I
@ivan_ivanov
0 Followers
0 Following

Мечта

Мой брат принес домой новенький собачий ошейник, пахнущий кожей и с магазинной биркой.
— Так, — сразу все поняла мама. — Этого не будет никогда! — строго сказала она. — Собаки еще только в нашем доме не хватало!

Женя Табаков


Возможно, это и правильно – соизмерять подвиг и государственные награды. Но не слишком ли блеклы эти знаки, когда цена за них жизнь ребенка. Жене Табакову было всего лишь семь, когда его храброе сердце остановилось…
История, потрясшая тогда всю страну, случилась в военном городке Ногинск-9. В квартире Табаковых раздался звонок. Дома были только Женя и его двенадцатилетняя сестра Яна. Девочка открыла дверь, нисколько не насторожившись, – звонивший представился почтальоном, а поскольку в закрытом городке крайне редко появлялся кто-то чужой, Яна впустила мужчину.
Незнакомец схватил ее, приставил нож к горлу и стал требовать деньги. Девочка вырывалась и плакала, грабитель приказал искать деньги ее младшему брату, а в это время стал раздевать Яну.
Женя не мог так просто оставить сестру. Он ушел на кухню, взял нож и с разбегу вонзил его в поясницу преступнику. От боли насильник упал и выпустил Яну. Но детскими руками справиться с рецидивистом было невозможно.
Преступник поднялся, накинулся на Женю и несколько раз ударил его ножом. Позже эксперты насчитали на теле мальчика восемь колотых ран, несовместимых с жизнью.
Сестра стучала соседям, просила вызвать милицию. Услышав шум, насильник пытался скрыться. Но его кровоточащая рана оставляла след. Далеко уйти не удалось. Преступником оказался Сергей Анатольевич Кияшко, 1975 года рождения, ранее неоднократно судимый. На территории военного городка проживала его приёмная семья. За день до судебных слушаний рецидивист Кияшко был найден повешенным в собственной камере.
Орден Мужества за сына получала Женина мама, Галина Петровна. Награждавшие отмечали, что подвиг мальчика – это поступок человека с сформировавшейся жизненной позицией. Это поступок настоящего русского солдата, который сделает все, чтобы защитить свою семью и свой дом.
Важно, что семилетний человек проявил самые высокие человеческие качества, которые не присущи многим взрослым. Такой человек с младых ногтей впитывает в себя понятие о том, что надо защищать своих близких и свою Родину. На таких примерах, как Женечка, и стоит воспитывать современное поколение.

Вторая война

Чего сидите, сынки? Кого ждете?

Вторая сука в его жизни..


Светлана Комарова( автор- прим.ред.) уже много лет живет в Москве. Она никому раньше не рассказывала, как в 90-х восемь лет работала учительницей начальных классов в глухих дальневосточных деревнях. Боялась вспоминать.

Яндекс карты. Маршрут: Хабаровск — поселок 43 километр, муниципальное образование Обор. Ответ Яндекса — невозможно проложить маршрут общественным транспортом. На машине в объезд пробок 93 километра, два часа девять минут. Пробок там не бывает, там почти нет людей. Шестнадцать километров по грунтовке от последнего асфальта. Малые родины потомков ссыльнопоселенцев — умирающие поселки леспромхозов и две воинские части. Дальше тайга и Сихотэ-Алинь. Жены и дети военных, застрявших здесь на всю жизнь, распределенные после вузов специалисты, потомки ссыльных, бичи и деревенские алкоголики. Первые знают, что они здесь не навсегда. Страна развалилась. Леспромхозы встали. Железная дорога умирает. Начало девяностых.

Судя по сетевым фотографиям, за последние двадцать лет ничего не изменилось. Проваливающиеся крыши, падающие заборы, нищета и безысходность.

Мой дом за забором справа от башни. Там всего три дома — пятиэтажка, трехэтажка и двухэтажка. У поселка нет имени, просто 43-й километр. Я работаю учителем в Оборской средней школе. До школы шесть километров. Как и почему меня сюда занесло — отдельная песня. Когда заносило, я не знала, что проживу восемь лет в трех домах в тайге, в поселке без имени. Только номер. Как номер у заключенного.

Мне двадцать семь лет, у меня первый класс и Сашка Габелкин. Сашка второгодник, коренной житель деревни и потомственный алкоголик. В прошлом году Сашке удалось выучить три буквы, поэтому его не смогли перевести во второй класс. Сокровище досталось мне. Сдать Сашку в коррекционный класс невозможно — такого класса в школе нет, хотя потенциальных посетителей хватило бы на два-три таких класса. Отправить в школу для слабоумных Сашку тоже нельзя, нужно согласие матери. Мать не хочет отдавать Сашку в школу для слабоумных — он же все понимает и помогает ей по хозяйству, а еще на Сашку нет документов, она их не оформляла. Мать не очень помнит про Сашку. Она знает, что ему примерно девять лет, и родился он весной. Или летом? Короче, было прохладно, но снега уже не было. Мать недовольна качеством обучения. Мы плохо стараемся.

Я стою под забором Сашкиного дома. Заваливающийся забор кое-как подперт кривыми горбылями. Вдоль забора деревянные мостки, покрытые утренним тонким ледком — конец октября, к утру подморозило. На мостках сидит голой попой на льду девочка лет трех. Босой мальчишка держится за материну руку. Еще один копошится в грязных переломанных игрушках, сваленных в кучу у дома.

— Сколько у вас детей?

— Пять. Или шесть? Нет, пять…. Сашка, Витька, эта вот мелкая…. — она считает и загибает пальцы.

— Так сколько же?

— Нет, четыре, — я молчу, она продолжает. — Ну, и там еще остались, в другом месте.

Я понимаю, что детей больше, чем она хочет сказать.

— У вас девочка сидит голой попой на льду!

— Ленка-то? Так она здоровенькая, что с ней будет?!

Они действительно здоровенькие, эти дети. Их живучесть перекрывает потомственный алкоголизм и жесткий климат.

— Сашка курит. Где он берет сигареты?

Сашка предусмотрительно утекает со двора в дом.

— Так ворует, сука…. У отца ворует. Спасибо, что сказали. Я ему **зды дам, чтобы не воровал. Вот как с вами поговорим, так сразу вернусь в хату и дам. Вот никогда он мне не нравился, сучонок! Никогда! Убью тварину!

Зря я пожаловалась, что Сашка курит.

— Ваш муж — Сашкин отец?

— Да нет, какой он ему отец, у меня только Ленка от него.

— А остальные?

— Они у меня все от разных, у меня жизнь такая сложная была!

У меня тоже сложная жизнь. У меня учится Сашка. Сашка курит с четырех лет. С семи пьет. Курит больше, чем пьет, но пьет не в школе, а курит в школе, отпрашивается с урока в туалет и курит. Сашка добрый и деликатный. Я ругаюсь, когда от него пахнет табаком. Чтобы я не расстраивалась, Сашка заедает сигаретку чесночком. Я пытаюсь бороться с детским курением.

— Светлана Юрьевна, можно выйти?

— Не пущу, опять накуришься.

— Так обоссуся же, Светлана Юрьевна!

Сашка курит долго. Пока он курит, я успеваю рассказать остальным самый сложный материал. В Сашкином присутствии это сделать сложно — Сашке скучно. Он страдает от скуки и вертится на задней парте. Сашка на два года старше и на голову выше остальных детей. Я не могу посадить его вперед, он слишком высокий. Мы учим с ним буквы после уроков. В сентябре я радуюсь. Сашка очень умный — он запоминает сразу несколько букв. Но на следующий день Сашка не помнит ни одну из букв, которые уверенно показывал мне вчера. И так каждый день, день сурка. Сашка видит, что я расстраиваюсь, ему неловко. Я тихо его ненавижу. У меня всеобуч. К октябрю мы выучили первую согласную.

Март. Мы выучили четыре буквы. С учетом прошлого года это уже семь. Мы договорились о том, что «я обоссуся» говорить неприлично. Прилично будет «можно, я выйду в туалет». Мы договорились о том, что он больше не заедает табак чесноком. Сашка усвоил, что просто табак я переживаю легче, чем табак+чеснок. Он не хочет меня расстраивать. Сашка грустный и голодный. Я пытаюсь покупать ему обеды. Он смотрит на полную тарелку голодными глазами, но не ест. На мой класс выделено одно бесплатное питание, а детей поселковых алкоголиков намного больше. Я договариваюсь в столовой, о том, что буду платить за Сашку, но порцию будут ставить на стол сразу, чтобы он не знал, что это не бесплатная порция. Сашка совсем грязный и совсем голодный. Он ходит в нестираной рубашке уже третью неделю.

— Сашка, скажи маме, что я велела постирать тебе рубашку, — Сашка прячет глаза.

— Скажи сегодня же.

— А мамки нет.

— Куда она делась?

— Уехала. Они все уехали.

Они уехали все. Эта тварь, нарожавшая толпу детей от разных мужиков. Ее кобель, увеличивший количество никому не нужных детей на глазастую Ленку. Они уехали, забрав всех младших детей и оставив Сашку. Сашка никогда ей не нравился. Сашка три недели живет один в пустом холодном деревенском доме и каждый день ходит в школу. Они забрали даже собаку. Сашка хуже собаки.

Сашка живет в деревенской больнице. Седой пьющий главврач поселил его в палате, кормит завтраками и ужинами. Я кормлю обедами. Сашке постирали рубашку. Он сытый и повеселевший. У него наладилась жизнь. Он не знает, что главному врачу уже прилетел привет за то, что в больнице живет ребенок. Мы решаем, что делать с Сашкой. Он не знает, что мы тоже планируем его бросить. У нас нет выбора, его нужно передавать в детприемник.

Моя мелкота тайком кладет мне на стол конфеты. Они не сознаются, кто положил конфету. Чья это конфета, становится ясно тогда, когда ее бывший владелец возникает рядом со столом с вопросом:

— Светлана Юрьевна, а чо вы конфету не едите? Она вам не нравится?

Иногда эту конфету долго носили в кармане. Она в чумазой потертой бумажке. Я брезглива до ужаса, но ем эти конфеты. Это очень важные для них конфеты. Сегодня на моем столе лежит грязный откусанный пряник, и вокруг стола ходит счастливый Габелкин.

— Сашка, не видел, кто принес мне пряник?

— Не видал, Светлана Юрьевна, поссать ходил.

Я ем этот пряник, стараясь не думать о туберкулезе, дизентерии и о том, что Сашка точно не мыл руки после поссать. Сашка горд. Он смог что-то сделать для меня в ответ. Он не знает, что завтра за ним придет машина. Пряник стоит у меня поперек горла.

Мы с медсестрой везем Сашку на армейском козлике в Хабаровск. Козлик отвезет нас туда, но не заберет обратно. Обратно козлик забирает с вокзала семью командира соседней части. Нам с Натальей придется как-то добираться обратно на перекладных. На единственный автобус мы можем не успеть. Мы вдвоем, потому что добираться на перекладных по тайге в одиночку страшно.

Сашка отказывается думать о том, что мы можем его отдать, и всю дорогу задает вопросы. Мы с Натальей врем и врем плохо, он заглядывает нам в глаза и верит. Ему очень важно верить. В кабинете инспектора хамоватая молодая бабища с погонами майора орет на меня:

— Почему он у вас не знает дня рождения?! Почему он отчества не знает?! Почему вы не приняли мер, чтобы найти его мать?! Где его документы, я тебя спрашиваю?!

Я не могу рассказывать при Сашке, что его мать — сука.

— Все, я его оформила. Уходи. И не разговаривай с ним, — я не могу с ним не разговаривать. Я вторая сука в его жизни. Я тоже его бросаю. Я поворачиваюсь к Сашке и пытаюсь что-то сказать.

— Светлана Юрьевна! Пожалуйста! Не оставляй меня этой тетке! Она злая! Я выучу все согласные! Я больше курить не буду!

Сашка вцепляется в меня мертвой хваткой. Я обнимаю его и не могу отпустить. Хамоватая баба дрожит губами, оттаскивая меня от Сашки и вышвыривая в дверь:

— Дура! Что ты делаешь! Я же сказала тебе, не говорить с ним!

У нее опыт. Она знает, чего делать нельзя. А я только что прошла инициацию. Наташка плачет. Я отхожу к соседней двери, сползаю по стене на корточки и рыдаю, закрывая лицо руками. Мне стыдно, что я плачу, что плачу прилюдно, что я вторая сука в Сашкиной жизни. В кабинете майора кричит Сашка.

— Дочка, оставила кого-нибудь? — высокий пожилой капитан садится на корточки рядом, обнимает меня и начинает укачивать. Я киваю головой, потому что сказать ничего не могу.

— Братишку? — я мотаю головой, сморкаясь в его платок. Он вытирает мне слезы теплой ладонью.

— Значит, сестренку… — я снова мотаю головой.

— А кого же?

Я выдавливаю сквозь всхлипы:

— Ученика.

— Значит, хороший был ученик.....

© Светлана Комарова

Дорогой подарок.


С утра стоим мерзнем.
Ну какой к черту может быть новогодний репортаж под проливным дождем, на фоне серой промозглой Москвы?
А деваться некуда – работа есть работа, у заказчиков время деньги и они подгоняют.
У меня в кадре мужик с плачущей белой бородой, больше похожий на грустного пленного партизана с последней гранатой, чем на Санта Клауса с микрофоном.
Его задача незамысловата - приставать к мокрым прохожим и выспрашивать советы как правильно выбирать новогодние подарки. За самый веселый и толковый совет, Клаус должен вручить победителю подарочную карту сети магазинов на целых $500.
Но я решил сразу не говорить людям, что их может ждать большой куш. Знаю по опыту – это только все портит. Либо граждане будут пытаться выдавать на гора что-то приторно веселое высосанное из пальца, либо после неудачи будут толпиться у камеры и злорадно комментировать своих конкурентов и уж во всяком случае, они не смогут сыграть искреннее удивление при вручении приза.
А так все просто – «Нечего сказать по делу? Спасибо, следующий»
Самый частый ответ естественно был – «Детям мороженное, бабе цветы…»
Я почти дрогнул и чуть было не отдал приз одному дядьке, вылезшему из дорогого «мерса», дядька дал очень простой и толковый совет:
- Не зависимо от того, сколько у вас денег на подарок, нужно дарить все самое лучшее или то чего не может себе позволить ваш друг. Решили подарить картину? Тогда уж будьте любезны дарите Рафаэля, не меньше, если машину, то как минимум автомобиль Джеймса Бонда…
Не пугайтесь, это не так уж и фантастично, а деньги тут не главное. Например, у вас на подарок для друга всего тысяча рублей. За эти деньги можно купить самый простой и убогий компьютерный стул, или самый дешевый китайский пылесос, который завтра крякнет, да мало ли какого говна можно купить на «штуку»…
Но ваш друг, подобный подарок, скорее всего, разобьет об вашу голову, или хуже того кисло улыбнется и скажет – «Благодарю…», а потом смертельно обидится. И будет абсолютно прав.
Поэтому вам нужно найти хоть простенькое, но что-то самое-самое. Скажем, открывалку для бутылок. Согласитесь, что титановую открывашку за 1000 рублей хочется взять в руки и похвастать ей не стыдно, а сам себе такую вроде не купишь – жаба задушит. Да хоть сигару, но на все деньги - человеку будет приятно, наверняка, он такие не каждый день курит. Пусть даже если - это крестовая отвертка, но она должна быть самая лучшая, чтобы вашему другу хватило ее до конца жизни. Дальше фантазию включайте сами.

Усталость


Бритва плавно шла заученными машинальными движениями по лицу, шум плескавшейся воды сильным напором из крана, и мужское лицо с еле заметными кругами под глазами в зеркале. Сколько лет он так бреется изо дня в день, собираясь на работу? Казалось, что вечность. Каждый унылый день повторял другой, и каждое утро звучала в голове наивная уверенность, что скоро все изменится. Не сегодня и не завтра, но скоро. Но скоро все никак не наступало. Он продолжал изо дня в день вот так брить лицо и идти на работу. Настолько ненавистную работу и вызывающую отвращение к жизни и самому себе.

Да, там его ценили и уважали, но бумажная волокита сводила с ума. Словно робот он уходил, чтобы без сил вернуться домой. Рутина забивала мысли, изнуряя и оставляя высушенным до глубины души. В молодости он посмеивался над клерками, белыми воротничками, которые словно маленькие машинки сновали туда-сюда без собственной воли и цели, и вот он стал одним из них. Когда-то многообещающий художник, бунтарь и красавец, сумевший влюбить в себя самую красивую девчонку из театрального училища. И где его годы? Молодость? Двадцатилетним парнем он называл сорокалетних стариками, но вот сейчас стал одним из них. А ведь всегда считал, что такая жизнь не для него, и уж кто-кто, а он точно будет успешен.

Однако судьба всё расставила по своим местам, ткнув его носом в свою нишу, вклинив в серую массу остальных. В тот день его девушка призналась, что беременна. Он любил ее безумно, до дрожи в коленях, до потных ладоней, до бешеного сердца стука. И ребенка решили оставить. Студенческая скорая свадьба, горящие глаза невесты, его надежды на будущее и уверенность, что вдвоем они все преодолеют. Но реальность напомнила, что он будущий отец. Должен укрывать свою, пока еще маленькую, семью от невзгод. Художник и студент много не заработает. Поэтому поселившись с любимой у своих родителей, он оставил учебу и нашел полноценную работу. Его жена Лилька проплакала всю ночь, безуспешно отговаривая от такого решения, хоть и понимала всю необходимость. Она умоляла его тогда не бросать мечту, уверяла, что родители помогут с ребенком, а она сразу отправится работать. Он тогда отмахнулся и заверил, что прекращать рисовать не будет и время найдет. Главное, чтобы она не оставила свою цель – стать актрисой театра. Вот только розовые мечты столкнулись с бытом. Работу вчерашнему студенту предлагали физически трудную, он мог только приходить и падать на диван, пытаясь прийти в себя после трудового дня. А денег все катастрофически не хватало. Он рвал на себе волосы, нашел вторую работу, но пришел черед и Лильке оставить свою мечту. Уйти из училища. Жене повезло, и она смогла устроиться в магазин продавщицей. Каждый из них твердил, что еще чуть-чуть, они тверже встанут на ноги и вернутся к той старой жизни.

Вот только сын всё рос, время неумолимо бежало вперед. А изменений не предвиделось. Только получилось встать увереннее на ноги – подвернулась работа клерком. Легче физически, но морально давила. То, что раньше было временным, грозило повиснуть на шее петлей постоянного. И вот известия о втором ребенке. В тот вечер они всерьез с женой задумывались об аборте – времена в стране наступили тяжелые, зарплату задерживали месяцами. Пришлось затянуть пояса потуже, но он не мог позволить избавиться Лильке от малыша. Потом, держа в руках маленькую дочку, он еле сдерживал рвущиеся наружу всхлипы в груди. Как он мог вообще допустить мысль убить ее?

Все пошло уже лучше. Получили квартиру, и наконец съехали от родителей. Приходилось работать больше, оставаться дольше. Собственные дети не видели его, а одной Лильке было сложно. Порой не было возможности даже поужинать. В те времена, бывало, накормят детей, а сами пустого чаю выпьют, не говоря малышам о финансовых проблемах. Он надеялся, что они до сих пор не подозревают, через какие дебри пришлось им с Лилькой пройти ради их благополучия.

Временами он вспоминал, какой она была. Каждый парень в округе мечтал с ней встречаться, прохожие заглядывались на нее. Но годы были безжалостны. И вот из стройной пышногрудой студентки она превратилась в полную, с грубыми и мозолистыми руками, продавщицу. У жены уже появились первые морщины, былая красота испарилась. Порой он ловил себя, заглядываясь на молодых сотрудниц на работе. И от этого ненавидел себя еще больше. Были в их жизни споры, крики и злость друг на друга, давно не вспыхивала страсть, даже поцелуи стали редкостью. Но он все еще безумно любил ее. Мягко, словно что-то теплое поднималось в груди, когда он думал о ней. Лилька была частью него самого. Она всегда была рядом, вместе они прошли через многое. Жена все эти годы поддерживала его, была опорой. Печальная улыбка появлялась на его лице, когда она неустанно напоминала о необходимости рисовать. Скоро будет двадцать лет, как он не брал кисть в руки. Появилось время, жить стало легче. Но идей, которые били фонтаном фантазии, больше не было. Только одна большая усталость.

Мир вокруг стремительно менялся: от виниловых дисков перешли к магнитофонам, а от них к компьютерам. А вот он оставался таким же, продолжая надеяться на завтра, думать о том, что совершил, и жалеть о том, что не совершил, перебирая неудавшиеся моменты в жизни. Дети посмеивались над ним, называли непрогрессивным из-за его привычки узнавать последние события из газет, а не новостных лент в интернете.

Разочарование приносили и собственные дети. Нет, скорее в себе самом, что не уделял им необходимое время когда-то. Но в те годы по-другому было нельзя. Всегда возникало ощущение, что чего-то им не додал. Боялся, что они повторят его судьбу. Он всегда старался отдавать им все необходимое, помогать советом. Но дети все равно злились на него, назвали тираном на запреты гулять поздно вечером. Все чаще они говорили, что он не понимает какого это быть молодым и иметь стремления в жизни. Они даже совсем не знали о тех жертвах, на которые он шел.

Но, несмотря на это, он понимал. Как и то, что в них говорят подростковые чувства, а не разум. Они такие же бунтари, как и он сам в свое время. Но по сердцу грубые слова все равно болезненно резали. Ему оставалось только оставаться понимающим, держать эмоции в себе. Все-таки, глядя на детей, он видел не только собственные неудачи, но и самого себя. Он и Лилька были целиком в них, в их стремлении к большему. Жить целью и идеей. Вот и дочь участвовала в школьных конкурсах юных художников, заставляя его безмерно гордиться ею. Он хвалил ее, поддерживал, каждый раз боясь излишне давить на нее. Когда сын, мечтавший о карьере хирурга, не пробился на бюджет в общем конкурсе, где было слишком много желающих, он сам чуть не свихнулся. Сын тогда убивался, перебирал другие варианты куда поступить, а он сам сорвался, схватил своего ребенка за руку и потащил в вуз, где оформил на платное, решив пустить скопленные деньги на машину, о которой мечтал долгие годы. Единственную отдушину от той рутины. Но видя счастливое лицо сына, его энтузиазм, с которым он посещал занятия, ни о чем не жалел сам. Первокурсник, преисполненный важности и клятвенных обещаний стать самым лучшим хирургом, заставлял сентиментально улыбаться. Сын, наверное, считал себя взрослым и самостоятельным. Быть может так и было, но сколько бы лет не прошло, он видел перед собой тех малышей, ради которых провел всю свою жизнь.

И вот сегодня, придя после работы домой, они обнимают его и поздравляют с днем, когда ему исполнилось сорок. Да, молодость уходит, мечты не всегда сбываются, иногда приходится сложно. Но он ни о чем не жалел. Его ждут, его любят, он необходим. Какие бы ссоры не случались с детьми или с женой, они всегда будут друг у друга. Они вместе.

Поздно вечером, когда все уже спали, а он сидел на кухне, погруженный в собственные мысли, его руки дотянулись до подарка детей. Зашуршала упаковочная бумага. Холст и краски. Руки задрожали. Судорожно рванув в прихожую, он разгреб хлам на верхних ящиках высокого шкафа и выудил старый, облезший чемодан. Его старые картины и давно засохшие краски. Найдя наполовину стертый карандаш, он вернулся к подаренному холсту и сначала неуверенными, потом более твердыми штрихами, выводил портрет самого родного человека. Его Лильки. Это теплое полное лицо, милые морщинки, и все те же ярко горящие глаза. Годы прошли, а они вдвоем все такие же. В душе они еще те двадцатилетние мечтатели. Не будет он больше ждать никакого завтра. Он будет творить его сегодня.

© strelaVkoleno

Военная история

Новый год 94-95, отец уехал в Чечню, он был танкистом, поэтому новый год отмечали втроем - шестилетний я, мама и младенец-брат. Мать не пропускала ни одного выпуска новостей, мобильных тогда у простых смертных не было, поэтому что с ним и как он - узнать было неоткуда. Что такое смерть - я тогда не знал, поэтому опасности никакой не чувствовал, да и отец для меня был героем, который рассекал на танке по военному городку по дороге на стрельбище, всегда выбегал на улицу посмотреть на вереницу танков и увидеть отца, который восседал сверху танка как Рэмбо, это был мой герой.

Над мельницей..

День рождения.