А случилась эта история в конце осени
А случилась эта история в конце осени. Я тогда знатно подрался - для бессмысленного и беспощадного русского бунта причин находить не надо. В итоге, попал в травматологическое отделение местной больнички. К ушибам и мелким ранам добавились переломы двух ребер, но, не считая этих "бонусов", я практически отдыхал от трудов праведных на учебе. Мне достался немногословный сосед со множественными переломами, другие койки пустовали.
На третий день после моего поступления, к нам в палату заглянула парочка: молоденькая девушка в белом халате и старшая медсестра, Ирина Фёдоровна, с которой я вчера успел познакомиться.
— Здравствуйте! — звонко поприветствовала меня женщина бальзаковского возраста. — Вы не поможете нам? Наши студенты проходят медсестринскую практику. Если вы не против... то один из них поставит вам капельницу с глюкозой.
— Знакомьтесь, это Юля! — справа от медсестры стояла девушка и теребила край белого халата, явно волнуясь.
— А инсулин будет? — с улыбкой спросил я, стараясь показать всем видом дружелюбие.
— Конечно! — удивилась медсестра. — А вы, я гляжу, и сами в курсе, как и что?
— Есть немного. Сам студент медицинского, только последний год учусь, — я улыбнулся и кивнул девушке. — В колледже учитесь или университете?
— В колледже, — негромко ответила студентка и выжидающе глянула на руководительницу.
— Ну что? Инструкции ты получила, давай работай. А я определюсь с другими желторотыми! — и бойким шагом медсестра вылетела из палаты.
— Юля, не бойся! Все нормально, я не очень люблю уколы, но вредничать и жаловаться не стану, — и я смело закатал рукав рубашки.
— Спасибо, что доверили, — она покраснела. Вполне себе милое знакомство.
Юля ловко надела перчатки и, протерев мою руку спиртом, сделала пару инъекций.
— Вот теперь спокойно лежим, пока не прокапаемся, — дрожащим от радости голосом сообщила девушка.
— Слушай, классно у тебя получилось! Не почувствовал почти укола, — я действительно удивился. Что значит лёгкая рука!
— Еще раз спасибо, я подойду попозже, когда раствор закончится! — и вприпрыжку она убежала в коридор.
От скуки я свободной рукой переписывался с друзьями, но через минут пять в дверях снова показалась Юля.
— Как самочувствие?
— Хорошо, спасибо большое, из тебя получится хороший доктор, — я от благодарности даже умилился.
— Да нет, я хотела быть фельдшером, в меде очень долго учиться... и затратно. Пока не могу себе позволить, — скромно улыбнулась она.
— Но в будущем задумайся...
Мы стали болтать на всякие темы, пока я не ощутил, что меня нехило потрясывает. Странное ощущение, такого у меня никогда не было.
— Юля, а сколько инсулина ты мне вколола ? — перебив её рассказ о первых занятиях в училище, спросил я.
— А что такое? — с недоумением посмотрела девушка. — Вообще глюкоза 500, а инсулин 4 единицы.
— Хм...вроде все, как надо. Меня просто дико трясёт, — и я не лгал. Колотить начало до тошноты и стало страшно.
— Не понимаю... я не могла ошибиться. 4 миллилитра, как и говорилось...
— СКОЛЬКО?! — не знаю, что отразилось на моем лице, когда я проорал ей это в лицо, но ужас был явно зеркальный. Юля стрелой умчалась куда-то, не сказав ни слова. Моих базовых знаний хватило, чтобы понять масштаб катастрофы. В голове проносилась только одна мысль:"4 миллилитра — это не 4 единицы, а 160 единиц!".
Но сюрпризы не закончились. Инсулин начал своё чёрное дело. Помимо жуткой слабости мне дико захотелось срать. Понимая, что если я не сорвусь в местную уборную, меня найдут в собственном дерьме, я, наплевав на моё ослабленное состояние, потащился к туалету. "Бля, бля, бля," — три буквы стучали по голове и давили на анус. Сжимая ягодицы я потащился по коридору, еще немного.... ещё.... идти не было сил, и я на коленках доползал до толкана. На меня оглядывались мимо проходящие пациенты, медсестёр (к счастью или нет) не было. Лучше я сдохну, чем обосрусь при врачах! Сука, никогда я не был так рад белоснежному, условно выражаясь, другу, как сейчас! Происходило нечто, так, как стрелял я, не стрелял никто даже в первую мировую. Канонада от разрывающегося пукана оповестила все отделение, ибо в травматологическом такие концерты были редкостью. Из последних сил я старался не упасть с унитаза, когда понял, что теряю сознание. Издалека послышался голос Ирины Фёдоровны:" Петров, где ты?! Немедленно выходи! Сдохнешь же!" Отключаясь я вспомнил, что задницу-то так и не подтер! "Господи, помоги мне!" — ещё одна непрошеная мысль, я схватился за ручку двери, но, не удержавшись, плюхнулся на кафель.
Мужская гордость была в приоритете, сорвав клочок туалетной бумажки, я потянулся к анусу и в позе эмбриона попытался подтереться. Дверь в туалет распахнулась, но я уже канул в небытие....
Позднее очнулся в реанимации. Первой мыслью была гордость за то, что я не посрамил (в прямом и переносном смысле) свою честь и мужское достоинство. Санитар и реаниматолог рассказали о том, как нашли меня посреди туалета с бумажкой в жопе и счастливой улыбкой на лице. Но мне ни капли не было стыдно, я пережил ягодичный Армагеддон — смерть на этом фоне казалась досадным недоразумением.
— А кстати! Юля, та студе....
— НЕТ, ни слова больше, — остановил их рассказ я. Теперь это имя пожизненно будет вызывать резонанс в моих кишках. Мужчины практически одновременно заржали.
— Прости, Петров, это все медицинский цинизм, — и врач протянул мне ладонь для рукопожатия, но в последний момент картинно убрал. — Не в этот раз!
— Смейтесь-смейтесь...но, согласитесь, я же продержался и не обделался на каталке, да, док?
— Конечно, — кивнул он. — Но я бы так не радовался... потому что на каталке ты обоссался! — усмехнулся реаниматолог и моя жопа, кажется, сгорела второй раз за день.