Я ел красное яблоко

Я ел красное яблоко, а в это время четверо солдат подошли к девушке. Они любезно предложили помочь перенести сумки с яблоками. Мило улыбнувшись, она согласилась. Едва они перешли дорогу, один из служащих схватил её за руку. Сумки рухнули на землю, а красные яблоки покатились в разные стороны. Девушка начала звать на помощь, но никто не откликался — не было людей, готовых встать на пути солдата в этом городе. Они заволокли свою жертву в дом, невзирая на крики.
Я подошел к двери, а девушка не прекращала просить отпустить ее. Спасти её или оставить всё как есть?
— Прошу! Отпустите!
— Молчи, сука!
— Никто тебе не поможет. Заткните ей рот!
Оказавшись в комнате, я увидел голую девушку, которая неподвижно лежала на кровати. Кто-то сзади держал её за руки. Капрал был сверху, снимая с себя одежду.
У меня не оставалось времени для раздумий.
— Стоять, мрази! — Я достал пистолет и навел его на капрала.
— Сержант, успокойся. Слышишь, сержант, и тебе хватит, если что! На всех будет!
— Вы меня задрали, уроды. Оставьте девушку в покое! — Сказал, сняв пистолет с предохранителя
— Тише, тише!
— Сержант, не хочешь сам — твоё дело! Но не мешай другим! Какая разница кто? Не мы сегодня, так кто-то другой завтра!
— Закройся. Ушли от нее все. Ну? Я долго ждать буду, суки?
— Старик, угомонись. Сдалась тебе эта сука.
Я глянул на полное страха лицо девушки. На зеленые глаза наворачивались слезы. Маленький заострённый нос был красным от удара. Её тонкие руки пытались прикрыть грудь.
— Хорошо, только убери ствол от моего лица!
Только я был с оружием в комнате. Они молча собрали вещи и вышли из дома, напоследок косо глянув на меня.

— Не бойтесь, всё хорошо. Вас никто не тронет, — она напугано посмотрела в мою сторону, — Вам надо успокоиться. — Мои слова явно не внушали доверия. — Они не придут вновь, честно. Вам нужно одеться. Сейчас, секунду. — Глянул я растеряно по сторонам. — Тут только одеяло. Держите хоть его. — Она взглянула на меня зелёными глазами, полными слёз.
Перерыв весь дом, я нашел лишь какую-то футболку и мужские шорты.
— Это все, что удалось найти.
Она неуверенно взяла их в руки и отвернулась. Я прошел на кухню. Из окна был виден приближающийся закат.
— Анна, — неуверенно произнесла девушка.
— Александр. Рад знакомству. Извините, глупо сказал.
— Ничего. Я рада. Вы спасли мне жизнь. — На лице Анны впервые появилась ухмылка.
В этих шортах и футболке она выглядела комично.
— Вы все еще напуганы.
— Я думала, что уже ничего не поможет мне. Спасибо, Александр.
— Не стоит. Можно просто Саша.
Мне действительно не за что говорить «спасибо». Этот поступок не в силах перечеркнуть всё то плохое, что я натворил на войне.
— Анна, может Вас провести?
— Я живу прямо через дорогу. Не стоит. — Она указала на полуразрушенный дом. — Тут я и сама справлюсь.
— Уверены?
— Да.
— Ну как знаете!
— Честно! Всё будет хорошо!
Мы вышли из дома. На земле лежал слетевший с руки Анны браслет. Я подобрал его и хотел отдать, но она уже скрылась в тени подъезда.
— Завтра отдам.

***

Те четверо солдат были из моего батальона. Я знал, что меня ждет ночью.
Они вели меня с мешком на голове по улице, методично избивая по пути. Сквозь этот сраный мешок я едва ли мог кого-то разглядеть. Меня ударили в живот и лицо, повалив на землю и продолжив избивать уже ногами. Кто-то из них сказал наконец:
— Хватит. Я устал уже бить эту собаку. Пошли отсюда!
Напоследок кто-то вырубил меня прикладом. Очнулся я уже утром. Вытерпев ужасную боль, дошёл до умывальника. Болело всё тело.
— Не привыкать, солдат. И не такое случалось, — сказал своему отражению в зеркале.
Они хорошо приложились. Лицо сильно опухло.
— Что-то случилось, товарищ сержант? — В умывальник зашел капрал.
— Ничего, всё хорошо.
— Может вам помочь? Или стойте! Я могу позвать ту девчонку? — насмехаясь, произнес он.
— Не стоит, спасибо.
— Оно того стоило? — Спросил он, уходя.
Я промолчал.
После обеда пришлось выслушивать долгую речь полковника. Как и многие другие, он не видит ничего постыдного в действиях своих подчиненных. Конечно! За их провинности отвечать ему.

За день я осознал, что обязан найти её.

***

Это не так-то просто, когда тебя все ненавидят.
Я быстро нашел тот дом. Огромная дыра простиралась в нем с пятого по восьмой этаж. Странно, что он ещё не обвалился окончательно. Подойдя поближе, я заметил старушку. Та замертво сидела на лавке близ одного из подъездов.
— Мать, ты не знаешь, есть ли тут девушка — Анной звать? — Спросил, держа в руке её утерянный браслет
— Одна у нас Анна живет. Знаю я её ещё с пеленок!
— Скажешь где?
— Не перебивай! А вот тебя я не знаю. Тебе не скажу!
— Честно, надо.
— Ишь ты. Мне тоже много чего надо, и что с этого?
— Она может быть в опасности, поймите!
— В опасности она будет только рядом с тобой! Иди отсюда. Проваливай! И не приходи. Я не боюсь тебя и твоего оружия. Мне уже поздно бояться. Всех у меня отняли!
Старушка еще подолгу кричала мне что-то в спину.
Я сел на бордюр и молча наблюдал за бесконечным потоком техники и солдат, за разрывающимися вдали снарядами. Этот город почти год под нашим контролем, но разрушенные здания так и остаются разрушенными. Люди как ненавидели, так и ненавидят нас. И есть за что.
Наконец, спустя три часа, я увидел Анну. На ней было зеленое платье в горошек, в руках она несла пакеты. Видно, возвращалась с работы и зашла на рынок. Её каштановые волосы были заплетены в длинную косу. Редко девушке «идут» косы, но это был тот самый случай.
— Здравствуйте, Анна. — Резко подскочил я, чуть не испугав её.
— Здравствуйте, Александр.
— Я тут ваш браслет нашел… Подумал, что стоит отдать.
— Спасибо большое. Я не хотела возвращаться туда. Думала, что уже потеряла его.
— Держите, — положил я браслет в ее протянутую руку.
— Что у вас с лицом, Александр? Вас избили?
— Всё хорошо. Ничего такого.
— Так и не скажешь. У вас лицо, будто рой пчёл покусал.
— Ничего, бывает.
— Ну, спасибо за браслет!
— Да не за что. У вас всё хорошо?
— Как видите, лучше, чем вчера,
— Просто опасно вокруг. Война ведь.
— Всё хорошо!
— И это хорошо, — какой же бред я несу.
— Я вас даже не отблагодарила, — сделав небольшую паузу, — Будете чай? — Тихо произнесла Анна.
— Не отказался бы.
За годы войны мне редко удавалось выпить хорошего чая. Не до него было в землянках и окопах. Мы поднялись на третий этаж. В квартире было убрано. На стенах висели картины, запечатлевшие этот город «нетронутым» войной. Большинства из зданий, изображённых на них, уже давно нет, а остальные изуродованы снарядами до неузнаваемости.
— Это вы рисуете?
— Да. Да и я думаю, можно на «ты».
— Красиво. Особенно тот натюрморт. Хорошо выполнен.
На картине была нарисована ваза, одна половина которой была красная, а другая — голубая. Не сложно догадаться, на какой из сторон изображены вянущие цветы.
— Разбираешься в искусстве?
— Собирался архитектором стать, но вышло иначе. С началом войны пришлось уйти в армию.
— Печально! А на войне не пробовал рисовать?
— Вначале. Дальше уже не было сил. Слишком далеко смерть забралась в душу.
— В первое время мне тоже было страшно. Боялась даже на улицу выйти. А потом я поняла, что краски помогают оставаться собой. Уносят в мирное прошлое.
— Хорошо, что хоть что-то тебе помогает.
— Ответь мне на вопрос, Саша. — Перебила меня Анна.
— На какой?
— Ты же не похож на них. Что ты тут делаешь?
Но мне не суждено было ответить на него. В дом попал снаряд. Огромная бетонная плита свалилась прямо на нас, унеся за собой на первый этаж. Очнувшись, я не увидел Анну. Меня зажало несколькими плитами, не мог пошевелиться. На крики никто не отвечал. Где-то вдалеке раздавался грохот снарядов. Они разрывались по всему городу, нанося на его лицо очередные шрамы. Было очень темно. Через небольшую щель «просачивался» воздух. Его хватало, чтобы не задохнуться. Скованный плитами, я лежал во тьме, не имея представления о происходящем снаружи.

На войне я совершил множество плохих поступков. И спасение одной девушки не способно перечеркнуть их. Я знаю это. Но никак не могу принять факт неминуемой смерти. Ведь я спас ее! Спас! Спас! Спас! Неужели последним моментом в жизни станет это единственное благое дело? Выходит, оно не имело смысла, ведь война вновь поступила по-своему