Каскадёр: Никаких гарантий

— Какое у вас образование?

— У меня незаконченное высшее. Начинал с психфака, отучился два курса, затем перешел в другой институт на IT. Там еще два курса и ушел совсем.

— Расскажите тем, кто по какой-то причине плохо знаком с вашей профессией, в чём ваши обязанности на съёмочной площадке?

— Основная обязанность — подготовка и исполнение трюков и трюковых сцен. Это то, что вы видите в кино, когда люди дерутся, стреляют, умирают, падают, тонут, горят, взрываются и т. п. Создать эффект реализма или решить другую творческую задачу, поставленную режиссером постановщику трюков и, соответственно, нам, исполнителям, и есть наша основная обязанность.

— Часто ли получаете травмы?

— Слава богу, нет. На тренировках случаются чаще, чем на работе. Но что-то серьёзное крайне редко. Серьезное — это то, что требует какого-то времени на реабилитацию. На остальное чаще просто не обращаю внимания.

— Что привело в эту профессию?

— Сюда попадают либо случайно затесавшись, либо через сильное намерение и желание. Я из первого списка. Попал случайно, проникся, теперь это больше полноценная и интересная часть жизни, нежели просто работа.

— А какая история такого счастливого случая?

— Мы с другом увлекались паркуром, частенько выступали на различных шоу. На одном из таких шоу пересеклись с каскадером, который затем пригласил на съемку сначала друга, а затем и меня. И понеслось.

— До этого вы когда-то планировали работать в кино?

— Нет, никогда не думал, что попаду. Долго не мог понять, чем вообще хочу заниматься в жизни, пробовал многое, но это пока стабильнее всего вызывает интерес и желание.

— Как проходило обучение на каскадёра и отбор на работу?

— Обучения профессии нет. Существующие школы каскадеров — это скорее «экстремальное развлечение» для непосвященных. Все учатся постепенно на практике, начинают снимать свое, изучают опыт коллег. Отбор проходит по рекомендации и затем на площадке (киносъемочной площадке). Пригласивший тебя впервые постановщик трюков ставит тебе задачу: справляешься — работаешь с ним дальше потенциально, нет — больше не позовут.

— Снимались ли с известными актерами?

— Да, такое часто. Любой крупный проект всегда задействует медийных актеров. Ну, из последнего Пореченков, Охлобыстин, Кузнецов (из молодых).

— Это высокооплачиваемая работа? Оправдана ли травмоопасность финансово?

— Если честно, в России не очень. Основная схема оплаты — посменно. Вышел на смену, сделал что требуется, получил деньги. Количество смен в месяц зависит от твоих связей и знакомств с постановщиками трюков и, естественно, общей загрузки кинематографа в стране. Бывает загрузка через день, а бывает два-три месяца по две смены. Также есть вариант помесячного оклада, когда мы готовим проект целиком. Но в целом уровень оплаты и посменный, и помесячный в России и заграницей отличается от трёх до пяти крат. Не в нашу пользу, конечно.

Мы стараемся не получать травм, поэтому и не тратимся на лечение

Всякое бывает, конечно, но в целом у всех всё хорошо.

— У вас расширенное ДМС (добровольное мед. страхование) на случай травм? Какую вам компенсацию ставят и дают ли вообще? Или страховка есть?

— Это самая большая проблема в нашем цеху. Напрямую застраховаться довольно дорого. Знаю, что кто-то использует какие-то схемы со знакомыми страховщиками, но у меня ДМС нет. Еще одна сложность — 90% договоров на съемки с постановщиками существуют просто для получения з/п. Каскадеры исполнители с точки зрения права работают нелегально. Нет обоснования травмы на производстве — нет страховой выплаты.

— Как вы социально защищены вообще? Есть ли какой-то профсоюз всероссийский? Как вообще «оформление» происходит и происходит ли?

— С одной стороны вполне осознанный риск, с другой — полная безысходность, ибо работа любимая, а исправить ситуацию можно только не работая вовсе. Профсоюзы и ассоциации есть, толку от них ноль. Разве что помочь в сборе денег на лечение в случае серьезной травмы. Социально не защищены никак. Профессии каскадер до сих пор нет в росреестре, и мы по самому базису законодательного уровня не можем ни на что претендовать. Соответственно, и на пенсию мы претендуем только базовую, как «неработающие».

— Если кто-то из коллег получит травму во время съёмок трюка — это травма на производстве. Что предпринимают в этом случае? Выплачивают ли вам однократно сумму (и прописывается ли данная сумма в договоре), или оформление больничного листка идёт?

— Если есть страховка на каскадеров, и это прописано в договоре у постановщика трюков, то все официально — лечение, компенсация. Но это 10-15% съемочных площадок. В остальном все просто «заминается», и мы сами скидываемся травмированному коллеге на лечение при необходимости.

— Какой самый запомнившийся/понравившийся трюк в вашей карьере?

— Самый запомнившийся — тот, на котором получил самую неприятную травму. Получил заряд взрыва-имитатора прямо в лицо. Половина лица обгорела, кожа слезала, покрывалась коркой.Три месяца сидел дома. Сейчас как напоминание — мелкие кусочки торфа под кожей, как точки тату.

— Как в этом случае вам помогло руководство съемочного процесса?

— Никак. Постановщик трюков привез тогда двойную или тройную «ставку». Больше я с ним не работал.

— Если произойдет травма позвоночника на «неофициальной» площадке, т. е. станет инвалидом человек, это тоже замнут?

— Был случай, когда парня с трех метров «уронили» на голову. Компрессионный перелом, делительная реабилитация, но все обошлось. На реабилитацию собирали всем миром. Наказание никто не понес.

В прошлом году на площадке погиб мой коллега. Родители до сих пор не получили никакой компенсации. До сих пор идет следствие, результатов пока нет

— На площадке дежурят медики? Или скорая при сложных трюках?

— Это нам удалось ввести как правило. Почти всегда да, есть. Только недорогие проекты редко пренебрегают. Когда скорой нет, а трюк сложный, мы стараемся лишний раз не рисковать, жизнь и здоровье одно.

— Если выделить статистически, какие самые распространенные травмы и по каким причинам они случаются?

— Вывихи, ушибы, растяжения. Причины — долгий провал в тренировках, тело «размякает» и теряет тонус. Следующая — это уже ошибки подготовки и исполнения трюков. Здесь все может быть плачевнее. От сотрясений до летального исхода.

— Удавалось ли вам поработать вместе с зарубежными коллегами? Какой уровень мастерства у них и как оценивают данную профессию за рубежом в целом?

— Да, я работал в Германии, в Индии, в Тайланде с местным командами на местных проектах. Везде есть и очень крутые специалисты, и посредственные. Ну и профессия почти везде как и у нас — скорее закрытый анклав, в который многие очень стремятся попасть. Но, как мне кажется, за рубежом в кинопроизводстве к нашему цеху относятся более уважительно и с пониманием сложности и необходимости для результата. Отсюда и разница в оплате.

— Каждая ли ваша смена — это опасная для здоровья работа или бывают вполне себе спокойные дни?

— Большинство смен — рутина. Упасть несильно, спрыгнуть с небольшой высоты, подраться. Прямо ТРЮКИ — это не так часто, так как это всегда большая подготовка и достаточно дорого для продакшна.

— В процессе выполнения трюка приходится соображать, как дальше двигаться, или всё происходит в полной импровизации? 

— Бывало приходилось дорабатывать, прыгая на одной ноге. Война, взрывы, надо бежать и падать, а ты идти-то толком не можешь.

— Каскадёры выполняют роль дублёра, когда нужно исполнить трюк за актёра в экшн-сцене, или каскадёров обычно используют как персонажей третьего плана?

— И так, и так. Мы и за актёров делаем трюки, и как персонажи второго-третьего плана.

— В каком самом сомнительном/финансово невыгодном проекте вам приходилось работать?

— Мне до сих пор удавалось таких избегать. Знаю случаи длительных невыплат з/п и невыплат вообще. Такое очень редко, но тоже бывает в сфере, как и везде, думаю.

— Что вы никогда не будете делать по причинам безопасности или этики?

— Даже не знаю. Но, к примеру, порно — это явный перебор. А так, к каждому трюку подхожу с трезвой оценкой собственных возможностей. Однажды предлагали падение с 70 метров, думал долго. Условием поставил необходимую доп. подготовку, но не срослось.

— Как обычно к каскадёрам относится съёмочная группа и в частности сами актёры, с которыми приходится сотрудничать?

— Обычно хорошо. Все же понимают, что мы строим им (актерам) картинку. Но бывают и заносчивые ребята. Где-то на просторах инета есть ролик шуточный, в котором каскадер делает кучу трюков и дерется, а потом входит актер, просто садится в стойку, и ему все аплодируют. В жизни бывает и такое.

— Расскажите про самый опасный трюк который вам довелось исполнять.

— Вообще, самыми опасными считаются горения и падения. Падать выше 15 не приходилось, это вообще редкая «трюковая удача», а горел часто, это интересные ощущения. Ты надеваешь защитное белье, защитный костюм, маску, если нужно, или мажешь лицо и открытые части тела специальным гелем. Тебя обмазывают горючей смесью и поджигают. На самом сложном горении стекла защитной маски запотели, и я всё делал на внутренних ощущениях, вслепую. Благо специально на этот случай, внимательно запоминал маршрут горения: бежать прямо, отреагировать на два взрыва, от третьего загореться, пройти три шага влево, отыграть ещё взрыв, встать, погореть, и отыграть ещё взрыв — «умереть». Было непросто.

— С какими студиями лучше работать: с теми, кто под патронажем государства, или частными?

— А здесь имеет значение только уровень бюджета. Те, кто финансируются из фонда кино и ближе к «источнику», более жирные.

— Опасные трюки никогда не отдают на исполнение актёру?

— Актеры, делающие опасные трюки, — это скорее редкое, очень редкое исключение. Это опасно в первую очередь для производственного процесса, а значит для бюджета. Продюсеры просто не пойдут на такой риск.

— А какие у вас обычно условия на съёмочной площадке? Бывают какие-то нечеловеческие условия, когда нужно отработать огромную смену в холод, жару и т. п?

— Иногда бывает. Работали под искусственным дождем холодной воды в +5. Сражаться, когда мокрый дрожишь от холода и даже лошади не идут под воду, сложно. Или в ноябре в Подмосковье лежать в реке, изображая убитого в рубашке несколько дублей, тоже было не очень.

— Не думали уйти в МЧС? Там и соц. пакет, и всё по Трудовому Кодексу, и драйва хоть отбавляй.

— Это совершенно другое. Мы здесь не столько за экстримом или даже совсем не за ним. Это в первую очередь творческая работа, и меня привлекает именно это. Ну, скажем стоит задача сделать поединок на мечах в фильме про викингов. Это же такой простор для фантазии! Кайфуем именно от творчества. Или сделать сложное падение, тут тоже есть над чем поразмыслить. Как показать пластикой ту или иную ситуацию, как зрителя заставить поверить, что всё реально. Таких вещей нет в МЧС.

Они реально герои. А мы просто притворяемся ими

— Есть в российском кинопроизводстве трюки, которые вам не даются?

— Я в принципе не очень владею верховой ездой и вождением. В нашей среде это целые специальности со своими узкими профи.

— Вам никогда не приходилось работать над фильмами, которые ещё на стадии съёмок казались вам провальными?

— Да, приходилось. Иногда сценарии очевидно провальные. Я утешаю себя тем, что свою работу делаю на максимум возможностей, а выбирать только «хорошие» фильмы в России — на хлеб не хватит.

— Вас не шантажировали, мол, халтура, не заплатим, плохо сделал? Часто на этой почве конфликты возникают?

— Я знаю один такой случай (не у меня), был суд, но не знаю, чем закончился. Ситуация была спорная и неадекватная с обеих сторон — каскадеров и режиссера. Со мной такого не было никогда. Бывало, что результатом были не очень довольны, но это часто субъективная оценка результата через завышенные ожидания творцов. Бюджета нет, подготовки нет, а хотят как в Голливуде. Но на оплате это никогда не сказывалось.

— Вы навсегда с этой профессией? Или позже что-то спокойное выберете?

— Пока смогу — я тут, по крайней мере, в обозримом будущем. У меня было несколько бизнесов параллельно, сейчас все закрыл, есть только кино. В дальнейшем возможно будет что-то еще, но тоже параллельно.

— Хотели бы попробовать себя в актёрском ремесле? Есть способности?

— Я трезво осознаю, что таланта актера у меня нет. Не тот психотип, не тот характер. В целом — играю я плохо. Да и вообще, это же целая область знаний и навыков, котором нужно учиться. Может быть когда-нибудь, но пока нет.

— В каждой профессии есть трудности. Перечислите, пожалуйста, в чём трудности вашей.

— Самая большая трудность для меня — компромиссы. Когда хочется сделать хорошо, но «нет бюджета», времени, условий и т. п. С этим приходится иметь дело почти на каждом проекте. Это как идти на соглашение с совестью. Хочешь, очень хочешь сделать круто, но понимаешь, что по тем или иным причинам не можешь.

— Есть ли в РФ какие-то награждения или церемонии для представителей вашей профессии?

— Есть недавно введенная Гильдией Каскадеров премия «Альтер эго». С сомнением отношусь к этому мероприятию, если честно. Спорный выбор номинантов, победителей.

— Вас в основном приглашают работать над дорогими проектами с кучей экшена или бывает что-то авторское, с небольшими бюджетами?

— Бывает и так, и так. За хорошую идею я готов идти работать и бесплатно, если денег на проекте нет, а режиссер горит, и идея мне нравится.

— У вас есть семья, жена, дети? Если есть, то как они относятся к вашей профессии?

— Я женат, детей нет. Пока. Жена сидит рядом, говорит, что гордится.

— Сколько в среднем может получать востребованный каскадёр в месяц?

— Востребованный порядка 100-200 тысяч. Не могу сказать, что это прям регулярно, но порядок такой, думаю. Ну и разброс большой всегда, месяц на месяц не приходится.

— А вам сколько удаётся заработать в лучшие месяцы?

— Лучшие месяцы были на заграничных проектах. Там совсем другие зарплаты. Может быть 2000$ неделя, например.

— Заграничные проекты были большого уровня или что-то класса «Б»?

— Скорее класса «Б». Они становились известными больше там, локально.

— Какого каскадёра можно назвать плохим?

— Глупого, не тренирующегося и не развивающегося. Есть в профессии такие, чей уровень навыков не менялся уже лет 10. С иронией отношусь к таким коллегам.

— Вы можете назвать фильмы, работой над которыми вы гордитесь?

— Участвовал в работе над картиной «Скиф», она номинирована на Таурус (каскадерская премия в США), «Хардкор» (тоже Таурус). Есть еще, но это первые, что пришли на ум.

— В «Хардкоре» вы были одним из тех, кто играл главного героя?

— К сожалению, работал там совсем немного, был одним из людей в масках, которых убивал главный герой.

— Какие тенденции современного российского кино вы наблюдаете? Готовы ли студии вкладывать большие деньги в хороший экшен или в ближайшие годы ничего реально зрелищного не предвидится?

— К сожалению, неутешительные. Продюсеры всё больше и больше пытаются экономить на экшн-сценах в будущем. Если что-то и выстрелит, то это будет скорее случайностью. Экшена на уровне Голливуда нам ждать еще долго.

— Расскажите о самых интересных случаях, которые были у вас за все съёмки.

— Например, была такая редкая ситуация, когда перед исполнением горения надел костюм, а трюка долго не было, группа опаздывала. Было лето и в таком количестве слоев одежды я естественным образом вспотел. Когда объявили сцену трюка раздеваться и поправляться времени не было, пошел так. Подожгли меня, и горение было довольно длительным, секунд 40-50. В процессе было все в порядке, но под конец, уже когда потушили, спину начало жечь как будто раскалённое железо приложили. Оказалось, пот вскипел, и ожог легкий из-за этого я получил. Ну и еще над Красной площадью на тросах летал. Тоже интересно было.