Дмитрий Иванович и нераскрытая тайна феменитивов
— Бухга-а-алтер! Милый мой бухга-а-алтер! – подпевал хрипящему радио в машине Дмитрий Иванович, несясь по безлюдному шоссе сквозь конец лета 1993-го года. Одинаковые пасторальные виды мелькали за окном: поля, перелески, буквально на глазах хиреющие деревеньки. Дима возвращался из деловой поездки и хотел успеть попасть в родные пенаты до темноты. Настроение было отличным: он был молод и полон сил, у него в отличии от многих сограждан была неплохая хлебная работа, в стремительно развивающейся фирме с хорошей бандитской крышей. Недурной старт карьеры в условиях тотальной разрухи и бардака, властвующих в стране.
—А вот интересно, в песне про мужчину поется, он, значит, бухгалтер, а почему, например, женщина у нас из бухгалтерии тоже бухгалтер, а не какая-нибудь «бухгалтерка»? – спросил Дима у себя самого вслух.
—И ведь так много с какими названиями: доктор, профессор, секретарь…Хе-хе…А с другой стороны, как их называть-то? «Докторка» и «бухгалтересса» что ли?.. Ха-ха…Вот же бред! – развенчал собственное сомнение молодой человек. При мыслях о женщинах он вспомнил, что как раз в бухгалтерии есть очень миленькая девушка и вроде бы свободная. Сам Дима тоже был не связан ни с кем никакими обязательствами, но как раз-таки хотел быть связанным по рукам и ногам всеми возможными обязательствами. Желательно каждую ночь. Ну, или хотя бы по выходным. Радио неожиданнозашипело, потеряв волну, захрипевс утроенной силой. На улице вдруг внезапно наступили глубокие сумерки, и из колонок сквозь помехи заиграла незнакомая Диме песня.
—«Если б мне платили каждый раз, каждый раз, когда я думаю о тебе, я бы бомжевала возле трасс…» — заливалась магнитола. «Вот так дела» —подумал парень. «Новая песня какая-то, прикольная, только странно как-то, затмение что ли солнечное?!». Не успел он обдумать это все, как снова стало светло, приемник, подавившись хрипом, поймалочередную композицию на припеве — на этот раз прекрасно известную Диме.
—Музыка на-а-а-с связала! – завопил обрадованный Дима, но осекся, заметив периферийным зрением нечто крайне любопытное. Автобусная остановка. Он пролетел мимо слишком быстро, но ему показалось, что там… Ударив ногой по тормозам, благо дорога была абсолютно пустой, он включил заднюю передачу. Остановка представляла собой постройку из белого кирпича со сломанной лавкой внутри, она вся была исписана, будто пещера с наскальной живописью,разнообразными надписямиот вполне понятных случайному зрителю «Саня мудак» и «Полина шалава года 1990», до абстрактных «материя – мать сознания» и «хомовые кончики Ленина». А вот на пострадавшей от пьяного вандализма лавке сидела девушка. Абсолютно голая. Дима вышел из машины и медленно стал подходить ближе. Что-то странное в ней не давало ему просто взять и уехать. Она точно была не жива, но и не мертва. Подойдя ближе, Дмитрий Иванович обомлел. Это была кукла вполне среднего человеческого роста. Невероятно натуральная, сделанная так, будто живого человека превратили в куклу по мановению волшебной палочки. Пышные каштановые локоны ниспадали на ее плечи. Красивое симметричное лицо, буквально содранное со странички какого-то модельного журнала,пухлыми розовыми губами нелепо улыбалось в пространство. Милые ямочки на щеках явно были подкрашены производителем для создания румянца. Точеные плечи и талия, обнаженные формы притягивали взгляд, раскидывали сети, из которых так просто не выпутаться. Особенно такому молодому и пылкому юноше, как наш Дмитрий.
— Эй! – все, что смог сказать ошарашенный парень.Ответа не последовало. Подойдя еще ближе, он получше разглядел невероятно красивое лицо куклы и ее большую стоячую грудь с тёмными капельками аккуратных сосков. Между сложенных одна на другую ног виднелся треугольник лобковых волос.
— Как настоящая! До чего детально сделано! Но как? Чья ты? – вопрошал Дмитрий, глядя в изумрудные глаза куклы. Оглядевшись,парень забежал за остановку, там не было ничего и никого кроме небольшого оврага,наполненного различным мусором, оставшимся от человеческого быта, плавно переходящего в заросшее поле.
— Вообще довольно интересная ситуация, но вот вопрос: а как у нее там-то дела обстоят? —прошептал молодой человек и ринулся обратно к лавке. Прикоснувшись к кукле, он заметил, что никогда не трогал такого материала — это была резина, но какая-то иная. Невероятно мягкая, словно живая кожа держала температуру теплого августовского вечера. Обнаглев, Дима схватил куклу за грудь.
—Ух… Ну и дела! Ладно, все или ничего… — с этими словами он приподнял ногу куклы, чтобы заглянуть в ее лоно. Аккуратный треугольник волос, словно указывал ниже на симметричное, красивое влагалище искусственной женщины. Ноги были увесистые, но не тяжелые. Плюнув на палец, Дмитрий вставил его кукле в вагину. Ребристые внутренности растягивались и были сделаны из другого материала, явно пародирующего слизистую человека. Не веря в свою находку, Дима схватил ее и, закинув на плечо, потащил к машине. Расположив куклуна заднем сиденье, он накидал сверху одежды из багажника.
— Лишь бы гайцы не остановили…— шептал Дима, возвращаясь на маршрут. Ему было не о чем беспокоиться. В те времена в машинах возили и более странные вещи. Причем весьма успешно. Оставшаяся часть пути протекала без радио. Дима нервничал и одновременно сгорал от желания.
У подъезда Диминого дома, как всегда, восседали поборницы морали и всех актуальных сплетен — домовые старушенции. В ряд по четыре особи на параллельных скамейках держали они свой пост, неотрывно смотря в лица друг друга. Такую симметрию можно было бы наблюдать в Старших дружинах князей в Древней Русиили на пирах конунгов в Скандинавии. И, конечно, тут —в спальном районе Москвы, посреди однообразных дворов, наполненных полусгнившими детскими площадками и девятиэтажных домов —стражей кварталов. Пройти мимо старух с голой куклой, выглядящей как настоящая девушка, не было никакой возможности, нужна была какая-то недурственная хитрость. Скорость Диминой смекалки росла соразмерно его возбуждению. Выйдя из машины, он вразвалочку пошел к подъезду.
— Здравствуйте! — чинно начал парень.
—Да Иванов сын, с 313-ой квартиры.
—Да уж года три как, Петровна, ты шо хоть?!
Диму окутала какофония неких псевдошепотов— слегка приглушенных голосов, не особо заботящихся о том, чтобы сохранить тайну сказанного, даже скорее имеющим цель тайну эту непременно раскрыть и обсудить присутствующего так, будто его здесь нет. «Тонкое искусство, открывающееся в женщине после климакса.» —подумал Дима, но вслух сказал иное.
— А я уж думал не застану вас тут, ведь не зря говорят, что цыганский сглаз силу злую имеет… —сказал он печально и резко замолчал.
—Ой, Божечке, ты что мелешь-то…
Нестройный хор каркающих голосов вспыхнул и затих, не набрав должной силы. Все шестнадцать подслеповатых глаз, в обрамлении затянутых гусиными лапками век, обратились к Дмитрию Ивановичу.
— Да мне по секрету сказали прям аккурат перед поездкой моей деловой, что цыгане приходили да место это ваше прокляли сглазом дурным за то, что вы про них говорите гадо… Правду говорите честным людям про них.
Ответом ему стал глухой ропот.Старушки зашевелились, сдвинулись, напряженно переглядываясь.
—Ну ладно, хорошо, что ерунда это все, хотя там вроде тринадцать дней должно было пройти, а меня всего неделю не было… Пойду я домой — устал. Всего доброго! – хихикая про себя попрощался Дмитрий и скрылся в подъезде. Зайдя в лифт, он отметил, что сожженных кнопок стало больше, как и похабных надписей. Он нажал нужный ему седьмой этаж. При подъеме старенькая лампочка, как всегда, потускнела, словно отдавала часть своей жизненной силы ради высшей цели, будто Данко вырвал свое горящее сердце, жертвуя им иосвещая путь. Стремительно забежав в квартиру и прильнув к окну, Дмитрий наблюдал прекрасную картину: словно отступление генерала Неверовского в годы Отечественной войны с Наполеоном, приподъездные бабки,не сохраняя строя своей пожилой когорты, рассасывались по нескольким близлежащим жерлам бетонных утроб. Времени не было, нужно действовать быстро, ведь как только они зайдут домой, то сразу же прильнут к окну, дабы обозревать происходящее на улице из защищенного от цыганской магии бастиона-квартиры. Стремглав, не дожидаясь лифта, перепрыгивая через три ступеньки, Дима летел вниз, подбежав к машине, он нырнул на заднее сиденье. Он быстро натянул на куклу свою рабочую одежду в виде промасленной футболки и рваных синих тренировочных штанов известной марки «Adiboss» с тремя когда-то белыми полосками. Молясь всем богам и боженятам на земле и на небе, чтобы никто его не застукал, он поволок куклу к подъезду. Подбежав к лифту, он перевел дух. «Так, ну давай, давай» —поторапливал он бездушную, подъемную машину, истерично затыкивая кнопку вызова многочисленными нажатиями. Кукла была довольно увесистой и поднять ее наверх, на седьмой этаж, где обитал Дима в отцовской квартире, было непросто, да и мало ли, кто мог выйти прогуляться вечерком до магазина. Поставив куклу на ноги, он прислонил ее к стене у лифта. «До чего же натуральная сволочь! Так бы шел, подумал, обычная девка стоит, правда красивая до чертиков…»—подумал парень.
Лифт наконец-то спустился, двери, словно голодная пасть чудовища, с лязгом растворились перед заждавшимся парнем. Из кабины, постукивая палочкой, вышел подслеповатый дедушка — сосед Димы по лестничной клетке, настолько старый, что, по предположениям Димы, наверняка был современником того самого генерала Неверовского.
—Здравствуйте, Никанор Ебл…Ирванович— поздоровался молодой человек, заслоняя спиной свою крамольную находку.
— Димка! Кхе-кхе, подлец! Обещал на шахматы зайти, а все филонишь где-то! Хе-хе, кха-кха—прерывая смешки кашлем, дед выдал фразу, которой встречал Диму последние 15-20 лет.
— Зайду, непременно зайду! — улыбался Дмитрий, судорожно соображая, как скрыть куклу от почти слепого Никанора Ирвановича.
— О, а это кто с тобой? – словно прозрев по мановению руки, выдал дед.
— Где? А, это просто кукла.— брякнул Дима и тут же про себя добавил увесистое «блять».
— Кукла? А чего она тут? — с интересом вперился в Димину находку Никанор Ирванович.
—А…Да она это… Агитирует за партию «Женщины России», в декабре же выборы будут, вроде как.— неожиданно нашелся парень, дивясь своим познаниям в политике
—Тьфу, блять! Агитаторы ебаные, была всю жизнь одна партия!—с этими словами дед ударил куклу палкой, отчего она упала на пол. Внутри Димы все сжалось, словно обидели его девушку.
—Да много вы понимаете, женщины заслуживают равных прав! И партия у них должна быть своя. У женщин даже названия профессий мужские, разве это нормально?! — вскричал Дмитрий Иванович и надвинулся на Никанора Ирвановича.
— А ну поди прочь, гомосек проклятый! Шахматы ему еще, в хуй мне подуди, американец сраный! — угрожающе подняв палку, дед гордо направился к выходу из подъезда.
— Шелуха старая…— прошептал парень и, дождавшись, пока дверь хлопнет, потащил куклу в лифт. Пока поднимался, он тщательно ее осмотрел, повреждений не было. Это немного успокоило Диму, он не хотел ругаться с дедом Никанором, но его поступок был вопиюще отвратительным по отношению к Диминому имуществу. Так считал наш герой. Окончательное понимание того, что кукла теперь была его собственностью, пришло в тот момент, когда он мыл ее в старенькой ванной у себя дома. Нежно, стараясь ничего не испортить, он намылил сидящую в теплой воде куклу и тщательно протирал ее губкой, мурча себе под нос незамысловатую мелодию. «Ты моя девочка, только моя, надо тебе придумать имя… Может быть, Алиса? Нет, не то…Анита! Да, точно! Это прям тебе подходит, моя хорошая!» —шептал Дмитрий Иванович, обтирая куклу вафельным полотенцем. Кукла обладала шарнирными суставами и ее можно было гнуть, нагибать и изгибать в практически любое положение. Он поставил ее в известную позу «раком», облокотив на раковину. Дима принес маленький фонарик и, раздвинув половые губы Аниты, принялся светить внутрь: нежно-розовые внутренности куклы былиабсолютно чистыми и рельефными. Не теряя времени даром, Дмитрий бросился на кухню за подсолнечным маслом. Смазав вагину резиновой женщины, он неистово овладел ей. Каскад знакомых ощущений был стократно усилен похотливыми мыслями и чувством полного обладания. Сжимая груди куклы, Дима был возбужден как никогда. Феерическая узость влагалища Аниты не дала наслаждению длиться долго. С звериными стонами он разрядился внутрь куклы.
Теперь каждый вечер после работы он спешил домой к своему сокровищу. Ничто не могло удержать его на работе дольше положенного. Неглядя отмахиваясь от предложений коллег пропустить по стаканчику пива в баре и от редких корпоративов, со скоростью метеора он мчался в свое убежище. Большую часть заработанных денег он тратил на различные наряды для своей резиновой пассии. Вскоре у нее появился внушительный гардероб, превышающий Димин в разы. Вещи были с рынков, но к покупке каждой он относился невероятно тщательно, проводя половину выходных, обходя лоток за лотком в поисках чего-то достойного Аниты. Немного его смущали только некоторые ситуации, но он отмахивался от них, как от надоедливых мух в жаркий зной. Оставляя куклу дома в определенном положении, обычно соответствующему сексуальной позе, в которой он сношался с Анитой, приходя домой, Дима всякий раз обнаруживал ее в совсем другом положении. Не забивая себе голову, Дмитрий Иванович списал это на причуды шарниров в сочленениях куклы. Вторая не менее странная вещь, происходившая в Димином доме, не укрылась бы от взора человека, чей разум был бы свободен от любовной неги: постоянно приезжающая во двор карета скорой помощи в сопровождении милицейской машины. Дима встречал носилки из своего подъезда по два раза в неделю, но совсем не обращал на это внимания. Его разум был занят только одним вопросом: традиционный или анальный сегодня?
В один из выходных дней к нему в дверь постучали. Ругаясь на чем свет стоит, Дмитрий Иванович вытащил разгоряченный лингам из Аниты и, спешно натягивая штаны, бросился открывать. На пороге стояли двое оперативников милиции и молодой человек примерно Диминого возраста.
— Здравствуйте, Дмитрий Иванович! Следователь по особо важным делам лейтенант Леонид Аркадьевич Мерлинский.
—Сержант Рябов.— представились незваные гости по очереди, открывая красные корочки удостоверений.
— Чем обязан? — раздосадованный Дмитрий был совсем не настроен болтать с представителями органов.
— Есть минутка? — вежливо улыбаясь спросил Леонид Аркадьевич.
— По поводу? Что-то нарушил? — Дима немного испугался, он быстро перебрал все последние воспоминания, пытаясь понять, чем вызвал интерес со стороны силовиков.
— Пройдемте к вам на кухню, есть серьезный разговор.— предложил следователь.
—Да мне и тут комфортно.— не двигаясь с места, угрюмо ответил Дмитрий. Оперативники надвинулись на него, но Леонид поднял руку в примиряющем жесте.
— Не надо…Я хотел спросить, не слышали ли вы чего-то подозрительного в последнее время? Может быть, видели кого-то? Какие-то странные вещи не происходили, может что-то припомните?
— Нет, ничего не видел и не слышал, а что случилось-то в конце концов? — озадаченно спросил Дмитрий Иванович
— В вашем и двух соседних подъездах за три недели обнаружены девять трупов пожилых людей, все умерли абсолютно одинаковым образом — от пресловутого разрыва сердца. Грубо говоря, от страха. — очень серьезным тоном произнес следователь
— Совпадение? Не думаю! Постарайтесь вспомнить, какие события происходили в последние недели, может все-таки заметили что-то необычное? — продолжал Леонид Аркадьевич.
— Да я же на работе постоянно…Видел скорую постоянно, и тачки ваши милицейские,да и все в принципе, а кто умер-то? — Дима был крайне удивлен услышанным, действительно странные вещи происходили прямо у него под носом, а он, как говорится, ни сном ни духом.
— Ваш сосед Никанор Ирванович, Надежда Петровна из соседнего подъезда… —Раскрыв тоненькую папочку, зажатую до этого подмышкой, перечислял он, а Диму охватило нехорошее предчувствие. Все, кого назвал Леонид Аркадьевич, были у подъезда в вечер его чудесной находки.
— Обалдеть, это точно очень странно… Но они же все в возрасте были…— Дима ошарашено качал головой из стороны в сторону.
— В общем, вы не в курсе событий… Тогда вот вам мой телефон, если что-то увидите или вспомните, сразу звоните —следователь протянул серенький прямоугольник со своими контактами Дмитрию, попрощался и направился с оперативниками вниз по лестнице опрашивать жильцов следующей квартиры. Судорожно сглатывая, Дима закрыл дверь и вернулся к Аните. Она лежала в той же позе, в какой он ее оставил, и незряче щерилась искусительной улыбкой в старый потолок. «Да что же это… Это ты что ли?»— прошептал Дима, ощущая волны ужаса, проходящие по телу. «Ну, ерунда, ты же просто кукла… Американская наверняка… У нас-то таких не делают…» —пытался он себя успокоить. Вожделение и страсть, снедающие его последние месяца, полностью улетучились. Взяв куклу и закинув ее на плечо, он отнес ее в большой платяной шкаф. Вытащив оттуда старые вещи, Дима засунул Аниту внутрь и запер его на маленький ключ. «Как же скрипит, смазать бы надо» —мелькнула и исчезла случайная мысль в Димином сознании.
Следующие несколько недель прошли тихо. Дмитрий Иванович ходил, как обычно, на работу, стараясь не думать о запертой в шкафу кукле. Он не решался ее выбрасывать, но и заниматься с ней любовью больше не мог. Дни шли один за другим, странные смерти прекратились так же резко, как и начались. Приближался декабрь. Миленькая девушка из бухгалтерии все активнее оказывала Диме знаки внимания, явно не желая проводить праздники в одиночестве. По телевизору постоянно крутили криминальные хроники, но Диму это не беспокоило. Он слепо отдался служебному роману, и хоть бы еще один путч произошел, влюбленные этого бы не заметили. Сходив двенадцатого декабря на выборы, парень вместе со своей избранницей твердо проголосовали за кандидатку от партии «Женщины России». В один из вечеров девушка намекнула Диме, что после работы весьма расположена поехать к нему. Это очень воодушевило нашего героя отчего он, тотчас загоревшись страстью, принялся исполнять задуманное: были куплены шампанское, некоторые закуски и телепрограмма для поиска подходящего кино на вечер. Весело распитая бутылка под остросюжетный ужастик «Демон» Дарио Ардженто спровоцировала поцелуи. Дима был счастлив, развлекаясь с Анитой он совсем забыл о том, как это прекрасно, когда партнер отвечает тебе взаимностью, ловит твои телодвижения и источает сладкие флюиды возбуждения. Стягивая с девушки кофту, Дима услышал отчетливый стук изнутри шкафа. Любовники испуганно замерли и прислушались, не показалось ли им. Стук повторился более настойчиво и с большей силой.
— Что это?! Что там?! —взвизгнула девушка.
— Бежим! — Дмитрий схватил ее за руку и побежал к двери из комнаты. Она с невероятной силой захлопнулась прямо перед Диминым носом, ударив об проем с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Дверь шкафа, казалось бы, прочно закрытая на ключ, позади влюбленных начала открываться с неприятным скрипом…
Вскрыли Димину квартиру только через неделю. Его искали на работе, но органы не трубили тревогу — тогда много, кто исчезал бесследно в погоне за лучшей жизнью, находя последний приют в областных лесах. Запах стоял соответствующий. Леонид Аркадьевич переступил порог Диминой квартиры, зажимая нос рукавом. Всюду сновали криминалисты и медики, приехавшие на «труповозке». Скучающий оперативник курил на кухне. Заметив Леонида, он встал и, приветственно протягивая руку глухим басом, объявил:
— Мистика какая-то вместе с порно! Лёнь, это видеть надо, пошли! — он, зазывающим взмахом руки, пригласил следователя в комнату. Трупы, источающие смрад, он привычно игнорировал, показывая куда-то внутрь большого платяного шкафа. Там в полусидячем положении находилась совершенно обнаженная девушка чудесной красоты. Присмотревшись повнимательнее, Леонид понял, что это кукла вполне среднего человеческого роста.
—Как живая…Cтранно…Ввещдоки ее пакуйте и на все экспертизы, какие только возможно. —молодой следователь был настроен решительно. Подошел знакомый криминалист, которого все звали просто Валерьяновичем.
— Причину смерти хоть сейчас скажу, Лёнь, разрыв сердца, конечно, все проверим, но я тебе зуб даю,— заметив куклу он присвистнул, – да где же таких делают сволочи? Всяко американская!
Во время ночного дежурства в участке сержант Рябов слушал радио, закинув ноги на испещренную временем парту. Не попадая в такт, он подпевал похрипывающему динамику
-—Ват из лав, беби дон херт ми,дон херт ми…
Неожиданно радио зашипело, и сквозь помехи заиграла совсем другая композиция, незнакомая сержанту
— Если б мне платили каждый раз… Когда я думаю о тебе… Возле трасс…
Не успел Рябов потянуться к радио, как помехи кончились, и снова заиграл песня «What is Love?»