Korea pt.2
- Куда бы ты еще хотела поехать? – спрашивает Лотти Натаху. – В Диснейленд! – говорит взрослая независимая женщина, но, положа руку на сердце, кто кроме меня, не хочет в Диснейленд? Оказывается, Лотти. Тут надо пояснить, что батя Лотти в свое время навел в Уэльсе жесткого кипеша. Помимо литературного дара, он обладал талантами солнцевской группировки и делал всякое – например, постоянно светился в новостях со своими незаконные делишками, а однажды решил свозить дочь в Диснейленд. Ну как свозить, у него там на районе были дела, а официальным поводом было вывезти ребенка, мир показать да развлечь. Так что бедная Лотти летела не абы как, а с пачками налички, прицепленными скотчем к талии – да, прям как в кино. Поэтому ассоциации с Диснейлендом у нее так и остались на всю жизнь не то чтобы «а повторим-ка!»
Вообще решение лететь через Катар было, пожалуй, одним из лучших за всю поездку. Помимо удобства – пересадка длинная, можно поспать в отеле, других посмотреть, себя показать, есть не менее важный пункт. Уверяю вас, после Дохи в период Рамадана любая даже самая захолустная глушь покажется вам просто удивительным местом. Не то чтобы я ожидала чего-то, но чего-то я явно ожидала. Однако, кроме приятного визита к Лотти, делать там практически нечего, поэтому если у вас нет Лотти, надо подумать заранее, куда пойти. Well, можно сходить на пляж, а ежели не в Рамадан, то даже в ресторан. А еще можно поехать посмотреть на ламантинов – и вот это я настоятельно рекомендую сделать, только бронировать поездку надо заранее.
Быть мигрантом Дохе – не кайф, хотя, конечно, все зависит от того, что именно ты делаешь. Вот водитель Убера из Непала говорит нам, что зарабатывает совсем немного (хотя явно больше, чем в Непале), поэтому к семье он летает раз в два года. А вот кем быть кайф – так это сотрудницами погранслужбы в аэропорту. Стоим мы с Наталь Алексевной, они сидят, впереди нас еще пара человек, и тут вдруг – кино. Разве что без титров. Встает Она. Статная, гордая, легким движением руки она открывает дверку своей стойки и выплывает в мир. Словно ладья в почти безветренную ночь на озере Ильмень, словно лебедь белая, только вся в черном, она плавно скользит по блестящему полу неведомо куда. Знаете вот этот прикол, когда девушки танцуют русские народные танцы в длинных сарафанах, и двигаются так, что подол вообще не шевелится? Вот она шла так же, отвечаю. Я предположила, что долгий перелет оставил отпечаток на моем сознании, и потерла глаза (хорошо, что не накрасилась, Ира молодец, думает загодя), но картина не поменялась. С другой стороны, работа не волк, в лес не убежит, туристы никуда не денутся, сколько бы она ни плавала, так к чему кипешевать?
Корея стала моей первой страной, в которой смотришь по сторонам и ниче не понятно. Еще сложнее вообще осознать, что ты в Корее. В такие моменты мой быстрый мозг в принципе забывает, что он быстрый, и выдает error 404. Я как-то летела 12 часов до Камчатки, и не могла поверить, что я все еще в России, а тут я двое суток добиралась до страны, но нет же, как это?? Я в КОРЕЕ?? Хотя, казалось бы – вокруг корейцы, все на корейском, Ира, давай, соображай уже, надо пойти поесть, надо понять, где такси, а мозг такой «эээ… ддыыня!» Мне кажется, это отличная иллюстрация того, как тяжело мы привыкаем (или, к несчастью, не так уж тяжело?) к внезапно обрушившимся ограничениям и барьерам, и как настолько же тяжело перестроиться, когда эти барьеры спадают.
Помимо того, что ниче не понятно, хотя спасибо, что не китайский (корейский в разы легче, ибо в нем не иероглифы, а буквы), корейцы не то чтобы сильны в английском. Ну опять же, с чем сравнивать, конечно. Я-то сравниваю, может, со Швецией, а вот мой знакомый немец, проживший в Японии год, делает другое сравнение. – О, в Корее мне гораздо комфортнее – страна больше ориентирована на иностранцев, и с английским тут все гораздо лучше, чем в Японии! ЛУЧШЕ. Я даже боюсь теперь узнать, как там в Японии-то.
Ладно, я, может, просто зануда. На самом деле и меню часто дублируется на английский (но далеко не всегда, зато есть картинки и в целом справиться можно), и большинство людей английский понимают, просто не говорят на нем – но язык жестов никто не отменял. Единственное, что мне сложно было принять, это использование красного цвета. У меня стойкая ассоциация с «стоп/занято/запрещено», а в Корее красным, например, на такси горит надпись, что он свободен, красным прокладывается путь в навигаторе, и вообще много еще чего вполне обозначается красным.
Натаха говорит мне – Ир! Почему ты сразу нападаешь на людей (как пройти до библиотеки/где ближайший ипподром/совет ветеранов корейской войны – нужное подчеркнуть), а не уточняешь у них, говорят ли они по-английски? – Потому что надо застать их врасплох, пока они не успели убежать от испуга. Возможно их лимит на общение с иностранцем – одна фраза в день, и лучше вытянуть что-то, нежели потратить ее на «о нет, соррри!» Это отличное правило и работает в 90% случаев, всем советую.
Но четырех парней, которые мне очень нравятся, я все-таки сначала спрашиваю, как дела с английским. – Э лил бит, э лил бит, бодро отвечают парни. Ну штош, тогда расскажите, где у вас тут помимо этого классного бара, в котором мы и встретились, еще можно потусить? (На гугл, как я говорила, ориентироваться нельзя, поэтому я пошла по пути «спроси у местных»). На это без переводчика пацаны ответить уже не смогли и после очень долгого и бурного обсуждения, написали мне в телефоне, что очень хотят потусить именно в этом баре и вряд ли пойдут куда-то еще. Я говорю, братан, да я тебя в целом-то никуда и не звала, ты мне названия дай, а там посмотрим. Господи, бедный малыш, как он извинялся, мне прям захотелось ему борща налить, спать уложить и сказать, что оценки не главное, не плачь, салага!
Вообще вот эта тема с борщом срабатывала во мне в Корее слишком часто. То ли часики уже тикают, то ли дает о себе знать, что корейцы выглядят очень молодо, во многом из-за практически полного отсутствия растительности на лице, но накормить борщом хотелось каждого второго. Чего стоил один только мальчиш-уборщик в том самом баре, из которого четверо не хотели уходить. Маленькаай, молоденькаай, крашенный в блонд, в два часа ночи он садился за свободный столик есть лапшу, и постоянно озирался, не надо ли ему сорваться и бежать что-то убирать. Клянусь, у меня сердце кровью обливалось! А мальчика на контроле отчаянно хотелось стиснуть – знаете, как иногда хочется бульдожку за бока ущипнуть, или младенца в моменте, когда он не орет, а пухло хихикает? В общем, по ходу пора рожать, чтобы лапы к чужим детям не тянулись.
Я так привыкла ошибаться с возрастом, что одному чуваку на очередное «угадай, сколько мне лет», я рубанула с плеча – 25. Он так опешил, что чуть не лопнул. – Ээ, 23? – говорю. Вы когда-нибудь видели, как раздувается рыба фугу? Вот его раздуло так же, и оказалось, что ему столько, на сколько и выглядит - 19. Тут раздулась уже я, потому что я даже посчитать не смогла, какая у нас разница в возрасте, а также вспомнить, чем я занималась, когда он только родился.
В Пусане я убедилась, что ежели че – без работы я в Корее не останусь. Стоим мы с Наталь Лексевной, воспитанно выбираем себе бухлишко в меню, и тут сбоку – здраастути! Оборачиваюсь – никого, ну точнее никого, кто потенциально мог бы сказать. Оказалось, девчуля из Казахстана так хорошо уже мимикрировала под местных, что так сразу и не поймешь, что к чему. Обрадовалась, русскую речь услышав, ну я ей тоже очень обрадовалась – думаю, надо расспросить, че к чему, где работает, давно ли тут живет, одна ли отдыхает. Но чего я не ожидала, так это вопроса, работаю ли я в Пусане в караоке. Положа руку на сердце, меня в этой жизни много за кого принимали, но за проститутку – впервые. Я была настолько шокирована (причем, непонятно почему – я ко всем работам с уважением отношусь, так что, наверное, тут больше от неожиданности), что, вернувшись за наш столик, я минут пять не могла вымолвить ни слова, а просто тянула свой вискарик с выпученными глазами. Наталь Лексевна так всполошилась, что уже хотела звонить в колокола, ибо никогда меня такой не видела. Только я очухалась, внимательно изучив свои кеды, джинсы и толстовку, и убедившись, что все-таки на проститутку я похожа как-то не то чтобы очень, как девчуля подсела к нам. На все наши попытки объяснить, что проживаем-то мы в Москве, а тут в отпуске, девчуля мне твердила – послушайте, дорогие, тут нельзя не работать. Ладно, так и быть, но мы тут два дня всего. Она воодушевилась: ну все, побухали маленько, и работать! Только все на бренды не тратьте, говорит, копите, девочки, копите! И вообще, на двоих квартиру вам снимут, ну тысяч 350 с каждой (20 тыс рублей), да вы это за одну ночь отобьете! У меня что, думаете, ха! Я себе нормальную заначку скопила, только этот, о ней, конечно не знает! Тут надо дополнить повествование тем, что этот – это ее босс, он же жених, он же парень, который разбирается с ее миграционной комиссией, и отмазывает от бывшего, который на нее заяву накатал. Бывший – это чел с женой и двумя детьми, к которому она вообще изначально в Корею и прилетела. Только они что-то не поделили, и она его отмутузила, а он – из мести, как считает девчуля, - на нее заяву накатал. В «поличке» - стиль цитируемой сохранен – ее быстро отпустили. Вообще у меня создалось впечатление, что полиция очень лояльна к нелегальным мигрантам и на многое закрывает глаза. Возможно, это как раз связано с тем, что в стране отрицательная рождаемость, а работать-то кому-то надо? Пусть и в караоке. А, кстати, почему караоке-то? – спрашиваю. Девчуля смотрит на меня, как на глупую: «Ну так-то все лучше, чем в полях или на заводе!» Ну и не поспоришь так-то. Так вот, «этот» в девчулю влюбился, с мамой познакомил, жениться собрался, а я ее спрашиваю – ну ты его любишь? – АХАХХАХАХА, - заливисто хохочет. – Нет, ну а че, 28, пора вроде как, а там посмотрим АХХАХАХАХА. После паузы я решаю уточнить: «Ну а работу-то хоть бросишь?..» «Пфф, конечно, брошу!». Фух.
Напоследок она дает бесценный совет.
– Хангуки (так корейцев называют люди, которые так или иначе уже столкнулись с Кореей, чтобы разделить понятие этнический кореец, но который, допустим, живет в России, и кореец-кореец, то бишь, родившийся и живущий в Корее), говорит, милые-милые, но главное – не прогибаться, а то сядут на шею!
На пешеходном переходе афроамериканец из Нью-Йорка на свою голову обменивается с нами парой фраз и тут же попадает в лапы моих расспросов – а как, а чего, а почему, один здесь отдыхаешь, скажи что-нибудь на нью-йоркском и тому подобное. С чуваком нам повезло, и мы зависли с ним минут на 40. Знаете вот эти вдохновляющие разговоры со случайными незнакомцами в ночи? Вот это было оно, да аж до такого, что Наталь Лексевна собралась квартиру продавать (не челу, у него уже есть) и бизнес открывать (не в Пусане). Я говорю, Нат, воу-воу, я тебя прошу, давай до дома доедем, обсудим? Спойлер: все хорошо, квартира пока в наличии.
У корейцев интересные понятия о дистанции, возможно, правда только с иностранцами. То есть вот вы обсуждаете на серьезных щах какой-нибудь очень серьезный социальный вопрос, и тут хренак – и его рука уже у твоего лица волосы поправляет, а потом тебя за ручку хвать и заботливо: ах, божечки, ты замерзла! Но я не ведусь, конечно, во-первых, потому что у него все равно нет куртки, чтобы отдать ее мне, а во-вторых, я же не глупая и хорошо запомнила заветы девчули из Казахстана! Вообще у корейцев очень распространенный жест – потрепать девушку по голове. Один парень в качестве знака внимания сделал мне так на выходе из бара, но он был настолько симпатичный, что я не возмутилась, а «да, конечно, молодой человек, и вам анён (здравствуйте), что ж вы уже уходите, у нас с Натахой две карточки от номера, она может вернуться и без меня». Вообще культурные различия – одна из моих любимых тем. Помню, когда знакомилась с родственниками своего испанского кореша, я только на четвертом человеке запомнила, что целуются в щеку дважды. Интересно, что бы мне сказала моя будущая корейская свекровь (спокойно, она существует пока только в моей голове), если бы я потянулась к ней целоваться при знакомстве? Или вот, например, если дэнсить в Москве так, как дэнсят по стандарту в Доминикане, то все альфа, беты и даже гаммы танцпола воспримут это как однозначное приглашение к продолжению, так что лучше не рисковать.
Тэ Ук, он же Ким Тэ Ук (все знают, что Ким – самая распространенная корейская фамилия, ее носит буквально каждый второй. Пруф: в BTS семеро парней, из них трое – Кимы) – настоящий корейский альфа. Ну а что, по-английски говорит хорошо, что уже успех само по себе, так еще и – на минуточку – продюсер (проникновенно смотрит в глаза)! Но не проведешь авторитета Сяву – я так-то тоже продюсер, говорю. Парень сначала не верит, а потом эх и верит. Вообще корейцы привыкли, что иностранцам сложно произносить их имена, поэтому предлагают всегда какую-нибудь версию, но версии мне не интересны, я докапываюсь о настоящем имени до последнего. Тэ Ук восхищен моим умением запомнить четыре буквы, поэтому постепенно сползает в откровения. Я, говорит, хочу жениться – я не против женитьбы! Но я вот долго встречался с девушкой, она хотела замуж, а я такой – ну погоди, денег там надо заработать все дела, в итоге ребзята так и расстались. Я не стала ему делать расклад и рассказывать, что дело, очевидно не в деньгах, так что хорошо, что отпустил деваху – тем более, что она его на 6 лет старше. После этого товарищ Ким попытался прогнать мне увлекательную телегу о моей классности, но мне надо было спасать Натаху от огромного парня из Руанды, так что Тэ Уку не повезло.
С вопросом возраста у корейцев вообще все гораздо спокойнее, чем у нас. Женятся после 30, до – ты странный. О 36-летней карьеристке говорят – ого, такая молодая, а уже себя зарекомендовала! Один артист в интервью рассказывает: батя мой женился рано… (я посчитала – ему было 26. Интересно посмотреть на его реакцию, если рассказать ему о браках в 18). Еще довольно распространенная тема, что женщина старше партнера. Фух, йо, пацаны из BTS, давайте, возвращайтесь там из своей армии, дело есть!
Тэ Щик – очень пьяненький молодой мальчик, отчаянно пытающийся говорить со мной по-английски, но проваливающийся на каждой попытке. Прости, говорит, я скоро в Японию еду, поэтому у меня в голове один японский! В какой-то момент он бросает попытки и переходит-таки на японский. Брат, ну уважение, ты правда старался!
Когда нарисовывается кореец, владеющий английским на все сто, секрет оказывается прост – он живет в Канаде. Чувак приходит в восторг, узнав, что мы из России, и включает мне Цоя. Группа крови – на рукаве! – орет он мне в ухо. Мой порядковый номер – на рукаве! – ору я ему в ответ. Глаза парня увеличиваются раз в три, рот открывается, и из него раздается восторженный вопль. – Э, погоди, это ты еще звезду по имени солнце не слышал, - говорю я, выхватывая у него телефон и открывая ютуб. Мы расстаемся на доброй ноте, потому что он подтверждает мои возможности бракосочетания в Корее (это был мой панчлайн во всех разговорах – а шо-таки у вас по отношению к отношениям с иностранцами). Говорит, ну, с родителями могут быть траблы. Хотя – внимательно смотрит на меня и на Натаху – нет, у вас проблем не будет, все будет хорошо. Спасибо, друг, я рада, а уж как Натаха-то рада!
Один из моих любимых персонажей поездки – это бармен. Точнее, Тот Самый Бармен. Сначала с ним сталкивается Натаха. Она виновато притаскивает за столик свой вискарь и стакан непонятно чего. – Мне кажется, он не понял, и дал мне что-то безалкогольное, - говорит. Во мне просыпается фурия – я годами не пью, а тут развязалась, а тут такое. Бармен лениво валит все на Натаху, но-таки соглашается поменять мой напиток, однако на середине стакана ананасовый сок заканчивается. – И ваще, нечего просить смешать то, чего нет в меню! – злобно бубнит он. Я такое не люблю, но все же достаточно мудра, чтобы не ссориться с барменом. Последующие разы я покорно заказываю то, что есть в меню, то бишь джек дэниэлс с колой, и это топит его сердечко до краев. Через несколько вечеров, когда мы снова попадаем на его смену, я ухихикаваюсь, наблюдая, как очень пьяная американская женщина пытается ему что-то доказать. По его лицу видно, что сам Пифагор не доказал бы ему щас и свою теорему, но американка не сдается. На самом деле я даже могу его понять – быть трезвым в окружении пьяных людей – тяжко. С другой стороны, идти в бармены его никто не заставлял, но а вдруг заставлял? Наконец, моя очередь. Он внимательно смотрит на меня и достает ананасовый сок. - Бушь? – говорит. – Лей, брат, – говорю. В следующий мой подход он почти улыбается. Налив мне порцию джека, он понимает, что в бутылке почти на донышке. Смотрит на меня, на бутылку, на бутылку, на меня, и кивком головы спрашивает – ну че, может долью? – Доливай, - киваю я, и получаю двойной джек. Стоит довольный. Когда бар закрывается, я подхожу к нему и говорю: слушай, я вот тоже людей не люблю, но ты не отчаивайся, я вижу, что ты добрый человек, просто уставший. Он чуть не плачет, когда я стискиваю его в своих пьяных лапках, и говорит – ну ты это, заходи, если че (если вернешься).
Я не верю в то, что если тебя ударили по щеке, нужно подставить другую, но я много раз видела, как расцветают люди, когда на их суровость ты отвечаешь не тем же, а улыбкой. Но главное – как мы помним – не прогибаться! Исключение – только люди, которые готовят вам еду и напитки! Ггггг.
Корея стала для меня большим глотком свободы, потому что путешествие – это всегда свобода, но особенно она ценна, когда накладываешь на нее фильтр обстоятельств. Корейский трип был относительно спонтанным – я не мечтала о нем долго, как о Кубе или о Мексике, путь от появления идеи до ее реализации занял у меня меньше полугода. Мне было очень страшно, но Корея обняла меня и ласково потрепала по голове, дав немного сил и веры. И надежды, что на этом все не заканчивается, а только начинается.