На улице самая страсть весенней поры
На улице самая страсть весенней поры, солнце сушило асфальт, всюду спела зелень и просыпалась городская природа; старшеклассники Антон и Сергей гуляли после уроков.
Антон был высоким русским грузином-полукровкой, круглым отличником с прямой, правильной спиной и уже грубой щетиной. Состоял на учёте у школьного психолога. А Сергей — низкорослым чистокровным евреем, широким в плечах, в лице бледноватым и детским. Но по характеру — авантюрист и хулиган.
Проходя мимо мусорных контейнеров рядом с домом, в котором они оба жили, Сергей неожиданно остановился.
Он указал пальцем. В куче крупногабаритного мусора лежала большая металлическая коробка, около метра на метр, грубо окрашенная советской краской серого цвета.
— Помнишь проектор у Никиты в гараже?
— Давай посмотрим. — ответил Сергей и резко пошёл к коробке.
— Да не похож... — Антон едва поспевал за шагами низкорослого друга.
Они подошли к коробке. Сергей стал обходить, чтобы посмотреть на лицевую часть; но её не было. По всей коробке не было ни разъема, ни кнопки, только торчащий обрезок белого провода из грубого высверленного отверстия.
— Ну это точно не проектор... Вообще какая-то поделка. — заметил Антон и ткнул носком ботинка обрезок провода. — По-видимому, двести двадцать...
— Работает, как думаешь? — спросил Сергей, осматривая коробку. — Нет у тебя лишнего провода... какой говоришь... двести двадцать?
— Зачем тебе провод? Ты запускать собрался? Ко мне не пойдём.
— Ладно, — сказал он, — сейчас вынесу. — и, неторопясь, ушёл за проводом.
Коробка была исполнена грубо, кустарно: швы на гранях шли непостоянно, словно азбукой морзе; пропорции были вульгарно нарушены, металлические листы все были индивидуального размера и во многих местах выходили за черты фигуры. У Сергея возникло желание разломать её чем-нибудь, как он услышал шарканье по асфальту:
— Два достал на всякий случай, — сообщал Антон, — какой-то из них сломан.
— Тогда пошли! — Сергей поднял с земли коробку и потащил её у живота. Антон шёл рядом.
— У тебя лицо будто кипятком обдало.
— Да нормально... — Сергей пыхтел как набирающий паровоз.
— Возьми ключи в левом кармане. — сказал Сергей, не выпуская из рук коробки.
— Зачем? — спросил Антон, пока лифт, исправно гудя, поднимался. — Это точно не проектор.
— Да не знаю, просто интересно.
— Ты ссышь в собственном лифте?
Лифт остановился на шестом этаже, двери раскрылись.
— Открывай быстрее! Пальцы режет.
Антон спешно открыл оба замка на двери, Сергей рывком завалился в коридор, поставил коробку на пол и перевел дух.
— У меня родители лапшу оставили. — сказал он, начиная раздеваться.
— Приделай пока провод. — Сергей пошёл мыть руки.
Весила коробка столько, что когда Антон затащил её в гостиную, его лицо рдело как раскалённая плита. Он достал изоленту и стал заниматься проводом. На кухне зашумел чайник, загудела микроволновка.
Сергей зашёл с простеньким бутербродом в руках, уже надкушенным и упал в кресло:
— Девки хотят в актовом зале станцевать. Танец с жопой. Слышал?
— В школу как раз какой-то канал с репортажем приедет. Вонища поднимется по телеку!
— Их просто вырежут. — ответил Антон, не отнимая рук от провода. — Подожди, я занят.
Сергей молча вскочил с кресла. Открыл окно, впустив штиль с пением птиц и пошёл на кухню, вернулся с лапшой.
— Готово! — ожил Антон, — дай удлинитель.
Сергей молча сбегал за удлинителем и подключил его. Затем взял в другую руку отремонтированный провод коробки.
— Ну что? Включаю? — спросил он.
— Включай. — Антон спрятался за угол.
— Я-то, Антох, включу... Только ты не завизжи, я пугливый!
— Подорвёшься — буду внукам рассказывать.
Сергей сверкнул улыбкой и повернулся к удлинителю. Хоть он и делал смелый вид, но защитная поза, в которой он тянулся вилкой к удлинителю, его выдавала.
— Чай проводом не смахни. — прозвучало робкое напутствие из-за угла.
Раздался щелчок вилки, вставшей в удлинитель, Антон исчез за углом, тишина...
Сергей стоял в неизменной позе и смотрел на коробку.
— И что? Где? — Антон выглянул из-за угла.
— Да подожди, может сейчас что-нибудь...
— О, гудит что-то, слышишь? — заметил Сергей.
— Ага, у тебя ничего не перегорело? — спросил Антон.
Сергей включил свет — всё было исправно, — и выключил.
— И что? — щупая руками коробку, спросил он. — Всё?
Антон вслушался в гудение, осмотрел коробку:
— А что ты хотел? Мультфильм? Говорил, не похожа.
— Что-то же она, наверное, делает... — рассуждал Сергей. — Провод точно тот?
— Гудит же. Кстати, этот надо выкинуть. — Антон свернул оставшийся провод в хаотичный комок. — А, смотри! Изображение пошло! Как настоящее!
— Вон же! — он показал пальцем на Фридриха, кота Сергея, который нелепым аллюром убегал из комнаты с прижатыми ушами.
— Дебил. — бросил Сергей и сел на гудящую коробку. Его друг сел на диван и стал есть уже остывшую лапшу. Они разговорились. Прошло около часа.
— Макароны похвальные конечно, спасибо. Но чипсы, — он встал, — сам понимаешь...
— Колы возьми! — добавил Сергей.
Антон вспышкой оделся и исчез. Уже через пару минут он облетал торговый зал супермаркета. Набрав корзину, встал в длинную вечернюю очередь, а за ним пристроился дед, весь в язвах, с носовым платком в руке, кашляющий и чихающий. Антон брезгливо покосился и закрыл лицо воротником футболки.
Раздался звонок домофона, Сергей раскрыл дверь в квартиру и стал ждать — в подъезжающем лифте слышалось странное журчание, а когда лифт остановился — оно прекратилось, из открывшихся дверей выскочил Антон. Сергей посмотрел на его ширинку — она была в свежих каплях.
Раззадоренный друг залетел в квартиру со здоровым пакетом и прозвенел:
Затем он прошмыгнул в гостиную, едва успев разуться, встал посреди неё, глядя на работающую коробку и возопил:
— Как?! Всё это время чертовка безнаказанно гудела? Ты посмотри на её наглую морду! Ну-ка! — Антон открыл настежь балкон, — Освободить взлёт!
Он подбежал к коробке, взвалил её на грудь и, не выключая из сети, вышвырнул с балкона.
Провод высек искру в месте перемотки и разорвался, оба друга пригнулись, спустя секунду раздался громкий удар, послышался лязг разлетевшихся металлических частей и звон битого стекла.
— Если это была чья-то машина или ещё что... Я тебя сразу заложу.
Антон глядел ошалелыми глазами.
Сергей украдкой выглянул с балкона: разлетевшаяся коробка лежала на асфальте посреди улицы — ни машин, ни людей. Из неё вылетела куча лампочек, большая часть разбилась. Он чуть разогнулся, убедился что на улице всё совершенно спокойно, и вернулся в комнату.
— Фуух... — Сергей закрыл балкон и повернулся к Антону, — мудак конченный, дебил.
Антон покивал головой с вытаращенными глазами.
— Рад за тебя, но ещё раз такое будет, яйца ножовкой отпилю.
— Прости, перегнул, но что пишет! Приглашает в кино! Наедине! Как так?! Её глаза, друг, этот взгляд! Я такого неба не видел, что не расступилось бы перед ним!
Антон хвастался Сергею, во всех надеждах расписывал свои планы; под его трель Сергей включал приставку и распаковывал чипсы — вечер субботы расцветал.
— В магазине с таким гомункулом у кассы стоял... — сказал Антон.
— Весь в прыщах — старый, вонючий; кашлял чё-то как полутруп.
— Больной, что ли, какой-то? — спросил Сергей и поставил игру на паузу. — Ты точно не заразен? У меня соревы.
— Да вряд ли. Слушай, а с коробкой что в итоге? Нашёл в ней смысл?
— И не искал ничего. Думал тебя дождаться, чтобы её разобрать, а ты пришёл — чего, собака, затеял?! — ответил Сергей.
— Да и хрен тогда с ней. Ты с балкона смотрел, понял же примерно что там?
— В том-то и дело... Из неё явно лампочки какие-то повылетали, но светильник в железной коробке?..
— Фото тебе сделаю, как домой пойду. Разберёшься.
Прошло около трёх часов. Зазвонил телефон Антона.
— Да, мам. Рядом гуляю. Скоро приду. Всё, Серый, пора мне.
— Ну ладно, давай. Фотки не забудь.
— Помню. — сказал Антон, обуваясь. — Всё, давай. Ремонт провода отработаешь.
— Вали уже. — они пожали руки.
Выйдя из подъезда, Антон сразу сфотографировал остатки неизвестного прибора и скинул другу на телефон.
Наступила глубокая ночь, Антону пришло сообщение:
слабость кости ломит температура голова трещит
походу я всё пиздой накрылись мои соревы
ещё даже подташнивает чуть-чуть
я-то вроде нормально себя чувствую
если тебе дурно совсем станет, пиши или звони
но за такой подарок я тебя ещё отблагодарю
Антон, готовый принять звонок в любую минуту, положил рядом телефон, но Сергей ушёл оффлайн уже через полчаса. На следующий вечер, Антон сам почувствовал недомогание. У него были почти те же симптомы, что у Сергея — болела голова, одолевала слабость, кости словно топором кололо, болел живот. Несмотря на богатую аптечку, Антон не мог сбить ни один симптом. Он лёг в кровать. Уснуть смог лишь к рассвету. Проснулся через три часа от сильной тошноты. Его вырвало. Голова расходилась по полушариям, выворачивало горло. Проснулась мать и вызвала скорую, у Антона была температура тридцать девять, воспалённые лимфоузлы — приехавшие врачи отвезли его в инфекционную больницу.
Дальнейшее он запоминал с трудом — голова болела так, будто череп сверлили со всех сторон; его постоянно рвало; и сильно, до одури болело горло. Антон помнит, что его всего обкалывали, потом его вырвало, дальше пустота.
На следующий день он проснулся с облегчением. Голова прошла, живот не болел, лишь недовольно урчал, суставы помолодели. Кругом были свободные койки, Антон лежал в палате один.
В середине дня к нему зашла мама в марлевой маске, с полным пакетом продуктов в руке. Мама присела к Антону:
— Ты как, Антош? Как себя чувствуешь?
— Привет, мам. Вроде нормально... Из школы не звонили? Я долг по алгебре обещал занести. Сегодня же понедельник?
— Вторник. Подождёт твоя алгебра, со школой отец разберётся; мандаринки вот кушай, парацетамол тебе. В пакете шоколадки твои любимые и печенье, но пока не ешь, пусть сначала желудок пройдёт.
— Спасибо, мам. Но зачем парацетамол?
— Мало ли, мало ли. Вдруг что, так у тебя под рукой всё. Положи себе в тумбочку. Выпишешься — заберёшь. Пусть лежит.
— Ты чем-то взволнована? Мне уже намного легче, мам.
— Не взволнуешься здесь, Антоша... — сказала мать и добавила в сторону, — что ж творится-то, господи...
— Не хотела говорить я тебе, пока ты в больнице лежишь, но кошмар какой-то происходит с Серёжкой, отец его места себе не находит. Танька не знает пока ничего, и слава богу.
— Какой кошмар? Что происходит?!
— В реанимации он, Антош. Врачи вокруг кружатся как мухи, места живого нет — весь исколот. Серёжу неукротимо рвёт, несёт бессвязный бред, воет от головной боли, ему наркотик ставят — всё хорошо, вроде заговорит, а потом раз и сердце останавливается. А когда последний раз Серёжку того... Вернули, его, говорят, бросило в кому. Состояние крайне тяжёлое, ничего не понятно...
— Ты серьёзно?! — Антон обмяк.
— Хотела бы шутить, Антош... Что творится-то... Ты, как ты-то себя чувствуешь?!
— Да нормально вроде всё... Температура падает, горло прошло.
— Грипп. Завтра будут анализы. Говорят, выпишут через пару суток...
— Ну хорошо, Антошенька, поправляйся, отдыхай, мандарины кушай, я к тебе завтра ещё зайду, мне бежать уже пора, на час отпросилась.
— Давай. Держи, пожалуйста, в курсе.
— Хорошо, милый, пока! Всё кушай, выздоравливай, телефон при себе держи.
Мать ушла, Антон остался сидеть на койке. В его груди разгоралось волнение. Наконец, он внутренне собрался, прилёг, впервые взял телефон. Алина написала, что они с подругами подшутили. "...Плевать", — подумал он.
Сергей до сих пор не выходил онлайн. Антон вспомнил о коробке и открыл её фотографию:
"Какие-то старые лампочки, гора блоков. Ни черта не понятно... Надо было сразу Никите скинуть.". И Антон скинул фотографию разбитой коробки Никите, их хорошему знакомому-радиотехнику. Ночью телефон взволновался, пришло сообщение:
С таким количеством можно миллионов пять вольт получить от розетки
Любая галогенка срыгнёт от такого напряжения
да это мы скинули с Серым. галогенка — это лампа, которая ярко светит? коробка вообще не горела, ничего не делала, просто тихо гудела
И после этого отложил телефон, поставив его в тихий режим. Скоро телефон замигал, но Антону было лень за ним тянуться. Через минут тридцать Антон почувствовал дискомфорт в голове, нарастающий тревожными темпами. Он взял телефон:
У тебя ничего не болит, всё нормально???????
Антоша, это ужас!!!! Говорить можешь??????
В ту же секунду прозвенел входящий.
— Я с его родителями сейчас. Таня потеряла рассудок, кошмар какой-то. Антош, кошмар просто! У отца взгляд стеклянный. Патологоанатом им сказал что там ужас просто! Когда узнали в чём дело — оцепили морг... Ничего не понимаю! Приехала полиция, МЧС, даже говорят, что ФСБ... сейчас выясняют всё... Никого не пускают... У тебя же всё хорошо?! Тебе легче? Антош, ты слышишь меня?!
— ...Алло, мам, да, мне легче, всё хорошо...
— Хорошо, любимый, завтра приеду, поправляйся, пожалуйста! Пока-пока, чуть что — звони!
Антон положил трубку и растерялся. Ему стало заметно хуже. Головная боль уже перемешивала сознание. Затошнило, всё резко заболело. Он понял, что ситуация выходит из-под контроля, взял телефон, чтобы связаться с матерью, но увидел непрочитанные сообщения от Никиты:
Вообще не светили? Сломаны уже, значит
Что это вообще и зачем вы это включали? У вас опять интернет кончился?
Кстати, он сегодня на тренировку не приходил, дозвониться не могу
Скажи чтобы со мной связался как можно скорее
Антона вырвало на койку и на пол. В глазах резко помутнело; а когда зрение вернулось, он увидел вокруг себя кровь, она была смешана с рвотой; вдали раздавались скорые шаги медперсонала.
Антон не паниковал: он стыл в безразличии. В руке светлел запачканный дисплей телефона.