Сижу, никого не трогаю

Сижу, никого не трогаю, слушаю новости, как, вдруг, стук в дверь. Открываю - на пороге стоит брюнетка внеземной красоты.
Девчуля молоденькая, лет 25 не больше. Глазки большие, зелёные, аккуратно обведённые тушью. Причёска короткая, строгая.
Удивлён я был таким нежданчиком. Из любезности решил поинтересоваться, что такой красотуле от меня надо.
- Понимаете, я ваша соседка снизу. Только въехала. Сантехнику меняют, можно у вас в туалет сходить? - пролепетала нежным
голоском она.
- Конечно, можно, - отвечаю я. А разве такой красоте можно отказать?
А сам думаю, прибрано ли у меня в туалете? А запах хороший? Опозориться неохота.
Милое создание аккуратно сняло тапочки и ускользнуло, виляя сочной попкой, в туалет, скрывшись за дверью. А я, как дурак
стою, и слюни пускаю.
Не прошло и полминуты, как из туалета послышался дикий и ужасающий пердёж. У меня аж зенки на лоб поднялись. Так я прихуел.
А брюнетка там, похоже, решила взорвать мой унитаз, такой грохот стоит. Я, конечно, знал, что девочки тоже какают, но всё
равно мой неокрепший сорокалетний мозг не хотел осознавать, что это происходит сейчас со мной и прямо тут. Я за свою жизнь
много всякой неприятной фигни слышал. И пятнадцать остановок ехал в автобусе с ребёнком, который закатил истерику из-за
того, что его мамаша не купила ему мороженое, и как бабка ёбнутая наглухо завывала на улице голосом Джиггурды, и даже
историю от Петровича про водолаза и окуня в жопе. Всё я слышал, но такой дикий и ушивзрывательный пердёж впервые.
Признаю, я и сам не сахар, поддать газку люблю, да и на толчке посидеть минут двадцать, но это переходит все разумные
границы.
А брюнетка всё пердит, да кряхтит, как бабка старая. Что же ты ела, красота моя? В эти минуты я терял веру во всё
человеческое. Зачем я отработал двадцать с лишним лет пожарником, не боясь ничего, чтобы встретиться с задницей этой девки
и пересраться в прямом смысле этого слова? Минуты тянулись долго, мне в голову пришла даже мысля, записать это дело на
телефон, ведь мне же никто не поверит, что девка так дристать может. Но я человек, отчасти, культурный, так что сразу
выбросил эту глупую идею.
Нет, ну вы скажите, это же что такое надо сожрать, чтобы минут пять в потугах сидеть на толчке и пытаться просраться с
таким диким пердежом, что волосы на голове седеют? Соседи уже в стену долбятся, думают, что я опять дрелью озорничаю,
потому что это уже в монотонный дребезжащий звук превращается.
Наконец, всё прекратилось и стихло. Я стою в ступоре, боюсь продохнуть. Слышу, как рвётся моя туалетная бумага, смывается
вода. Только дверь открылась, на меня пахнуло так, что я чуть сознание не потерял. А я ведь ещё, идиот, забыл о рамках
приличия, и стою прямо возле двери.
Девушка улыбается, счастливая такая, ещё бы, ты мне там подарочек, небось, оставила, в виде пяти килограммов несвежей
тушёнки?
- Спасибо вам!
- Пожалуйста! - говорю, а сам стараюсь не дышать. Чувствую, что щас лапти откину.
Это милое создание помахало на прощание ручкой и сообщило:
- Ну, вы заглядывайте, если что!
- Да и вы тоже! - машу я рукой, а сам думаю "совсем поехавший мудель, хочешь, чтобы после второго раза она тебе хату вообще
к хренам разнесла?".
Не знаю, что на меня нашло, но после ухода брюнетки, я накатил грамм двести, предварительно открыв все форточки и набрызгав
в коридоре дезодарантом. Подумывал даже на время к своему товарищу свалить, поделиться пережитыми ужасными воспоминаниями.
Да и не нюхать этот пиздец. В итоге провёл весь вечер и половину ночи на балконе. Курил, думал о жизни, о прекрасном и
плакал. А к туалету я уже второй день и близко не подхожу. Планирую его сжечь к хуям.