Гендель, Кардинал Бенедетто Памфили, поэзия и пиры
Жак Блондо, Портрет кардинала Бенедетто Памфили, ок. 1681, гравюра
Если вы любите барочную музыку, вы не можете не знать одну из самых прекрасных мелодий Георга Фридриха Генделя из знаменитой оратории «Триумф времени и разочарования», написанной в 1707 году на либретто кардинала Бенедетто Памфили. Эта ария была записана почти всеми сопрано, работающими с барочным репертуаром, и звучала во множестве фильмов, от «Фаринелли» до «Антихриста» и «Нимфоманки» Ларса фон Триера.
Ария «Lascia la spina, cogli la rosa» имеет собственную историю. Впервые эта мелодия появилась в третьем акте оперы Генделя «Альмира» 1705 года в форме сарабанды. Затем она прозвучала в «Триумфе времени и истины». В 1711 году мелодия обрела новую жизнь в лондонской опере «Ринальдо», где превратилась в эмоциональный монолог пленницы Альмирены, обращённый к похитившему её царю Арганту.
Текст Бенедетто Памфили звучит на итальянском так.
Lascia la spina, Cogli la rosa;
Tu vai cercando Il tuo dolor.
(Сорви розу, но не трогай шипы:
ты ещё найдёшь свою боль.)
Canuta brina, Per mano ascosa,
Giungerà quando Nol crede il cor.
(Незаметно тронет иней
цветок твоей жизни.)
«Триумф времени и разочарования» Генделя и Памфили является одним из ключевых произведений высокого барокко. В нём происходит удивительный синтез немецкой и итальянской барочной традиции. Поразительные мелодические и гармонические находки Генделя, очарованного Римом и музыкой Арканджело Корелли, соединяются здесь с интеллектуальной культурой римской среды. Корелли, кстати, принимал участие в премьере оратории.
Постановка «Триумф времени и разочарования» Генделя на Международном фестивале в Экс-ан-Провансе, 2016 год. Режиссер Кшиштоф Варликовский. https://www.youtube.com/watch?v=z8IeOCdDGYI
Кардинал Бенедетто Памфили
Кардинал Бенедетто Памфили занимал центральное место на рубеже XVIII века среди иерархов Церкви, римского художественного сообщества и городских литераторов. Он родился во время понтификата своего двоюродного деда, папы Иннокентия X (1644–1655), и был вторым из пяти детей Камилло Памфили и Олимпии Альдобрандини, княгини Россано.
Прадедом Бенедетто был папа Иннокентий X, портрет которого вы можете увидеть ниже.
Портрет, один из величайших когда-либо созданных, был написан Диего Веласкесом. Сейчас он висит в отдельном зале Галереи Дориа Памфили
Алессандро Альгарди Камилло Франческо Мария Памфили (1622-1666) приблизительно 1647 г. Эрмитаж
Отец нашего героя Камилло в 1647 году отказался от кардинальского сана и должности папского племянника, чтобы жениться на Олимпии, вдове Паоло Боргезе и наследнице значительного состояния рода Альдобрандини, она была внучатой племянницей Климента VIII и в родстве с папой Павлом V.
И Камилло, и Олимпия были видными покровителями искусств. Камилло построил обширную виллу Памфили с садами на Яникульском холме, а также новициат и церковь иезуитов Сант-Андреа аль Квиринале. Олимпия же собрала богатую коллекцию живописи старых мастеров. Оба родителя вращались в культурных и интеллектуальных кругах Рима, устраивали концерты, театральные представления и званые обеды в своём палаццо на Виа дель Корсо.
Бюст Олимпии Альдобрандини, 1680.
Кстати мамой Камилло Памфили была Олимпия Майдалькини, она тоже позировала Веласкесу (прочитать можно здесь).
Алессандро Альгарди Камилло Франческо Мария Памфили (1622-1666) приблизительно 1647 г. Галерея Дориа-Памфили, Рим
Со временем Бенедетто сформировался как подлинный «человек Возрождения», любитель искусств, утончённый поэт и музыкант (он играл на гитаре и лютне), поддерживавший связи с ведущими интеллектуалами, художниками и политическими деятелями своего поколения, включая королеву Швеции Кристину и Георга Фридриха Генделя. Вхождению в эту элитарную среду способствовало образование, полученное им в иезуитском Колледжо Романо, где в возрасте двадцати трёх лет он удостоился докторской степени. Пять лет спустя, в 1681 году, он был возведён в кардинальское достоинство. В этом качестве Памфили участвовал в шести папских конклавах и с 1690 по 1693 год исполнял обязанности папского легата в Болонье. В 1694 году он был назначен архипресвитером Санта-Мария-Маджоре, а в 1699 году Сан-Джованни-ин-Латерано. Вероятно, в знак признания его собственной выдающейся библиотеки, в 1704 году Памфили был назначен библиотекарем Апостольской Ватиканской библиотеки и архивариусом Тайного Ватиканского архива.
Палаццо Дориа-Памфили (слева) и церковь Санта-Мария-ин-Виа-Лата (справа). Офорт Дж. Вази. 1753
Бенедетто Памфили перестроил апартаменты, театр и обширную библиотеку в Палаццо Памфили аль Корсо, виллу за Порта Пиа, резиденцию ордена Мальтийских рыцарей на Авентине, а также загородное поместье в Альбано. На протяжении трёх десятилетий он тесно сотрудничал со своим личным архитектором Карло Фонтаной, реализуя эти проекты.
Резиденция ордена Мальтийских рыцарей на Авентине, Рим.
Карикатура на кардинала Бенедетто Памфили и архитектора Карло Фонтану, начало XVIII века. Из книги Лины Монтальто «Меценат в барочном Риме.
В 1673 году Бенедетто Памфили, которому было всего двадцать лет и который ещё не был кардиналом, заказал роскошную карету, получившую прозвище Girasole («Подсолнух»). К сожалению, от этого экипажа не сохранилось никаких материальных следов.
Коллекция живописи
Коллекция галереи Дория-Памфили в Риме до сих пор принадлежит потомкам этих семей. Она формировалась на протяжении многих лет, объединяя различные собрания, включая коллекцию Бенедетто Памфили, в основном состоявшую из натюрмортов. Бенедетто не нужно было особо беспокоиться о покупках шедевров, за него это сделали родители. Работы, унаследованные от отца, до сих пор высоко ценится, однако картины из собрания Бенедетто не выдержали испытание временем и большая часть произведений до нас не дошла.
Картина «Эндимион» Гверчино (1647).
Мифический ночной возлюбленный Дианы, изображён здесь с подзорной трубой, сочетание редкое с иконографической точки зрения. Картину возможно заказал Лоренцо де Медичи. Именно с последним, по веским основаниям, большинство исследователей связывают эту работу, предполагая, что она могла быть великокняжеским даром папе Иннокентию X или преподнесена по случаю брака Камилло Памфили.
Инфракрасная съёмка показала что подзорная труба была дописана после написания картины. Поэтому возникает подозрение, что этот предмет был добавлен уже после завершения картины, хотя его исполнение в любом случае следует отнести к сравнительно раннему времени и приписать художнику высокого уровня. В качестве осторожной гипотезы можно назвать имя Пьера Франческо Молы, вскоре назначенного Камилло Памфили «домашним художником», которого тот привлекал и к второстепенным работам, в том числе к ретуши и завершению произведений других мастеров. В конце концов, Мола был своего рода предполагаемым учеником Гверчино.
Изображённый на картине необычный телескоп можно идентифицировать как «cannocchiale di Galileo», упомянутый в описи имущества, составленной после смерти Камилло Памфили в 1666 году. Именно этот предмет уже много лет хранится в музее планетария Адлера в Чикаго, является одним из самых ранних сохранившихся образцов.
Интерес Камилло Памфили к научным достижениям своей эпохи, вдохновил сына Бенедетто на коллекционирование телескопов, микроскопов, глобусов и карт, которые он приобретал в лавках поблизости от Палаццо Памфили аль Корсо чему свидетельствует опись в бухгалтерских книгах, хранящихся в Архиве Дориа Памфили, также в собрании Дориа-Памфили сохранился один телескоп.
Луиджи Валадье. Бюст кардинала Бенедетто Памфили, конец XVIII века. Музей сакрального искусства Ватиканских музеев, Рим.
Некогда обширная коллекция картин Бенедетто Памфили — насчитывала к концу его жизни более четырёхсот работ, из которых до наших дней дошла лишь малая часть.
Если я привожу фото картин которые хранятся не в Галерее Дориа-Памфили, для того чтобы представить какие образцы искусства могли быть в коллекции кардинала.
К счастью, кардинал оставил обширный архив, позволивший историкам восстановить состав его коллекции, её характеризуют как преимущественно состоящую из малых жанров, особенно натюрмортов, а не религиозных и исторических картин с акцентом на современных и почти современных художников, собранную в значительной степени через покупки на открытом рынке, а не по уникальным заказам и выполнявшую декоративную функцию, украшая жилые помещения кардинала.
Судя по описям Бенедетто Памфили являлся «важнейшим римским коллекционером натюрмортов между XVII и XVIII веками»: 133 натюрморта из 373 картин в самом раннем инвентаре (1682 год с поздними пометками) и 451 из примерно 1 400 в 1725 году, или примерно треть всей коллекции.
В Палаццо Памфили в Альбано натюрморты висели в каждой комнате. В Риме же натюрморты и другие «малые жанры» преобладали почти полностью, тогда как история и религиозные сюжеты занимали меньшинство, однако три комнаты первого этажа: аудитория, библиотечка и большая передняя содержали множество религиозных картин и несколько повествовательных полотен, работы старых мастеров. Так, он владел двадцатью шестью картинами с рыбой, приписываемыми Алессандро деи Пеши. Сегодня этот художник малоизвестен.
"Натюрморт" Музей Феша, Корсика
Из 48 натюрмортов в инвентаре половина приписана Марио Нуцци (1603–1673), прозванному Марио де Фьори, величайшему представителю второго поколения римских художников натюрморта.
Марио де Фьори и Джованни Мария Моранди,
"Марио де’Фьори, пишущий букет цветов", 1659.
Отец Бенедетто - Камилло Памфили приобретал работы Караваджо
Кающаяся Магдалина. 1594–1596.
Камилло также собрал несколько произведений Яна Брейгеля Старшего, например, серию «Четыре элемента». Этот фламандский художник был известен своими изысканными пейзажами и натюрмортами с цветами. В Италии его натюрморты впервые собирал кардинал Федерико Борромео, покровитель Римской академии Святого Энеа в 1593 году, а затем и другие, такие как кардиналы Дель Монте и Боргезе. Камилло также владел картиной Джованни Станки (1608–73?), которого называли наиболее «фламандским» художником натюрморта в Риме середины XVII века.
Ян Брейгель Старший Хендрик ван Бален Старший Аллегория огня: Венера в кузнице Вулкана приблизительно 1611 г. Галерея Дориа Памфили
Таким образом, когда двадцатилетний Памфили начал собирать картины, натюрморты уже пользовались определенной популярностью среди его социального круга. Но молодой кардинал пошел дальше. Его ранняя деятельность свидетельствует о склонности к этому жанру. Среди первых художников, упомянутых в его бухгалтерских книгах, Никколо (1623–90?) и Анджело Станки (1626? – упомянут последний раз в 1679). Нанимая Станки, Памфили ассоциировал себя с высоким уровнем покровительства, так как их постоянно нанимали княжеские семьи. Кардинала Памфили часто характеризуют как коллекционера, платившего за картины небольшие суммы. Систематический анализ платёжных документов подтверждает, что его коллекционерская деятельность не обременяла банковский счёт. Исторические картины стоили в разы дороже произведений «малых жанров», хотя цены сильно варьировались, за одну повествовательную композицию обычно платили от ста до нескольких сотен скуди. Кардинал Памфили мог себе это позволить, но вместо этого обычно платил всего несколько скуди или даже меньше за натюрморт.
Показательный пример даёт сравнение с кардиналом Фабрицио Спада, современником и коллегой Памфили по коллекционированию. Спада стал кардиналом в 1675 году, на шесть лет раньше Памфили, и его первые коллекционерские шаги относятся к этому времени. К концу жизни он владел более чем тремястами пятьюдесятью произведениями — значительно меньше, чем примерно четырнадцать сотен у Памфили. Кардинал Спада заказывал множество исторических картин, оставаясь более традиционным коллекционером, но одновременно собирал и «малые жанры». Именно здесь вкусы Спады и Памфили сходятся.
По заказу кардинала Бенедетто Памфили Станки расписал натюрмортами корпуса музыкальных инструментов. В инвентаре 1725 года указано, что к концу жизни Памфили владел двадцатью пятью картинами Станки
Натюрморт с овощами, фруктами и цветами.
Имя Андреа Бонанни, неаполитанского художника натюрморта, появляется в платежных документах 1680 года. Приобретение Памфили двух его картин свидетельствует о желании разнообразить коллекцию.
Андреа Бонанни. Интерьер кухни с рыбой. Аяччо, Музей Феш
В 1680‑е годы он приобрел работы Филиппа Питера Рооса (1657–1706) и Франца Рооса (1672–после 1715), немецких братьев-художников, специализировавшихся на животных в пейзажах. Хотя итальянские исследователи мало внимания уделяли этому жанру, коллекция Памфили насчитывает около двух десятков картин Роосов в Риме и около дюжины в Альбано, что является значительным представлением данного типа произведений и этой семьи художников.
"Пейзаж с козами свидом на храм Весты, Тиволи" Галерея Дориа Памфили, Рим
«Пейзаж с дынями, гранатами, виноградом и другими фруктами» Галерея Дориа-Памфили, Рим.
Что сам кардинал Памфили думал о картинах, украшавших его стены? Как это часто бывает, прямых свидетельств немного. Посещал ли он галереи живописи и собрания природных и рукотворных диковин? Можно с уверенностью предположить, что он знал музей Афанасия Кирхера при Колледжо Романо, и отчёт о церемониях, сопровождавших присуждение ему докторской степени, это подтверждает. После обеда, который Памфили дал иезуитам 6 декабря 1676 года, гости совместно посетили музей. Есть и ещё одно свидетельство, доказывающее его интерес к коллекциям. Почти сразу после прибытия в Болонью в 1690 году кардинал Памфили посетил музей Улисса Альдрованди - собрание природных и научных чудес, созданное в конце XVI века и впоследствии переведённое в Палаццо Пубблико. Было записано, что «Кардинал проявил рассудительное любопытство весьма учёного человека».
Музей Кирхера в Римской коллегии. 1679 г.
Кирхерианум (итал. Museo kircheriano) — кабинет редкостей, основанный в 1651 году при Римской коллегии в Риме. Это была типичная барочная кунсткамера, носившая имя немецкого иезуита-энциклопедиста Афанасия Кирхера. Кирхер был не основателем кабинета, а его куратором. В основе собрания музея лежала личная коллекция Кирхера, основанная на дарах Фабри де Пейреска.
Кунсткамера Улиссе Альдрованди
Анекдот из жизни тосканского художника Джузеппе Никола Назини (1657–1736) даёт единственное прямое свидетельство личного участия Памфили в коллекционировании. В 1681 году Назини прибыл в Рим для пребывания в Академии Фьорентина. Год спустя он получил от Козимо III, великого герцога Тосканского, заказ на картину. Согласно письму от 2 июня 1683 года, написанному директором Академии, кардинал Памфили увидел, как Назини работает над картиной для великого герцога, и был настолько ею пленён, что решил приобрести её. Назини поначалу сопротивлялся просьбам Памфили, ссылаясь на то, что работа предназначена для великого герцога, но в конце концов уступил и попросил разрешения продать картину настойчивому кардиналу. Козимо III ответил, велев Назини отдать картину кардиналу, одновременно пожурив его за поведение и призвав в будущем быть осмотрительнее. Разумеется, этот анекдот говорит о щедрости великого герцога, о, возможно, показной вежливости одного знатного покровителя по отношению к другому и о таланте столь желанного художника. Подлинность истории сомнительна, поскольку она перекликается с литературным топосом и изложена в биографии Назини XIX века, написанной его потомком. Однако платёжная книга Памфили предоставляет документальное свидетельство, связывающее его с Назини в этот период, если не с данной конкретной ситуацией.
Бенедетто Памфили тратил на эфемерные искусства: театр, музыку и пиршества, а также приобретение книг, предметов роскоши, экзотических продуктов, лошадей и многого другого. Роскошные демонстрации фруктов и цветов, запечатлённые в натюрмортах, достаточно вспомнить картины Абрахама Брейгеля из собрания кардинала, могли служить постоянными напоминаниями о преходящих празднествах, проходивших в тех самых залах, где эти картины были развешаны.
Любопытно отметить, что в платёжных документах кардинала зафиксированы расходы на срезанные цветы, предположительно предназначенные для украшения его жилых покоев, а также на посадки растений в его вилле за Порта Пиа.
Бенедетто Памфили на протяжении всей жизни покупал, обменивал и дарил книги. В рамках, по-видимому, самого крупного разового книжного приобретения он заплатил 2 750 скуди за библиотеку Оттавио Фальконьери (7 мая 1680 года). Эта непрерывная деятельность и значительные расходы свидетельствуют о подлинной страсти к книгам, подобного же рвения не наблюдается в целенаправленном приобретении живописи.
Праздники
С детства Бенедетто Памфили участвовал во множестве приёмов, банкетов и празднеств, которые его родители Камилло Памфили и Олимпия Альдобрандини, княгиня Россано, устраивали для римской аристократии в своём дворце. Князья Памфили питали страсть к музыке, поэзии и театру, в их частном театре часто ставились музыкальные драмы, исполнявшиеся юными дамами из окружения княгини Россано, однажды они даже поставили комедию, «сыгранную целиком маркизами и герцогами, которые ради удовольствия согласились стать актёрами». Как сообщалось в официальном уведомлении от 21 января 1651 года, в тот год были поставлены и религиозные представления: «Редчайшие декорации во дворце синьора дона Камилло и княгини Россано на Корсо, где в этот Карнавал была представлена жизнь и смерть святой Агнессы, девы и мученицы, музыкантами дворца и другими».
Кроме того, религиозные спектакли под покровительством Памфили регулярно ставились в семейной церкви Сант-Аньезе-ин-Агоне.
Джованни Паоло Паннини «Подготовка к празднованиям в честь рождения дофина Франции на Пьяцца Навона, Рим, 1731», сцена с Санта-Аньезе-ин-Агоне.
Королева Швеции Кристина часто бывала почётной гостьей, для неё Камилло написал небольшое стихотворение о её недавнем отречении, которое было прочитано в её присутствии во время одного из представлений.
Защита докторской диссертации
Первым крупным событием, организованным самим Бенедетто, стало празднование получения им докторской степени, включавшее пышный обед 6 декабря 1676 года в иезуитском Колледжо Романо, самом престижном учебном заведении города и альма-матер его дяди, папы Иннокентия X.
Денежное распоряжение, подписанное Бенедетто Памфили тремя годами ранее, в июле 1673 года, задолго до самой диспутации, санкционировало выплату 200 скуди иезуиту Карло Бовио «в счёт нашего диспута и докторской степени». Начиная с 1674 года последовали новые распоряжения в адрес того же священника, позволившие ему приобрести стопы «тонкой королевской бумаги» и «императорской бумаги» для написания диссертации «по случаю нашего докторского звания» и её печати. Печать была поручена типографу Тиццони и заняла два года, поскольку Памфили постоянно заказывал дополнительные экземпляры, некоторые из них, предназначенные для профессоров, были напечатаны на тафте жемчужно-серого цвета.
К этому торжеству была сочинена и исполнена латинская поэма с выразительным названием Troiani herois Aeneae iter ad Elysium («Путь троянского героя Энея в Элизиум»), призванная поразить публику, долгое время считалось, что её автором был сам Памфили, однако вероятным автором был его наставник, иезуит Карло Бовио.
Титульный лист поэмы «Путь троянского героя Энея в Элизиум», сочинённой в честь философской диспутации Бенедетто Памфили.
Церемония была подробно описана, шаг за шагом, в пространной хвалебной книге Trionfo della Virtù Мигеля Бругнереса (Mignel Brngneres), поэта-лауреата двора молодого князя. Печатное описание торжества в ту эпоху представляло собой брошюру, в которой автор, посвятив сочинение знатной персоне, последовательно излагал различные моменты праздника, описывал декорации и их аллегорический смысл, а также упоминал художников и покровителей. Очевидно, что подобное издание служило средством увековечить магию того, что по самой своей природе преходяще, разумеется, докторская защита Памфили заслуживала не одного издания.
Для празднования докторской степени Памфили Карло Бовио, неизменно присутствовавший и с теплотой сопровождавший юного князя на протяжении его учёбы, был назначен оформлять церковь Сант’Иньяцио совместно с Одоардо Аввокати, главным конюшим принцессы Россано. Результатом сотрудничества иезуита и придворного стало убранство нефа, обитого красным бархатом с золотой бахромой, и великолепная серия гобеленов Альдобрандини по Рафаэлю, среди которых находилось «Обращение святого Павла». В конце нефа перспектива алтаря была обрамлена парчой и бархатом, окна закрыты шёлковыми драпировками, а свод украшен патрицианскими гербами в красно-золотой гамме.
Церемония 12 ноября 1676 года проходила за закрытыми дверями, по всей видимости, это был единственный способ оградить её от любопытных прохожих.
На обратной стороне двери висел большой отпечаток на шёлке, выполненный с медной доски "Эней, ведомый своим гением, протягивает руку, чтобы сорвать золотую ветвь". Герой, продолжает брошюра Бругнереса, был создан по образу Его Превосходительства, а принцесса Россано изображена как аллегория Мудрости. Сестра именитого выпускника, принцесса Венагро, представлена в виде пылающего солнца на груди матери. Во время публичной церемонии присуждения степени существовал обычай выставлять большие, роскошные отпечатки тезисов диссертации, однако в данном случае торжество, посвящённое князю Памфили, скорее напоминало церемонию канонизации.
Джачинто Джиминьяни, Бенедетто Памфили в образе Энея. Гравюра.
Банкет по случаю окончания учёбы, устроенный по просьбе иезуитов в Колледжа Романо, был организован принцессой Россано. Всё было доставлено из расположенного неподалёку Палаццо Памфили на Корсо, от роскошных блюд до серебряных кубков и тарелок из генуэзского фарфора.
После банкета настала очередь музыкантов, также присланных Памфили. Были клавесин, пять скрипок, альт и лютня. Исполнение оратории о святом Алексии привело гостей в восторг. Можно предположить что исполняли музыкальную драму «Сант-Алессио» Стефано Ланди на либретто Джулио Роспильози (о нем ссылка тут).
Празднование завершилось посещением кунсткамеры Афанасия Кирхера и знаменитой библиотеки колледжа.
Бенедетто Памфили был окружён придворными художниками, музыкантами, слугами и поварами, а также горничными и другим персоналом.
Образ жизни Бенедетто был не только очень роскошным, но и исключительно утончённым: он часто выписывал денежные приказы на покупку генуэзской майолики, фарфора, хрустальных чаш, ваз, вина, кофе, шоколада и прочего. Например, в 1715 году зафиксирован заказ шестидесяти фунтов шоколада, изготовленного специально в Генуе.
Ещё в 1666 году семья Памфили имела огромное количество столового серебра, а также тарелок и сосудов разных размеров с замысловатым декором, шкатулок для духов и предметов вроде солонок и хлебниц, которые, согласно древним традициям, подчеркивали важность каждого гостя и пышность хозяина.
Но этого всё равно было недостаточно. В 1678 году Бенедетто Памфили купил всё серебро, унаследованное Сигизмондо Киджи, и заказал великолепно инкрустированные деревянные футляры для его хранения.
В том же году, 26 мая, Памфили был назначен Великим приором Мальтийских рыцарей папой Иннокентием XI — титул, который он высоко ценил, так как он позволял проводить время в вилле рыцарей на Авентинском холме, где он мог устраивать небольшие приёмы на открытом воздухе.
Документы из Архива Памфили, с отчётами, детализированными до мелочей, позволяют ярко воссоздать пышные банкеты, устраиваемые кардиналом Бенедетто.
Из счетов кухни и кладовой можно понять, когда кардинал принимал гостей, поскольку меню варьировалось в зависимости от присутствующих. Типичное зимнее меню для уединённого ужина включало рисовый суп, брокколи, кефаль, горькие апельсины, кедровые орешки и изюм, когда были гости, подавалось больше блюд. Меню, описанное для Памфили, вероятно, было очень похоже на то, что ели многие духовные лица и аристократы того времени, но сильно отличалось от ужина обычного человека, который состоял в основном из хлеба и лука.
Кристофор Шор, Площадь Испании (Рим), 1687 г. изображающая Корелли, дирижирующего оркестром на площади Испании
Для возведения Памфилия в кардинальский сан в сентябре 1681 года весь фасад Палаццо Памфили на Виа дель Корсо был украшен «фигурами на больших и малых полотнах» командой художников и ремесленников под руководством Франческо Коралло.
Уже к концу XVII века драмы и театральные импровизации во время карнавальных празднеств стали «фишкой» кардинала Памфили. В феврале 1684 года он открыл театр в Палаццо Памфили, где почётным гостем была Кристина Шведская. Театр был спроектирован Карло Фонтана, после смерти Бернини самого известного архитектора Рима, он же следил за работой сложной сценической механики. Музыкальное руководство было доверено выдающимся композиторам. Такие как Алессандро Мелани, Бернардо Паскуини, Алессандро Скарлатти, Арканжело Корелли и Карло Чезарми.
Музыканы принца Фердинандо Медичи приблизительно 1685 г. Флоренция, Палатинская галерея (Музей музыкальных инструментов)
С конца XVII до всего XVIII века высший класс, вместо участия в официальных парадах, предпочитал прогулки в каретах, посещение театра, частные приёмы, обеды и балы, а также наблюдение за прохожими на Виа дель Корсо или скачками с балконов и лож. Театральные и музыкальные вечера в частных дворцах, особенно во время карнавала, приобретали культурное значение, маски изготавливались на заказ, костюмы были чрезвычайно детализированы, парики покупались специально для мероприятия. С любовью к театру Бенедетто идеально вписывался в семейные традиции и культурные и социальные тенденции своего времени.
Карнавал был одной из главных возможностей организовать пышные торжества в Риме, объединяя музыку, представления, спецэффекты и еду в одно грандиозное событие. Празднования карнавала 1685 года в Палаццо Памфили, судя по расходам, должны были быть впечатляющими.
Во время исполнения Оратории Святой Марии Магдалины, музыка Франческо Антонио Тинаско зрителям подавали закуски, в них входило большое количество фруктового сорбета из цитрусовых, черешни, дыни, корицы и лимона.
Сорбеты настолько понравились гостям, что в следующем году, их снова подавали во время карнавала, заказ составил 220 кувшинов на сумму 74,33 скуди. Сорбеты сопровождались другими деликатесами: миндалём, фисташками, пралине и дольками цитрусовых фруктов.
В 1699 году Бенедетто стал прелатом собора Святого Иоанна Латеранского и стал посвящать себя организации церемоний и празднований в честь покровителя базилики 24 июня каждого года. В День Святого Иоанна он предлагал закуски с привычными сорбетами из дыни, клубники, лимона и сухофруктов, за которыми следовал обед.
Прием в честь папы Иннокентия XII в Неттуно
В апреле 1697 года Иннокентий XII отправился из Рима в Неттуно для проверки процесса строительства гавани Анцио (под руководством Карло Фонтаны) это позволила кардиналу Бенедетто принять папу у себя во дворце в Неттуно. Церемониальная помпа того времени превращала короткую поездку в триумфальное шествие. По пути в Неттуно Иннокентий XII остановился на обед в Карроцето, имении князей Боргезе. Вполне возможно, что одной из причин, по которой кардинал Памфили вложил столько средств в приём папы, было желание превзойти великолепное гостеприимство князя Боргезе. В Неттуно кардинал Памфили устроил четыреста кроватей в своём дворце и организовал четыре приёма, для которых было занято семьдесят шесть поваров. Для развлечения папы он заказал строительство галереи с видом на воду, которая была украшена гобеленами, по рисункам Рафаэлем, что висели в нефе церкви Санта-Игнацио во время обсуждения его докторской диссертации.
Одна из записей о поездке гласит:
«Во дворце была прекрасная и очень большая комната, полностью покрытая от пола до потолка парчой кремового цвета. С одной стороны из неё входили в апартаменты папы с видом на море, с двумя прекрасными лоджиями, одна крытая стеклом, другая открытая, но с парчовыми занавесами для защиты от солнца. После анфилады, украшенной дамасской парчой с золотым кружевом, налево открывалась галерея длиннее половины галереи Монтекавало, свод которой расписан известными авторами и украшен богатейшими гобеленами с изображением истории Святого Павла по эскизам Рафаэля из Урбино; вокруг каждого гобелена были ткани из парчи и гирлянды. В галерее стояло десять столиков, покрытых золотыми коврами, и столько же подсвечников из серебра. В углах по бокам окон большие серебряные вазы с растениями и настоящими фруктами; посередине окон большая серебряная чаша с триумфом из живых цветов; у ног галереи стояли другие вазы с растениями и фруктами, а в конце герб папы, вырезанный из мрамора с девизом In memorie aeterna erit. С правой стороны галереи находились апартаменты папы, комнаты которых были покрыты золотой и кремовой парчой и бархатным ковром на золотом фоне, серебряный столик, на котором стоял большой эбеновый крест с серебряным распятием работы Альгарди, а над коленопреклонной - Мадонна Рафаэля в инкрустированной золотом и бриллиантами раме. В комнате для еды был богатый балдахин из бархата с золотым фоном и стул-компаньон; в другой аудитория с золотой парчой и похожим балдахином, подстилкой и золотым ковром, а часовня была украшена всеми необходимыми принадлежностями. В апартаментах было пять серебряных столиков и один из тартарской слоновой кости с серебряными элементами, на которых были сцены из священной истории. В галерее были многочисленные триумфы, украшенные сахарными фигурками, посвящённые путешествию Святейшего. Вечером в зале дворца прозвучала сладкая симфония знаменитого Арканжело скрипки, который был там с другими выдающимися исполнителями, а затем пели Монтальчиде и Паскналино; это повторялось и на следующий вечер».
Аналогично, во время визита французского посла, князя Монако, 5 июля 1700 года, кардинал предложил самые изысканные угощения, чтобы бороться с жарой римского лета: сорбеты из клубники и дыни и всевозможные свежие фрукты, такие как дикий жасмин. Стоимость угощений, почти 60 скуди, была значительно выше обычной из-за потребности в большом количестве снега (материал был драгоценным, поскольку искусственного охлаждения тогда не существовало).
Музыка
Однако наибольшую известность Памфили приобрёл как покровитель современной ему музыки. Его вклад в эту сферу включает, в частности, сочинение поэтических текстов для ораторий и кантат, созданных многими из самых прославленных композиторов позднего барокко в Риме, среди которых Арканджело Корелли, Алессандро Скарлатти и Гендель. Кардинал заказывал произведения этим и другим композиторам, финансировал публикации, а также публичные и частные исполнения. Оперы были запрещены в Риме папой Климентом XI в 1703 году, поэтому большинство либретто кардинала Памфили были написаны для ораторий и кантат, которые временно заменили оперы в качестве общепринятых жанров (сохранились тексты для 88 кантат). Музыкальное собрание Бенедетто Памфили оценить сложнее, ведь музыка по своей природе более эфемерна, чем изобразительное искусство. Записи о музыкантах, которых Памфили нанимал, и о музыке, исполнявшейся в его палаццо, содержатся в его бухгалтерских книгах и создают образ непрерывного потока музыкантов высокого уровня и заказа новых музыкальных композиций. Коллекция музыкальных партитур Памфили, к которой позже добавляли свои материалы последующие поколения семьи Памфили, ныне считается «одной из лучших частных музыкальных коллекций в Италии».
Академия Его Превосходительства П.
Палаццо Памфили на Корсо, принимало знаменитых певцов кастратов и инструменталистов во время еженедельных академий кардинал Памфили непрерывно заказывал копии партитур для личного пользования или в качестве даров. С мая 1688 года музыкальные академии кардинала Памфили становятся институцией: в документах упоминается «обычная академия», проходившая по воскресеньям с еженедельной регулярностью. Когда Памфили пребывал в Болонье в качестве папского легата (1690–1693), он не упускал случая устраивать пышные академии во время визитов кардиналов Оттобони, д’Адда и Барберини. Это были зрелищные события с участием выдающихся артистов и при большом стечении публики. Источники сообщают что концерты академий сопровождались угощениями по случаю «музыкальной беседы, состоявшейся вечером», и об «игре теней для беседы Его Превосходительства П.». С 1711 года в отчётах термин «академия» сменяется словом «беседа» (conversazione), и ежемесячно появляются сообщения о пятничных вечерних беседах, где знать собирается, ведёт разговоры, читает литературные тексты, слушает хорошую музыку и играет в карты.
Корелли и Бенедетто Памфили
Первые контакты между Корелли и Бенедетто Памфили относятся к 1684 году. Документы подтверждают его участие в академиях, комедиях и ораториях, находившихся под покровительством кардинала. С 1687 года Корелли получает комнату в палаццо Памфили на Корсо и состоит на службе вплоть до отъезда кардинала в Болонью в 1690 году. Впрочем, скрипач служил у князя Джованни Баттисты Памфили ещё десятилетием ранее, когда с 1674 года, вскоре после прибытия в Рим, участвовал в качестве скрипача в празднествах святой Агнессы. Эта связь, равно как и связь с Алессандро Скарлатти, никогда не будет прервана.
Бенедетто Памфили и Алессандро Скарлатти
Сотрудничество кардинала Бенедетто Памфили и композитора Алессандро Скарлатти включало создание ряда ораторий и драматических произведений. Одним из первых значительных проектов стало оратория «Il trionfo della grazia ovvero La Maddalena penitente» (1685) «Триумф благодати, или Кающаяся Магдалина», в котором Памфили написал текст, а Скарлатти музыку. Премьера оратории состоялась в Риме, в театре Римской семинарии, 18 марта 1685 года в присутствии нескольких кардиналов и лучших римских музыкантов того времени, и имела большой успех. После римской премьеры произведение неоднократно исполнялось в Италии и за её пределами: в Модене (1686, под названием «La Maddalena pentita»), во Флоренции (1693 и 1699, как «La conversione di Santa Maria Maddalena»), в Мантуе (1695), в Болонье (1696, 1699 и 1704) и в Вене (1701 и 1707).
Позднее Памфили и Скарлатти создали ораторию для четырёх голосов «Il trionfo della Vergine assunta in cielo» — «Триумф вознесённой в небо Пресвятой Девы Марии», предназначенную для исполнения в Конгрегации Пречистой Девы Марии и святого Заноби, известной как Конгрегация Святого Марка. Музыку к оратории написал Скарлатти, а либретто приписывается Памфили. Произведение впервые прозвучало во Флоренции в 1706 году и стало важным примером барочной оратории с богатой инструментовкой, сложными хоровыми эпизодами, ариями и синфоническими вступлениями.
Академии были главным местом исполнения кантат. Речь идёт о кантатах для одного голоса с инструментами или без них, а также о дуэтах, часто на тексты самого Памфили, специально подготовленные для музыкальных вечеров.
Эти собрания с участием наиболее выдающихся музыкантов эпохи с 1690 года и до смерти Памфили в 1730 году организовывал Карло Франческо Чезарини.
Карло Франческо Чезарини (1666–1741?), виртуозный скрипач, также известный как Карло дель Виолино. Шесть кантат, вошедших в этот альбом, были написаны в начале XVIII века и регулярно исполнялись в период с 1700 по 1717 год. Все они взяты из рукописи №2248 Библиотеки Казанатенсе в Риме богатой антологической коллекции, собранной для кардинала Памфили, одной из ключевых фигур римской культурной жизни. Темы кантат следуют чистой аркадско-пасторальной традиции: страдания от безответной любви («Penso di non mirarvi»), предательство и разлука с любимым («Oh dell’Adria reina»), ревность («Filli no’l niego io dissi»). Две кантаты основаны на мифологических сюжетах: Ариадна для «Già gl’augelli canori» и Фаетон для «Fetonte e non ti basta».
Гендель и Памфили
В 1707 году, когда Памфили было пятьдесят три года, он начал терять прежнюю страсть к культурной деятельности. Он стал отказываться от «живых бесед» и «публичных мероприятий», которыми он раньше занимался, и полностью посвятил себя «Духу».
Но прибытие двадцатидвухлетнего Георга Фридриха Генделя в Рим, развеяло меланхолию кардинала и дало заряд юношеской энергии. По крайней мере, именно это подразумевается в тексте кантаты, которую Памфили написал для Генделя: Hendel, non può mia musa.
"Гендель, моя муза не может в одно мгновение сочинить стихи, достойные твоей лиры. Но я чувствую такую сладкую гармонию, дышащую во мне, что я невольно пою в этих тонах под твои мелодии".
В этом тексте Памфили описывает музыку Генделя как способную возродить его поэтический талант. Он утверждает, что Орфей мог останавливать птиц в полёте и зверей на месте, заставлять деревья и камни двигаться, но не мог заставить их петь. Гендель же, по мнению Памфили, возвратил его Музу к жизни после того, как она замолчала.
Нам придётся вернуться к этой поэме и рассмотреть несколько возможных трактовок «пробуждения» Памфили, но центральная идея возрождения и возможности нового начала является ключевой для всей поэзии, которую Памфили писал для Генделя, и указывает на важность этой темы для кардинала, не в том смысле, что какой-либо католик (или христианин вообще) сочтёт концепцию воскрешения неважной, а скорее в том, что для Памфили она, по-видимому, имела особое, возможно, личное значение.
Все члены литературной Аркадской академии использовали вымышленные пасторальные имена. Имя, выбранное Памфили - Фениций Фариссео отсылает не только к фениксу (fenice) с его способностью к возрождению, но и конкретно к королеве Кристине Шведской, в честь которой была основана Академия, рассматривалась как символический феникс, под влиянием которого Памфили провёл свою молодость. Конечно, королева Кристина была заметной протестанткой, обратившейся в католицизм. Выбор Памфили аркадского имени и его связь с Кристиной подчёркивают личное отождествление кардинала с темами обращения и возрождения. Как уже упоминалось, все тексты, которые он давал Генделю на музыку, касаются именно этой темы.
Гендель прибыл в Италию где-то между серединой 1705 и концом 1706 года в возрасте около двадцати лет. Он начал свою профессиональную оперную карьеру несколько лет ранее, переехав из Галле (города своего рождения) в портовый город Гамбург. Там, по сообщениям XVIII века, он встретил одного из князей Медичи (не идентифицированного точно, но, вероятно, Джан Гастоне), который пригласил его в Италию с целью изучить современный итальянский стиль. Гендель отказался путешествовать в составе свиты князя, но вскоре смог совершить поездку за свой счёт.
Гендель сначала отправился во Флоренцию, с октября 1707 года он в Риме. Гендель собрал коллекцию либретто (маленьких книг), продававшихся на представлениях, где были напечатаны тексты опер. Его оперы Radamisto, Rodelinda, Scipione, Sosarme, Ariodante и Berenice восходят к текстам опер, исполненных во Флоренции в период с 1706 по 1710 год.
Вероятно, репутацию Гендель сначала строил в Италии на виртуозной игре на клавишных, а не на собственных композициях. На маскараде в Венеции, Гендель, в маске, был немедленно опознан, когда сел играть на клавесине, как "знаменитый саксонец (имеется в виду место рождения Генделя в Саксонии)"
Первое публичное появление Генделя в Риме состоялось как исполнителя, и сенсация, которую он произвёл, свидетельствует о том, что его репутация предшествовала ему. Памфили, по-видимому, был одним из первых его хозяев в Риме, и возможно, что кардинал Франческо Мария де Медичи, «grande amico» кардинала Бенедетто Памфили и человек, разделявший с ним музыкальные интересы, упоминали в личной переписке о молодом немце.
Самое раннее публичное выступление Генделя в Святом Городе в январе 1707 года было сольным органным концертом в Сан-Джованни-Латеранском соборе, резиденции папы как епископа Рима. Учитывая немецко-протестантское происхождение Генделя, это событие, несомненно, не могло состояться без прямого вмешательства Памфили, который с 1699 года занимал пост архипресвитера Латеранского собора и оставался на нём до смерти в 1730 году.
Сохранилась легенда о конкурсе на клавишных инструментах между Генделем и Доменико Скарлатти, устроенном под патронажем кардинала Оттобони. Результатом музыкального дуэля было то, что некоторые считали Скарлатти победителем на клавесине. Но «когда они сели за орган, сомнений в превосходстве кого-либо не осталось. Скарлатти сам признал превосходство соперника, заявив, что до того, как услышал его на этом инструменте, не представлял его возможностей».
Сохранилось много смешных историй, например: Гендель выступал с концертом на частном музыкальном собрании с такой поразительной виртуозностью игры на клавесине, что некоторые члены аудитории подумали, будто у него в шляпе спрятаны магические силы.
Первые документальные свидетельства о его музыкальных композициях в Риме также связаны с кардиналом. Запись в бухгалтерских книгах Памфили от 12 февраля 1707 года содержит подробный счёт за копирование «музыки в кантате под названием Il delirio amoroso…, написанной музыкой господина Джорджо Генделя». Это первое в череде произведений, написанных Генделем для Памфили, все из которых имеют тексты, созданные самим кардиналом.
К ним относятся оратория Il trionfo del Tempo e del Disinganno (Триумф Времени и Разочарования), которая фигурирует в бухгалтерских книгах Памфили от 14 мая 1707 года, и кантаты Tra le fiamme (Среди огней, 6 июля 1707), Sarei troppo felice (Я был бы слишком счастлив, оплата копирования зафиксирована в бухгалтерских книгах маркиза Франческо Мария Русполи 22 сентября 1707 года) и Hendel, non può mia musa (Гендель, моя муза не может, копия для Русполи 9 августа 1708 года, почти наверняка сочинена для Памфили весной 1707 года).
Кантата Tra le fiamme (Среди огней) задаёт более мрачный тон. В ней показан Икар, чьи желания и амбиции приводят к его падению, автор не оставляет герою и намёка на искупление. Можно предположить, что выбор Памфили этой истории для кантатного повествования связан с картиной "Дедал и Икар" художника Лудовико Лана (1597–1646), которая с 1652 года находилась в коллекции семьи Памфили. Возможно, Памфили выбрал эту историю, потому что уже видел себя и Генделя на картине Лудовико Лана: умудренный опытом пятидесяти четырехлетний автор и покровитель (чья идентичность как писателя могла быть символизирована Дедалом, держащим перо/ручку) осторожно пытается продвигать карьеру двадцатидвухлетнего музыканта Генделя (Икара), чьи нетерпеливые амбиции угрожают разрушить всё.
Лудовико Лана «Дедал и Икар». Галерея Дориа-Памфили
Все кантаты, написанные Памфили и положенные на музыку Генделем, кроме одной, написаны в пасторальном стиле (как и большинство кантат вообще), описывающем пастухов и пастушек, охваченных любовными переживаниями. Однако рассмотрение текстов исключительно с этой поверхностной стороны упускает очень многое. Поэтическая модель этих текстов пасторальная поэзия Теокрита и Вергилия сама по себе сложна, с политическими, религиозными и личными посланиями, скрытыми под поверхностью, а сами тексты кантат и сохранившиеся музыкальные источники документируют современные аллюзии, спрятанные за пасторальным фасадом.
Разумеется, ценность пасторали обычно заключалась в её двусмысленности в способности намекать, не называя напрямую. В кантате Генделя Oh, come chiare (О, как ясны), которая можно увидеть намеки на войну за испанское наследство и напрямую ссылается на действующего папу Климента XI, называя его astro clemente (благой звездой).
Наиболее важным из текстов Памфили для Генделя является оратория Il trionfo del Tempo e del Disinganno (Триумф Времени и Разочарования), в которой представлена дилемма «Геркулес на распутье» для Bellezza (Красота), олицетворяет человеческую душу. Ей предстоит выбрать между эфемерными удовольствиями Piacere (Удовольствия) и вечными истинами, представленными Tempo e Disinganno (Время и Добрый Совет). Особенно примечательно, что Памфили включает в каталог искушений Piacere не только юную красоту и чувственность, но и музыку и изобразительное искусство - учитывая, что он сам был любителем музыки, плодовитым автором текстов ораторий и кантат и коллекционером огромной и выдающейся коллекции изобразительного искусства.
В оратории, когда Bellezza выбирает Tempo вместо Piacere, она отказывается от суеты мира, отвергая личную гордость, сбрасывая золотые локоны и прося о рубище и уединённой келье. Неудивительно, что учёные обычно рассматривают эту историю как обращение «от озабоченности греховным телом к духовной жизни», один комментатор даже предполагает, что она специально изображает обращение Марии Магдалины. Учитывая почитание Памфили, это также может относиться к обращению королевы Кристины, хотя её возрождение вряд ли привело к ношению рубища. Возможно, Il trionfo del Tempo e del Disinganno (Триумф Времени и Разочарования) просто изображает выбор праведного пути как непрерывный процесс. Скорее всего, Памфили написал очень личный нарратив.
Музыка Генделя возродила поэтический талант Памфили, он видел композитора и его музыку как искушение, был очарован произведениями Генделя и, возможно, физически привлёкся к юноше. Однако годы спустя Гендель называл Памфили «старым дураком».
Пасторальное имя Феницио Лариссео
По всем свидетельствам, Памфили был щедрым, рассудительным, уравновешенным, общительным и если верить его собственным стихам нежным и порой меланхоличным поэтом.
Кардинал Памфили взял пасторальное имя Феницио Лариссео (Fenicio Larisseo), когда в 1695 году, вернувшись в любимый Рим после дипломатической миссии в Болонье, он присоединился к могущественной римской академии, посвящённой Аркадии, хорошему вкусу и пасторальной поэзии: Accademia degli Arcadi (Академия Аркадии). По крайней мере отчасти под покровительством Аркадцев кардинал Памфили погрузился в мир музыки, особенно в уникальное для Рима музыкальное явление — conversazione cantata (песенный салон с разговором).
Что значило быть «пастухом», одним из избранных аркадцев в Риме конца XVII — начала XVIII века, и что членство Памфили могло рассказать о его культурных идеалах, вкусах в искусстве и музыке? Академий в Риме было множество, и само по себе членство в любой из них не обязательно давало бы представление о личности или месте человека в мире того времени. Но аркадцы были особенными, они определяли своё время, создавая через полемику, диспуты и споры, культурный сдвиг огромной важности.
Карикатура на Джованни Марио Крешимбени, 1623 г.
Собрания академии проходили за замком Сант-Анджело, в районе, известном как Prati di Castello (Поля замка), где молодой хитроумный аббат Джован Марио Крешимбени собрался с единомышленниками — интеллектуалами конца XVII века, чтобы основать академию, посвящённую мифической и литературной стране Аркадии. Несмотря на то что римские аркадские пастухи со временем устроили Парнасскую рощу, Аркадия была утопическим местом, воображаемым пространством (пейзажем ума), из которого эти интеллектуалы и будущие поэты стремились преобразить и улучшить итальянское искусство, науку, литературу, культуру и общество. В значительной степени им это удалось.
Агостино Мария Тайя, как передают, воскликнул после объявления Крешимбени о создании новой академии: «Мне кажется, что сегодня Аркадия возродилась для нас!» «Egli mi sembra che noi abbiamo oggi rinovata l’Arcadia» (фраза, хорошо известная в истории итальянской литературы). И какой же странной и трогательной, была эта Аркадия.
Вот как писательница столетней давности Вернон Ли (псевдоним Вайолет Пэджет) описывала тех, кто принадлежал к этой академии: это были «великие писатели, философы, художники, все знатные сеньоры, все богатые банкиры, все проницательные юристы, все известные врачи, все благочестивые священники, все прекрасные дамы» Рима. Следует также упомянуть, что, помимо того, что в неё входили все папы первых двух третей XVIII века, римская Курия была широко представлена в списках членов.
О серьёзности этой академии и власти её Custode Generale - Главного пастуха (своего рода баронского пастуха) Крешимбени даёт представление запись в дневнике Франческо Валезио от 15 марта 1728 года: «Несколько дней назад умер Крешимбени; он был архипресвитером церкви Санта-Мария-ин-Космедин, человеком весьма известным, основателем и первым Пастухом Аркадии». Говоря «весьма известный» «uomo molto noto» Валезио, человек, не склонный к преувеличениям, признавал известность, репутацию и влияние Крешимбени.
Мы также помним, что Аркадия навсегда связана с пасторальным литературным модусом. Римский поэт Вергилий читал греческого историка Полибия, происходившего из реальной Аркадии на греческом Пелопоннесе. Полибий (конец III — II век до н. э.) в своём труде «Истории» рассказывал о том, как пастухи с древнейших времён жили в Аркадии и были известны своими любовными историями и состязаниями в пении. Феокрит, несколько более ранний, писал свои «Идиллии», находясь в самом урбанистическом из античных городов Александрии: это были поэмы о любовных приключениях, потерях и песнях пастухов и пастушек его родной Сицилии. Вергилий объединил эти и другие пасторальные традиции в своих знаменитых «Буколиках» (Eclogues), действие которых происходит в италийской Аркадии и которые были написаны в кругу Мецената и Октавиана (будущего императора Августа) в I веке до н. э. Ближе по времени к Крешимбени и Академии Аркадии был неаполитанец Якопо Саннадзаро, написавший в 1480-х годах свою знаменитую поэму «Аркадия», которая, в свою очередь, стала источником для «Аркадии» сэра Филипа Сидни в XVI веке.
Сущностным для пасторальной жизни являются лёгкость, невозмутимость, спокойствие, то чувство мирного покоя, которое обозначается словом otium, фундаментальным топосом у Феокрита, Вергилия, Саннадзаро и практически всей пасторальной поэзии. Кардинал Памфили опубликовал в Rime degli Arcadi свои лирические стихи об уединении и стремлении к ozio (итальянское соответствие otium). Вот фрагмент (в свободном переводе):
Как не похожа на Двор
твоя жизнь,
в тебе всегда покой;
там же, при дворе,
от бури не уйти.
Двор, как и город, место, противопоставленное otium. И в другом своём стихотворении Памфили обращается к возлюбленной (снова в свободном переводе):
Невинная птичка, дай волю пению,
утешь мои муки;
я тоже хочу вздыхать твоими вздохами,
мы связаны золотыми нитями,
желая прекрасного сокровища
древней свободы.
До сих пор распространено мнение, что барочный стиль «орнаментален», по отношению к форме и смыслу и потому избыточен. Шекспир отражает это уничижительное понимание орнамента, когда в «Венецианском купце» Бассанио замечает о сверкающих дворцах и церквах Венеции: «Мир всё ещё обманут украшением». И потому именно пасторальный модус в искусстве, литературе и музыке переживал возрождение в конце XVII и на протяжении XVIII века по всей Европе, и особенно в Италии, где в XVIII веке он нередко воспринимался как способ спасти итальянское искусство, литературу и цивилизацию от secentismo барокко. Академия возникла в точно выбранный момент в 1690 году, чтобы «реформировать» итальянскую культуру воображения.
Крешимбени был знаменит своей формулой: «E sterminare il cattivo gusto!» — «Искоренить (уничтожить, выкорчевать) дурной вкус!» А для него дурной вкус означал то, что мы называем барочным стилем и барочной культурой, которые, кстати, в сознании многих аркадийцев неизбежно ассоциировались с тем, что иезуиты называли «способом действия». Как отмечают ряд историков раннего Нового времени в Италии, иезуиты отождествляли себя с барокко.
«Вкус» термин антибарочный, становится феноменом (или, точнее, эпифеноменом) XVIII века, неологизмом, необходимым для эпохи Просвещения и века эстетики. Он обладал и огромной политической силой. Утверждать, что барочное искусство и литература являются проявлением дурного вкуса (cattivo gusto), означало атаковать Церковь Контрреформации, которая, как полагали некоторые, была сбита с пути могущественными религиозными организациями, такими как иезуиты.
Наконец, в 1773 году папа Климент XIV упразднил Общество Иисуса издав бреве Dominus ac Redemptor. Официально причины этого папского решения обычно объясняют политическими соображениями, но не подлежит сомнению, что многие реформаторы искренне заботились о католическом учении и стремились к возвращению к (как им казалось) благочестию ранней Церкви.
Орден продолжал существовать лишь в Пруссии, Швейцарии и России, где Екатерина II отказалась публиковать папское бреве о роспуске. В 1801 году папа Пий VII официально разрешил существование общества, но только на территории России.
Возвращаясь к вопросу о том, что значило быть членом Аркадийской академии в Риме XVIII века, мы теперь можем сделать некоторые обобщения. Переодеваясь в пастухов и пастушек (как сообщают источники, хотя остаётся вопрос, как часто это происходило на самом деле), блуждая, как писал один ранний автор, «незаметно» по аркадийскому саду, декламируя стихи с подиума перед scaenae frons (в то время как слушатели располагались на лужайках), созерцая таблички умерших аркадийцев или наслаждаясь видами Рима, аркадийские пастухи разыгрывали спектакль в воображаемом мире, который, однако, неразрывно был связан с реальностью Рима XVIII века. Эта вымышленная страна Аркадия поощряла пастухов мыслить в категориях сонетов и тихих пасторальных бесед под музыкальное сопровождение. Хороший вкус, как они его понимали, регулировал все формы социального общения, смягчал их любовные отношения и эстетические ценности и, с религиозной точки зрения, побуждал их возвращаться к более простым, более благочестивым временам, к ранним дням мира и Церкви, к желанному прошлому, когда Иисус поистине был Добрым Пастырем. В своём спокойном и неторопливом досуге, в мире otium эти аркадийцы наслаждались отстранённостью от суетной толпы, городского шума и придворных интриг и политики.
В разные периоды Аркадийская академия становилась рассадником сторонников янсенизма и тех, кто стремился вернуть Церковь к более фундаментальным ценностям и восстановить пастырские обязанности священника. На протяжении всего XVIII века в Аркадийской академии сосуществовали как иезуитские, так и антиизуитские фракции. Кардинал Памфили, вероятно, был уже достаточно зрелым, чтобы не оказаться втянутым в янсенистско-иезуитские споры, хотя они начинали назревать и он почти наверняка знал о них.
Земельный участок Боско Парразио был подарен в 1724 году королём Португалии Жуаном V Академии Аркадии, основанной в Риме в 1690 году группой поэтов и интеллектуалов из круга Кристины Шведской. Автором проекта был аркадец Антонио Каневари, который при ценном сотрудничестве Никола Сальви (архитектора фонтана Треви) задумал настоящую жемчужину ландшафтной архитектуры в сердце Яникульского холма с террасами среди рощ каменного дуба, фонтанами, бассейнами и уютным небольшим амфитеатром, где можно было декламировать стихи.
До строительства нынешнего Боско Парразио в середине 1720-х годов аркадийцы в свой сезон с апреля по октябрь собирались в различных княжеских виллах и дворцах в Риме и его окрестностях. Кардиналы Памфили и Пьетро Оттобони, а также князь Франческо Мария Росполи устраивали accademie (или conversazioni) musicali (включая так называемую и сугубо римскую conversazione cantata) в разные дни недели. Эти княжеские собрания, несомненно, привлекали собратьев-аркадийцев и тех художников, поэтов, eruditi и аристократов, с которыми Памфили был знаком по знаменитой Accademia Reale королевы Кристины учреждению, которое обычно считают предшественником Accademia degli Arcadi.
Либретто и партитуры Бенедетто Памфили
Святая Мария Магдалина де’ Пацци. Оратория, предназначенная для исполнения в день её праздника в присутствии его высокопреосвященства кардинала де Медичи. Тинасси, Рим, 1687.
Обращение св. Марии Магдалины. Оратория для трёх голосов, предназначенная для исполнения в церкви отцов Конгрегации Оратория св. Филиппа Нери во Флоренции; музыка Алессандро Скарлатти. Ванджелисти, Флоренция, 1693.
Святая Франческа Романа. Оратория для пяти голосов, предназначенная для исполнения в церкви отцов Конгрегации Оратория св. Филиппа Нери во Флоренции; музыка Алессандро Мелани. Ванджелисти, Флоренция, 1693.
Жертвоприношение Авеля. Оратория для четырёх голосов, предназначенная для исполнения в церкви отцов Конгрегации Оратория св. Филиппа Нери во Флоренции; музыка Алессандро Мелани. Ванджелисти, Флоренция, 1693.
Святая Роза из Витербо, святого ордена св. Франциска. Оратория для пяти голосов, предназначенная для исполнения в церкви отцов Конгрегации Оратория св. Филиппа Нери во Флоренции; музыка Алессандро Мелани. Ванджелисти, Флоренция, 1693.
Мученичество св. Виттории. Оратория для четырёх голосов, предназначенная для исполнения в церкви отцов Конгрегации Оратория св. Филиппа Нери во Флоренции; музыка Джованни дель Виолоне. Ванджелисти, Флоренция, 1693.
Исмаил, спасённый ангелом. Оратория для пяти голосов, предназначенная для исполнения в почтенной компании Ангела Рафаила, называемой «Ла Скала»; музыка Алессандро Скарлатти. Ванджелисти, Флоренция, 1695.
Триумф благодати, или Обращение св. Марии Магдалины. Оратория для трёх голосов, предназначенная для исполнения в благородном Колледже Толомеи в Сиене; музыка Алессандро Скарлатти. Миччони, Флоренция, 1699.
Святая Мария Магдалина де’ Пацци. Оратория, посвящённая воспитанниками Колледжо Клементино матери сестре Марии Грации св. Климента, кармелитке. Бернабо, Рим, 1705.
Триумф Девы, вознесённой на небеса. Оратория для четырёх голосов, предназначенная для исполнения в почтенной компании Очищения Пресвятой Девы Марии и св. Заноби, называемой Сан-Марко; музыка Алессандро Скарлатти. Ванджелисти, Флоренция, 1706.
Триумф Времени и Разочарования. Оратория; музыка Георга Фридриха Генделя. Рим, лето 1707.
Триумф Благодати. Оратория; музыка Антонио Мария Бонончини. Наследники Козмеровиани, Вена, 1707.
Седекия, царь Иерусалима. Музыкальная оратория, предназначенная для исполнения в покоях пажей чести Его Королевского Высочества и посвящённая ими светлейшему Великому герцогу. Боргиджани, Флоренция, 1707.
Блудный сын. Оратория; музыка Карло Франческо Чезарини. Бернабо, Рим, 1708.
Кантаты музыка Карло Франческо Чезарини
Мария Магдалина де’ Пацци. Оратория для четырёх голосов, исполненная по распоряжению монсеньора Себастьяно Помпилио Бонавентуры, епископа Монтефьясконе и Корнето, в присутствии их королевских величеств Иакова Третьего, короля Великобритании, и Марии Клементины Собеской, его королевской супруги; музыка Алессандро Скарлатти. Семинария, Монтефьясконе, 1719.
Подписывайтесь чтобы увидеть другие мои заметки и видео:
Мой ютуб канал: https://www.youtube.com/@KonstantinKaragoda
Мой Telegram-канал: https://t.me/Pastand
https://archive.org/details/pamphiljartspatr00leon/page/38/mode/2up
https://en.wikipedia.org/wiki/Benedetto_Pamphili
https://www.caareviews.org/reviews/2039
https://www.discogs.com/artist/2796760-Benedetto-Pamphili?srsltid=AfmBOooVkX26M5YhO6mpYvKtKfJ7ti-GIWCnJm0z4i4bB730YaoVUWDp
https://www.classicalconnect.com/node/13933
https://www.youtube.com/playlist?list=OLAK5uy_nccpkbfxBRmxhSrwMfBsicSOSx5eCBLqI
https://archive.org/details/pamphiljartspatr00leon/page/312/mode/2up