НАЧАЛО ЗАПИСИ

НАЧАЛО ЗАПИСИ
— Первое мая две тысячи двадцатого года, военная часть такая-то, полковник такой-то… сам шапку оформишь, понял?
— Ага…
— Так, Воеводин, диктофон работает?
— Уже как десять секунд пишем, товарищ майор.
— Хорошо. Этого долбоеба заводите.
— Трупоедов, в канцелярию!
СПУСТЯ ТРИДЦАТЬ ДВЕ СЕКУНДЫ ЗАПИСИ
— Звали, товарищ майор?
— Заходи, садись, рассказывай свою сказку.
— Так, а-а-а…
— Бэ, блять! Сел. Так, с чего начать бы… м-м-м… расскажи-ка мне, куда вы половину парка дели.
— Ну это капитан затеял, там по смете с техникой не сходилось, вот и решил он лишнее спрятать. Я всего-то мехвод, я ничего не знаю.
— Угу, а выводил технику с парка кто? Пушкин? Так, хуйня твоя сказка, Харитонов сказал, что ты смету “подоконнику” принес. Где ты её взял? Кто план восстановления техники делал?
— Ну, я…
— Хуйня, Трупоедов...Так, таким макаром мы далеко не уедем. Проебанный камаз, притеснения на религиозной почве, гомосексуализм, злоупотребление должностными полномочиями, хранение и распространение наркотических веществ, а также сговор группы лиц. И что-то мне, блять, подсказывает, что это не полный список твоих достижений, за полгода-то. Где-то что-то еще есть. Так что давай, с самого начала, громко, четко, с постановкой, как я люблю. Воеводин, пиши.
— Ну, если с самого начала, то это наряд по роте.
— Тот самый?
— Тот самый. Стою я значит по хате в наряде. Никого не трогаю, меня тоже никто не трогает, даже старшина болт забил — сидит, в нарды играет. Все в целом хорошо, Ротный тоже спокоен, шныря послал в чайную за пивом и сигаретами. Хороший день — хороший наряд. Все хорошо. Кроме одной рожи, что ночью спать не пошла.
— Что за рожа?
— Ответственный по роте.
— Они же не спят по ночам?
— Ну, это в нормальной части они, может быть, и не спят с дежурным на пару, а тут куда ни зайти в час ночи — каждый первый ебало топит, и дневальный с дежурным, и старшина с ответственным. Хакер, может, и не спит, но не факт.
— Хорошо, ближе к делу.
— Ну, значится, топлю я ебло ночью на тумбе вполоборота, чтоб, если что, подскочить по стойке смирно. И тут из концухи крик на всю казарму: “Дневальный, блять, чаю хочу!” Я же на тумбе настолько в рассосе преисполнился, что заснул в “полтора”, да и старшина меня бы только со второго пинка поднял, если б увидел. А тут сержантик какой-то. Короче — ноль реакции. И, как это обычно случается, синдром вахтера у товарища сержанта обострился, как стояк у дембеля под дембель. Через минуту это туловище прибегает на тумбу, пробивает мне фанеру, это я уже потом понял по боли в груди, и, крича что-то про жопоеблю кочергой, требует, чтоб я ему чаю принес. Во втором часу ночи.
— И что, ты не смог выполнить просьбу ответственного? Или быть шнырем для тебя зазорно и ты у нас по понятиям живешь?
— По понятиям. Человеческим. Я прекрасно просек принцип: “Не хочешь сам — заеби другого”, когда молотком забивал болты в крылья “брэма”. Да и черт бы с ним, с чаем. Был бы свой, поделился бы, мне не жалко. Но где мне его родить посреди ночи? Правильно, у спящих товарищей. И, прикинув приклад к носу, я понял: либо я поднимаю всех по очереди, либо крысятничаю. Как вам ясно, не выбрал я ничего из этого.
— Ну а объяснить сержанту, что чаю нету?
— Я попробовал.
— И что?
— Рожай.
— А ты?
— Сказал что попробую.
— А он?
— Через десять минут пришел и поднял всю роту.
— С какой целью?
— Чтоб мне чай кто-нибудь дал.
— Угу… дальше.
— Дальше Андрей — черпак наш — пока из кубика выползал, спросил меня, мол что случилось. Я ему в двух словах ситуацию обрисовал. Ну и Андрей сказал, что может свои яйца в кружке ополоснуть и ему проставить, а со всей роты чай ночью требовать — уебанство. Как итог — построение на ЦП, крики, ругань, заспанные рожи товарищей по несчастью. Мысля въебать товарищу сержанту в грудак с пыру промелькнула не только у меня, но, так как это влечет за собой крайне тяжелые и не только телесные последствия, пришлось по классике жанра качаться ночью. Этот упырь поставил условие, что, пока я чай не найду, взрывая шкафы, спать никто не пойдет. Я же попробовал разрулить ситуевину, предложить компромисс, мол, отпусти роту спать, сам тоже уебись об подушку, а утром я тебе в кровать чай с печеньками принесу. Но нет же, этот увалень на принцип пошел, а меня послал в крайне грубой форме. Короче, встал на тумбу как хуй — по стойке смирно — и до утра смотрел, как рота качается. Да не просто качается, а на “раз” орет “Товарищ”, на “два” — “Поторопись”.
— Обычный ночной кач. Ничего интересного.
— Так-то оно так, но вот осадочек остался. Либо крыса, либо гнида. Выкрутиться не получалось, и подумал я, что лучше гнидой буду, чем у своих воровать пойду. Да и в роте из “сраконов” этого сержанта никто не любит. Уебок он как человек, уебок как военный, и постели тоже говорят — тот еще пидорас.
— Это ты откуда знаешь?
— Сабина рассказывала Ксюше, а “Череп” им чай носил. Вот и расползлось по роте.
— Не вижу мотивации в твоих дальнейших действиях… А "череп" это..?
— Гриша.
— Хорошо, принято к сведению дальше давай, к сути. Как вы сержанта травить начали?
— Та оно как-то спонтанно получилось. Утром ротный пришел, увидел эту хуйню, спросил сержанта, почему не на зарядке, он что-то промямлил, мол, я команду не подал. Отмаза, конечно, гениальная, ни в пизду, ни в красную армию, ей-богу. Но командир ею закусил, ибо его рожа говорила о том что ночью он выпил. Пару десятков стаканов.
— Ближе к делу, товарищ рядовой!
— Так вот, слушайте. Подошел ко мне Андрей после обеда и говорит, мол, сержантик оборзел в край: мало того, что беспределит по ночам, так еще и ротному на жизнь тяжелую жалуется. Что мамаша у него больная, геморрой размером с гранату, с женой разводиться и алименты платить собирается, да и вообще, бытие — говно, вокруг одни пидарасы, а он один Дартаньян. Ну и было решено сержанта в говне утопить окончательно.
— И как?
— Накачать его всяким интересным. Чай с сахаром, в сахаре “кислота”, сигареты с “Виталием” и чуть-чуть “лирики” под видом конфет. Как у него сердце или что еще не встало, вопрос, конечно, отдельный, но тот факт, что трип он поймал знатный, отрицать никто не будет. Бегал как умалишенный по части, в одном носке на двадцать первом пальце и тапочках. Орал что-то нечленораздельное, попытался совокупиться с женщинами из военно-политического отдела, нагадил на капот УАЗика зама по вооружению — и это только цветочки. Ягодку вы сами видели.
— Да, крайне щепетильная ситуация.
— Ну еще бы, какой-то хуй, с хуем в руке бегает за ребенком. И ладно бы, но отец, как вы знаете, находился рядом в этот момент. И закончилось все это дело разбитой рожей, одиночкой и охуенно тяжелой объяснительной, ибо выебали всю роту и каждого по отдельности вплоть до командира бригады. Оно и понятно, видос из части быстро по интернету расползся.
— Окей, а ты-то тут при чем?
— Как при чем? Я же ему все это дерьмо и приносил. То чай стрельнул, то сигарету .
— Так, а откуда вы все это взяли?
— Так “Череп” и Муслим весь стафф за забором мутят.
— Конкретнее!
— Та не знаю товарищ майор… ай, блять, ну не по лицу же!
— Рассказывай, сволота, как ты на Царева работал, как Маслова сместил, куда КАМАЗ дел и почему, блять, мусульмане в части сало жрут!
— По порядку… та в нос-то зачем!
— Для профилактики. Давай, мы пишем.
— В тот же день, когда я сержанта “качал”, меня ротный в парк отправил с путевками какими-то, не суть важно какими. Там я со своим командиром взвода пересекся, с Бензиновым. Ну, слово за слово, и решил я проебаться от наряда путем ковыряния в кладовой. Там мы с ним разговорились, и как-то невзначай перешли на подпольную тему, ну там, почем бензин с солярой, аккумуляторы кому сдавать можно, металл куда пихать. И как-то так получилось что обмолвился прапор об Аташке, местном парнише, что поставками в ЧИПОК занимается, мол через него можно отмутить всякого.
— Прям так взял и рассказал?
— Так он же брэмщик, возле ГСМ службы в парке постоянно ошивается, нанюхается всякого и на расслабоне весь день ходит. А я-то что, язык подвешен, попиздеть люблю. Да и с Аташкой тоже знаком, так с парка аккумулятор один спиздил, канистру с топливом и пару цепей от танкового трака, ну и телегу, не на горбу же все тащить. Ну и попиздовал вдоль забора в обход всяких точек интереса. Где-то за час управился.
— Минутку. То есть ты взял и просто через проходную все это дело вынес?
— Ну да.
— И у тебя даже не спросили куда и зачем?
— Так сказал что Царю тащу зачем-то. Зачем? Сам не знаю, не доложили.
— Пиздец… ладно, дальше.
— Ну а дальше как по нотам, припиздовал к нашему “чипку”, с Магой переговорил, а через полчаса сам Аташка приехал, ништяки завез, я его в сторонку отвел, мы перетерли и за три рубля он у меня все вместе с телегой и купил. Я эти три тысячи Маге сразу и отдал как долг.
— Ясно… так, Воеводин, запись останавливай, перекур сделаем. Трупоедов, никуда, блять, не выходишь из казармы, по первому требованию ты здесь как хуй в строю, понял?
— Так точно, товарищ майор, разрешите покурить выйти?
— Ты чо, в край опидорел, блять! Сказано, с-сука, никуда, блять, не выходить!
— Да по еблу то за что… ай!
КОНЕЦ ЗАПИСИ