Орфизм, олимпизм и греческая мифология
Фраза "орфики повлияли на Пифагора" оказывается моментом, где нога соскальзывает с твёрдой почвы рационалистической мифологии, в котором есть ясное начало: гений Фалеса, его верные ученики, ионийские последствия, италийская школа и последующая прогрессия усложнений освященная немецким идеализмом. А мы, вместе с нашей ногой, оказываемся в мире полумрака. Немного притерпевшись к недостатку света и избытку материала, рискнем начать формулировать некоторую схему, относительно которой случилось греческое мировоззрение.
Итак, крушение микенской цивилизации создало редкую ситуацию: народ, имевший государство и высокую культуру, вдруг лишился их, но сохранил значительную часть прежней среды обитания. Изрезанное гористое побережье Эгейского моря и двух тысяч таких же островов отнять было затруднительно, да и хватало других проблем в тогдашней ойкумене. Зато грабительские набеги случилсь чаще чем хотелось бы. Вместо локализованых по границам военных сил, сформировалась среда, в которой каждый полис оказывался предоставлен своим заботам. И в эти заботы входило беспокойство не только о своей, но и о чужой собственности: жители обороняющиеся от очередных разбойников, едва ли не в большинстве своем были в молодости разбойниками сами. Вся история становления греческих полисов - поиск разбойниками средств защиты от разбоя.
Торговлей греки гомеровской эпохи занимались редко и неохотно. Нужные им чужеземные вещи они предпочитали добывать силой и для этого снаряжали грабительские экспедиции... В предприятиях такого рода видели проявление особой удали и молодечества, достойных героя и аристократа."
идея грабежа ужилась в сознании греков так прочно, что и спустя четыре века Аристотель напишет в своей политике:
охотой является грабеж, причем охотиться должно как на диких животных, так и на тех людей, которые будучи от природы предназначенными к подчинению, не желают подчиняться, такая война по природе справедлива
Соответственно обстановке рождается гомеровский миф. В нем и боги, и герои являют особую "мораль навыворот" - они попирают нормы порядочности, обычные у людей. У греков в мифах обычен востор от попрания условий договора: Афина обратила в паука Арахну, победившую ее в ткачестве, Аполлон убил несравненного музыканта Лина и сатира Марсия, победивших его в музыке
Склонность к разбою и кровопролитию дополняется у ахейцев беззастенчивой лживостью. Одиссей едва способен говорить, не соврав, действовать, не прибегая к коварству. Схватив троянского лазутчика Долона, он и Диомед обещают ему жизнь в обмен на нужные им сведения. Долон предоставляет эти свидения, и они его убивают; ахейцы восхищаются им; даже богиня Афина хвалит его за ложь
Своеобразие ахейской морали: богиня мудрости воспевающая ложь, в том числе и ложь ради лжи. Сама Афина погубила Гектора, с героизмом обреченности защищавшего родную Трою, народ и семью. Гомер восхищен Гектором и он же с мрачным восторгом обрисовал эту (недостойного последнего из людей) низость богини.
Причем для других культур (кроме финикийской) это чуждо и нельзя сказать что античный миф рос в изоляции: существует обширный научный материал, демонстрирующий заимствования мифологем, пусть и опосредованные, из семитской и хетто-хурритской мифологии. Так найдутся знакомые мотивы в цикле о Кадме и Кадмидах, сказаниях о Мемблиаре, Европе, Фениксе, Гармонии, Тиресии, Актеоне, о "летающих" персонажах (Икар, Идас, Абарис), Ясоне и птицах. Семитские элементы сильны в культе Диониса (миф о Загрее как ипостаси Диониса) и культе Асклепия (Аскалаф). Далее, сказание "Илиады" об Ахилле и Брисеиде параллельно угаритской легенде, путешествие Одиссея в Аид имеет сходство с нисхождением Гильгамеша в преисподнюю. Египетское происхождение имеет миф об Ио. Мифологема о киклопе Полифеме из "Одиссеи" имеет шумеро-аккадские параллели. Есть текстуальные сходства орфического варианта "Теогонии", рассказа о борьбе богов с хеттской версией той же мифологемы.
Из этого мы можем сделать вывод, что ахеец живет в неупорядоченном, тревожном, голодном мире. Недалеко ушли и общегреческие мифы в смысле торжества подлости: чтобы прослыть героем, надо было преодолеть не только страх, но и совесть. Такова была обычная, олимпийская форма греческой религии, укоренившаяся в массах. Нетрудно догадаться, куда бы она привела греков, если бы не случилось нечто значительное: пала Новоссарийская империя, державшая под контролем чудовищные пространства, от Средиземного моря до Персидского залива. Это был фактически Рим своего времени, кровавый и безжалостный. Но после смерти последнего великого царя Ашшурбанапала началась гражданская война, Мидийское царство объединилось с Вавилоном, между прочим, движимым халдеем Набопаласаром, затем само оказалось завоеванным Ахеменидами. Так или иначе, иранская культура оказалась в центре тогдашних событий и сумму её влияний на Грецию сложно преуменьшить.
Итак, с одной стороны Греция переживает что-то похожее на экономический рост. Это авторское допущение, но востребованность мифа о справедливости очевидна. С другой прибывают носители идей зороастризма, недавно свергнувшие абсолютное на их взгляд зло.
Митра - бог света, покровитель мира, блюститель нравственного порядка... Он вечно бодрствующий, вездесущий, всезнающий бог, блюститель нравственного устава... Особенно сильно обрушивается его гнев на нарушителей договоров и лжецов. Таким образом, древний бог физического света, отличаемый, впрочем, от солнца, стал богом нравственного света, чистоты, добра и знания.
И начинается этап переосмысления. Обнаружена переходная стадия в Малой Азии, в 7 в. до н.э., о Зевсе, который оскопил себя после насилия над Реей (своей матерью, если что). Затем в истории появляется переприсвоенный Митра - Фанес, бог орфиков. Ещё лейтмотивом фигурировала какая-то древняя религия с богом Океаном, но мы о ней ничего не знаем. Из этого содержимого орфики построили новую космогонию:
Нестареющее время рождает эфир (воздух) и "зияющую бездну" (хаос) - без дна и границ, - окутанные первобытным мраком и Ночью. В эфире или из него хронос-время сотворил сияющее яйцо, из которого выходит орфической бог-демиург Фанес ("Сияющий")...
Дальше смена царей идет согласно "Теогонии" Гесиода: Уран - Хронос - Зевс. Зевс проглатывает Фанеса, тем самым вбирая в себя мироздание и всех богов. При этом он задается вопросом: "Как мне сделать чтобы все вещи были едины и раздельны?". С орфиками в европейскую культуру вошла и восточная идея переселения душ (в Аиде лишь души недавно умерших доживают свою витальность) и понимание богов как отвлеченные понятия. Те понятия, через которые описывается первоначальное состояние мира демифологизированы и натурализованы: хронос, эфир, хаос, "яйцо" не олицетворены. В качестве особой категории выделено время и даже появляется идея пребывающей субстанции - Зевса. Антисери и Реале выделяют следующий набор, характеризующий орфические верования
- В человеке временно пребывает божественное начало, некий демон (душа), оказавшийся в теле по причине изначального греха.
- Этот демон не только предсуществует телу, но и не погибает вместе с телом. Он осуждён к реинкарнациям в последующих телах, и через серию рождений должен искупить изначальный грех.
- «Орфическая жизнь» со своими путями и практиками есть жизнь уединённая и имеет целью положить конец циклу реинкарнаций и освободить душу от тела.
- Для очистившегося (посвящённого в орфические мистерии) в ином мире обещана награда, для непосвящённых — наказание.
Интересно что это влияние не было единственным. Вместо с зороастрийцами пришли малоазийских кави и карапаны: магические сообщества чьи действия были нарпавлены на взаимодействие с природными силами и богами; сохранились свидетельства у Страбона о такого рода обществах: куреты, тельхины, идейские дактили, корибанты, сатиры и проч. Тем не менее социальный запрос среди элит был именно на орфическую культуру, которая функционировала как сама по себе, так и рационализированным образом - через пифагорейство, ставшим чем-то вроде религии образованных людей.
Вдогонку приведу пару фрагментов, которые гарантированно обеспечат вам ощущение дежавю, если вы сталкивались с Милетской школой.
Гелиопольская египетская космогония: Первоначально существовал первородный Хаос - Нун - как вечная водная стихия. Из нее появился бог Атум на первичном холме Бен-бен. Через самооплодотворение он породил бога ветра и воздуха Шу и богиню мирового порядка Тефнут. Когда его дети потерялись в окружающей тьме, он послал на их поиски свое Око. После нахождения детей слезы радости Атума, упавшие на землю, превратились в людей. От первой пары богов родилась вторая - бог земли Геб и его жена богиня неба Нут. Нут родила Осириса, Гора, Сета, Исиду и Нефтиду. Они все вместе составили Великую Девятку богов Гелиополя.
Мемфисская египетская космогония: Вначале был бескрайний и безжизненный океан Нун. Птах, усилием воли создав из земли свое тело, стал богом. Из земли он сотворил мир и богов. В сердце Птаха возникла мысль об Атуме, на языке - слово «Атум». Само понятие Атума трактуется как то, что закончено, завершено, осуществлено4. Сразу после этого возник сам Атум, который стал помогать отцу в процессе творения. Он создал великую девятку богов, а Птах дал им мудрость. Птахом же были созданы слова заклинаний и установлены принципы справедливости на земле. От жены, львицы Сохмет, у него родился бог растений - Нефертум. Примечательно, что согласно мемфисской версии в разные периоды теогонии Птахом оборачивалось восемь божеств.
Финикийская космогония: Началом всего, был Воздух, (аэр), мрачный и подобный ветру, или дуновение мрачного воздуха, и мутный мрачный Хаос; они были безграничны(апейра), и в продолжение многих веков не имели конца. Когда же Дух (пневма) полюбил свои собственные начала и произошло смешение, это соединение получило название Желания (пофос). Таково начало устроения всего. Дух же не знал своего создания. И из соединения Духа произошел Мот; его некоторые считают илом, другие — гнилью водянистого смешения; и из нее произошли все семена создания, и рождение всего. Были некие животные, не обладавшие чувством, от которых произошли одаренные умом животные, называемые Зофасимины, то есть стражи неба; они были по форме яйцеобразны. Засиял Мот, солнце, луна, звезды и великие светила