тут же скажет: если уж молодые парни, сложившие головы на полях сражений за своих королей и императоров, пущены в производство, было бы глупо ограничиваться одними только зубами.

Поэтому уже в 1822 году в британском «Джентльменском журнале» мы читаем:

«Согласно Морскому регистру, за прошедший год в порт Халл было импортировано с континентальной Европы более миллиона бушелей (бушель – около 38,6 кг., прим. пер.) человеческих костей и костей животных. С окрестностей Лейпцига, Аустерлица и Ватерлоо, а также других мест крупнейших сражений недавней кровавой войны были сметены одним махом и кости героев, и кости их коней. Собранные с полей битв кости были перевезены в порт Халл, откуда отправлены в Йоркширские костедробильни, которые были выстроены с применением паровых двигателей и тяжёлой техники, предназначенной для перемалывания костей в порошок. В таком виде он отправляется главным образом в Донкастер на один из крупнейших сельскохозяйственных рынков в этой части страны, где его продают фермерам в качестве удобрения для полей. Маслянистая костная ткань преобразуется по мере того, как кость кальцифицируется, давая тем самым более стойкое и насыщенное удобрение, чем большинство аналогов – особенно, человеческие кости»

Впрочем, как бы ни расхваливали достоинство удобрений из солдатских костей, даже тонко растёртая кость довольно медленно отдаёт вещества почве. Нужно было как-то ускорить процесс, и уже в 1842 году Джон Лоус патентует технологию производства суперфосатов: костяной порошок растворяли кислотой. Эффективность таких удобрений оказалась намного выше. Те, кто регулярно читают публикации «ИнтерФронта», наверное, уже знают, что случилось дальше. Да, выстрелил очередной раз «парадокс Джевонса»: чем эффективнее стал расход костей в производстве удобрений, тем больше стала потребность в костях для удовлетворения растущего спроса на такое замечательное удобрение.

Кости животных, становившиеся побочным продуктом животноводства, и кости солдат с полей сражений (благо войн, сравнимых по масштабам с Наполеоновскими, не будет ещё сто лет) не могли насытить голодный британский рынок.

На помощь пришли колонии. Наполеон приезжал в Египет, чтобы из пушки отстрелить нос сфинксу, косо посмотревшему на Императора; англичане приехали в Египет с чисто деловым подходом, как называл это Катлер Беккет из «Пиратов Карибского моря».

В 1874 году «The Observer» пишет: «Конечно, представляется жестоким, что останки великих властителей прошлых эпох идут на подобное коммерческое использование, но бизнес есть бизнес».

Доставалось от английских буржуа не только мумиям людей, но и мумиям священных животных Интернета, котиков. В 1888 году в Бени-Хасан было обнаружено крупное захоронение мумий кошек. Которые немедленно были проданы в Англии с аукциона как сырьё для удобрений.

«Субботний журнал Кассела» в 1896 году в статье о скупке костей английскими торговцами сообщал, что двумя годами ранее в Ливерпуль были доставлены девятнадцать с половиной тонн древнеегипетских забальзамированных кошек. Правда, фермеры жаловались на низкое качество перемолотых кошачьих костей – человеческие лучше.

Американский журнал «Производитель и строитель» в 1870 году рассказывал об этом так:

Английские производители, похоже, не удовлетворяются поставками костей животных, то ли потому, что их нет в достаточном количестве, то ли из-за того, что их источники слишком разрозненны и издержки на сбор оставляют слишком мало чистой прибыли. Но наконец-то они нашли страну, богатую костями, с населением достаточно небрезгливым, чтобы их продавать. Захоронения в Египте, содержащие тысячи тонн костей древних египтян, теперь с большим размахом «пущены в дело». Кости выкапывают, чистят, просеивают и пакуют в мешки или связки по двести фунтов, приторачивают по бокам верблюдов, после чего перевозят в Александрию, откуда переправляют в Англию. Этот бизнес предоставляет быстрый заработок современным египтянам и вовлёк большое число местных жителей; которые, справедливости ради должны мы добавить, едва ли являются потомками почтенных господ, чьи останки они пустили в дело столь неблагородным образом.

Любопытно отметить, что фосфат кальция, который когда-то формировал костяк египетской аристократии, отдохнув несколько тысяч лет, начал новую карьеру на службе в далёких землях в качестве прекрасного удобрения для репы и других садовых овощных культур, которые, в свою очередь, помогут сформировать фосфат кальция для костей британской аристократии. Державный Цезарь, обращенный в тлен, который пошёл, быть может, на обмазку стен (цитата из «Гамлета», прим. пер.) на этом фоне меркнет.

Какие будущие торговцы сделают состояние, и какие будущие репы произрастут, хотелось бы знать, на усыпальницах в Вестминстере и Соборе Святого Павла, или жутковатом склепе капуцинов в Риме? Вот и получается, что чем бережнее сохранены останки великих и святых, тем меньше шансов им покоиться с миром».

В ироничном духе этой заметки добавим, что большевики, видать, и правда были чужды английской деловитости и во время так называемых гонений на Церковь почему-то не пустили мощи святых на удобрения для колхозных полей. Хотя, возможно, в ближайших неполживых книгах или кинолентах мы узнаем про костедробилки в Гулаге. Недорабатываете, Александр Исаевич!

Действительно, эта американская заметка явно пропитана духом «что творят они там в Британии, как хорошо, что у нас не так!», но журналист-садовод Мэтт Пескетт со страниц статьи о костяных удобрениях заочно осаживает своих не в меру патриотичных коллег: после Гражданской войны в США власти сквозь пальцы смотрели на сбор костей животных с полей сражений. И, как сообщает Музей медицины Гражданской войны в США, в 1866 году возмущённый житель Нью-Йорка обратился к конгрессмену Генри Джарвису Реймонду, сообщая о полномасштабном разорении захоронений. Аллен Бассет, автор обращения, сообщает, что видел в Нью-Йорке трёхмачтовую шхуну, которая выгрузила триста тонн дроблёных костей лошадей и мулов, привезённых для производства удобрений. Капитан корабля сообщил о контракте на десять рейсов от Ричмонда (там проходили многие крупнейшие сражения Гражданской войны в США – прим. пер.) и заметил, что примерно четверть костей в грузе – человеческие. В подтверждение своих слов капитан показал человеческий череп со следом от сабельного удара. Возмущённый гражданин добавляет, что не знает, был это череп «патриота» или «мятежника», но в любом случае к останкам нужно относится с некоторым гуманизмом.

О таких же поставках человеческих костей из Теннесси сообщает в 1868 году "Питтсбургская газета". Она же в 1889 году приводит такую заметку:

"Ввоз человеческих костей из Африки в нашу страну предлагает новую надежду для дикарей. Кости африканцев и арабов, Бог знает сколько пролежавшие в песках Сахары, теперь могут быть переработаны к нашей пользе самыми разными способами. А в этом, как я уже сказал, новая надежда для дикарей, ведь мы все знаем песенку:

Янки-миссионер может
Своим мелодичным голосом
Обратить живого африканца,
Который молится палкам и камням;
А теперь деловой американец
Обратит также и его кости"

Почему это происходит и когда это закончится?

Действительно, впору задаться вопросом: если уж относится к человеческим (и не только) останкам, как к некоторому количеству накопленных питательных веществ, то сколько же их надо, чтобы восстановить плодородие полей Британии? Древний Египет и вся Европа, Южная Америка – все отдавали Англии питательное вещество, и почему-то его всё равно не хватало.

Либих исследовал этот вопрос и пришёл к выводу: причина – в той самой хвалёной высокодоходной английской системе сельского хозяйства. Учёный назвал её Raubwirtschaft – «грабительская экономика», «хищническая экономика». Английский капиталист в погоне за прибылью организовывал максимально быстрое и полное изъятие питательных веществ из земли, при этом не особенно заботясь о том, чтобы восполнять их. Поэтому шведский историк Эрланд Моралд (университет Умео) в книге «Всё циркулирует: агрохимия и теории круговорота веществ во второй половине девятнадцатого века» (2002 г.) отмечает: питательные вещества с полей Англии в виде самой разнообразной продукции, поступив в английские города, затем отправляются… в море. Собирать разнообразные органические отходы, чтобы затем возвращать их на поля, было для английского буржуа нерентабельно. Дешевле было буквально сливать отходы в реки, а сырьё для удобрений скупать и завозить со всего света.

Которые тоже остаются издержками, и невидимая рука рынка, столь любимая либералами, осыпала золотом того предпринимателя, который выжимал из земли максимум, возвращая по минимуму или не возвращая вовсе – когда дело касалось колоний.

Крестьянин Средневековья просто не мог позволить себе такого грабежа природы, поскольку немедленно уничтожил бы основу своей жизни. Современник Либиха (и его оппонент в научных дискуссиях) Карл Фраас полемизировал с ним, утверждая, что развитие методик сельского хозяйства позволяет повышать производительность земель, не приводя к их истощению. Но при более тщательном исследовании потребовалось сделать оговорку: не приводя к их истощению в краткосрочной перспективе, поскольку исследования географии и истории древнего мира показали целый ряд примеров растянутых во времени экологических катастроф, в итоге приведших к деградации и исчезновению целых цивилизаций.

За научной работой Либиха и Фрааса, а также их полемикой, внимательнейшим образом следили Карл Маркс и Фридрих Энгельс. В письме Энгельсу от 25 марта 1868 году Маркс пишет: «Очень интересна книга Фрааса (1847)... как доказательство того, что климат и флора меняются в исторические времена... Он утверждает, что при возделывании - в зависимости от его степени - теряется столь любимая крестьянами «влага», (следовательно, растения также мигрируют с юга на север) и в итоге происходит формирование степей. Первый эффект возделывания полезен, но в конечном итоге разрушителен из-за вырубки лесов и т.д... Вывод состоит в том, что земледелие  — когда оно развивается естественным путем и не контролируется сознательно (как буржуа он, естественно, не достигает этой точки)  —  оставляет за собой пустыни, Персия, Месопотамия и т. д., Греция. Итак, снова бессознательная социалистическая тенденция!».

Общаясь с Роландом Даниэльсом, учёным и активным деятелем коммунистического движения, Маркс приходит к выводу, что диалектические взаимодействия, которые наблюдаются при обмене веществом между клетками организма, присущи материальному миру и в иных формах и масштабах, вплоть до взаимодействиями внутри общества, а также между обществом и природой, которые определяют исторический процесс.

Даниэльс изложил озарения, посетившие его после знакомства с Марксом, в не изданной при жизни (из-за попадания в тюрьму и смерти Даниэльса от туберкулёза) книге «Микрокосмос».

Однако, Маркс изучал рукопись и не прекращал как активного общения с её автором (и соратником по Союзу Коммунистов), так и сопоставления выработанных совместно идей с развитием естественнонаучной мысли других современников.

В 2019 г. в Германии были опубликованы «Экологические рукописи Маркса», благодаря которым мы теперь можем, с одной стороны, оценить влияние естественных наук на становление марксизма, с другой стороны, из марксистской мысли – начиная непосредственно с «Капитала» и рукописей Маркса – почерпнуть методическую основу для изучения и преодоления экологического кризиса современности.

Читая первую часть этой статьи, некоторые, возможно, говорили себе: какое отношение британские костяные удобрения имеют к современности? Разве что как исторический курьёз! Ведь уже в начале ХХ века немецкий химик Фриц Габер изобрёл технологию синтеза аммиака из воздуха, что необходимо для производства удобрений (а заодно взрывчатки). За это открытие, которое должно было бы решить проблему плодородия земли и голода, Габеру даже дали в 1918 году Нобелевскую премию. Несмотря на то, что против этого возражали очень многие видные учёные и общественные деятели, ведь история запомнила Габера, главным образом, как того сумрачного гения, который изобрёл химическое оружие и лично руководил его применением на фронте.

Но прошли десятки лет, а проблема голода в мире сохраняется, причём, как показало исследование Олега Комолова и товарищей, голодают в первую очередь те страны, в которых производится основная часть еды. При этом овощи и мясо из Африки и Ближнего Востока попадает в супермаркеты Европы, чтобы значительная её часть оказалась в мусоросжигательном заводе или на помойке – ничего не напоминает?

Более того, нарастает ежегодно проблема всеобщего истощения биосферы Земли, называемая «экологическим долгом». Опустынивание – то самое, о котором писал Маркс в письме 1868 года, ссылаясь на исследования Фрааса – также продолжает нарастать.

«Грабительская экономика», отмеченная Либихом в сельском хозяйстве, как обнаружил Маркс, является спецификой всего капиталистического способа хозяйствования. Изнуряющий труд легко заменяемых рабочих – всё то же Raubwirtschaft; капиталист извлекает источник своей прибыли из человека в виде прибавочного рабочего времени и прибавочной стоимости, с одной стороны, и из природы в виде невозвратного присвоения веществ – с другой.

Именно потому, что такая грабительская система органически присуща капитализму, как способу производства, марксист-эколог Пол Буркетт в труде «Маркс и природа» (1999 г.) пишет:

«Маркс часто отмечает параллели между тем, как капитал использует жизненные силы рабочих за чертой их способности к восстановлению сил, и тем, как капитал переходит границы способностей природной среды к восстановлению, чтобы награбить природных ресурсов, не происходящим напрямую из жизненных сил человека. Например, рассуждая о причинах законодательных ограничений продолжительности рабочего дня в Англии, Маркс предполагает, что "ограничение фабричного труда было продиктовано теми же необходимостями, в силу которых по английским полям вынуждены были разбрасывать гуано. То же слепое устремление к грабительскому присвоению ресурсов с одной стороны истощило почву, а с другой стороны подорвало основы рабочей силы страны"(стр. 138).

Главным открытием Маркса стало понятие Stoffwechsel – социальный метаболизм, обмен веществом между человеческим обществом и окружающим миром и внутри человеческого общества, опосредованное общественным трудом.

Из книги «Марксизм и окружающая среда», Ги Биола, Франция, 1973 г.

Если рассматривать Землю как единый организм (каковым она, вообще говоря, и является), где отдельные живые существа выполняют роль клеток, а биологические виды и экосистемы – тканей и органов, то упомянутые выше и многие другие тревожные явления свидетельствуют о нарушении обмена веществ.

Исторически Маркс выделял докапиталистический тип социального метаболизма, для которого, при всех его издержках и недостатках, было характерно стихийное, неосознаваемое соблюдение законов, открытых Либихом, и более или менее сбалансированное взаимодействие с теми силами природы, от которых зависит хозяйство и жизнь человека.

Капиталистический тип социального метаболизма отмечен нарушением социального метаболизма, который в современной марксистской экологической мысли принято называть «метаболическим разрывом» (Metabolic Rift).

Безусловно, человек – не единственный «орган» Земли, и в другие геологические эпохи нарушения «метаболизма планеты», приводившие к резким изменениям биосферы, происходили по не зависящим от людей (которых ещё и не было-то в природе) причинам. Но текущую эпоху не случайно называют антропоценом – человек с его хозяйственной деятельностью, совокупным трудом стал основной силой, формирующей облик Земли, а следовательно, чтобы не уничтожить себя, это сила должна быть осознанной и действующей не в парадигмах сиюминутной частной выгоды.

Излечение Земли и человека, таким образом, состоит в выстраивании иного типа социального метаболизма внутри общества и между обществом и остальной биосферой.

Заинтересовавшимся марксовой концепцией социального метаболизма и историческими типами социального метаболизма рекомендуем начать с соответствующей вводной статьи Николая Петровича Кондрашова, а также следить за публикациями «ИнтерФронта» – мы работаем над переводами и выпусками современных материалов по теме марксизма и экологии.