ГЛАВА 3. НАШ ПЕРВЫЙ ПОЛИГОН
После госпиталя мы отправились отдыхать в гостиницу. Обсуждали концерт, общение с бойцами. Для нас это было очень эмоционально — то выступление в клинике медицины катастроф.
Тогда мы ещё не знали, что пишем нашу совместную историю там и становимся её частью.
В гостинице мы поужинали и отправились отдыхать. На следующее утро у нас была запланирована поездка на один из полигонов за городом, где бойцы проходят обучение перед отправкой на передовую.
Ехали мы долго по просёлочным дорогам, по каким-то полям. И наконец-то где-то в поле увидели КПП. Нас там встретили, и мы заехали на территорию полигона.
Вокруг было несколько каких-то бараков, поле и какие-то небольшие постройки — очень старые.
Нам сказали, что выступать мы будем на улице. А погода, мягко скажем, была не совсем солнечная.
Нас проводили в нашу «гримёрку» — в одной из старых построек. Это была маленькая комната с кроватями, совсем без ремонта, Какое-то окно выбито и заклеено пакетом. Там было очень холодно. Похоже, здесь ночевало начальство — потому что солдаты, скорее всего, жили в тех самых бараках, которые мы видели по приезде. Мы начали раскладывать свои костюмы, готовиться к выступлению.
Нас позвали. Мы вышли на улицу в своих лёгких костюмах — юбки, тонкие рубашки и жилетки. Ветер был ледяной. Очень холодно.
Мы пошли к одному из ангаров — это оказалась их столовая. Нам предложили зайти внутрь, пока на улице собирались бойцы. Внутри нас окликнул один из солдат из окна, откуда подавалась еда. Предложил нам компота из сухофруктов. Мы согласились.
На улице уже выстроились бойцы. В несколько рядов, буквой «П». Заиграло вступление нашей первой песни, и мы вышли.
Ветер был такой холодный, пронизывающий до костей. Я помню это ощущение.
Солдаты стояли по стойке смирно. И у меня крутилась одна мысль в голове: почему нельзя было устроить концерт в ангаре? Позволить бойцам сесть удобно на лавки? Там их много.
Они стояли весь почти часовой концерт. Мёрзли. Мне было их жалко. Мы же приехали их порадовать, отвлечь. Почему всё проходит в такой напряжённой обстановке?
Им и так тут не сладко приходится. Вот о чём я думала весь концерт. Мне казалось, что они сами не понимают, что происходит. Но через несколько песен я стала замечать улыбки на лицах. Они аплодировали и будто даже немного пританцовывали. И будто стеснялись.
Мне кажется, что нам удалось немного «согреть» их сердца.
В конце концерта я взяла на себя смелость и произнесла финальное слово:
— Дорогие мужчины, защитники! Желаю вам вернуться целыми, здоровыми. Возвращайтесь домой. Мы вас ждём, любим и говорим вам большое спасибо!
Они аплодировали, кричали нам «спасибо», подходили лично поблагодарить.
А один из бойцов подошёл к моему папе. Это был очень взрослый мужчина, лет шестидесяти на вид. И он спросил: не смогли бы мы ему помочь?
Он попросил записать его на камеру, чтобы по возможности это где-то кому-то показать. Он достал свой жетон из-под бушлата и, держа его в руке на камеру, начал:
— (Имя, фамилия, отчество), мой позывной «Луганск». Я — командир первой штурмовой роты батальона «Дон». Ребята уехали, меня не пустили, потому что у меня украинский паспорт. Я за ребят переживаю, это мои дети, я им как отец. Я очень хочу туда попасть, к ним. Я не вру, мне нет смысла врать, вот он, мой жетон, министерство обороны. Я не вру.
Извините, мне нужно на построение.
Говорил он это дрожащим голосом. Было видно, что это для него очень трогательная и важная тема. Мы, конечно, понимали, что ничем помочь ему не сможем. От этого было очень грустно.
Подходил и другой мужчина, тоже лет шестидесяти, а может, и больше. Он рассказал, как его сын погиб на Украине, а жена не выдержала и умерла с горя. В Москве он пошёл проситься добровольцем, но его не взяли по состоянию здоровья. И тогда он приехал сюда, в Луганск, добровольцем. Решил, что без семьи ему нет смысла оставаться — смысла в жизни он особо не видел. Дальше решил: ради сына дойдёт до Киево-Печерской лавры и останется там служить. Когда Россия победит.
Мы потом долго обсуждали, сколько же разных судеб, разных людей, которые оказались при разных обстоятельствах там, на войне. Чувства были очень смешанные.
После концерта командир предложил нам пострелять на полигоне. И мы отправились на стрельбище.
Мне удалось пострелять из автомата Калашникова и ПКМ. Из автомата сама не рискнула — побоялась отдачи и что сил не хватит. Попросила подстраховать меня бойца с позывным «Огр», который сопровождал нас на полигон. А ПКМ стоял на подставке — решила попробовать сама. Плечо себе чуть не отбила, конечно.
Стрелять понравилось. Запомнилось это надолго.
После стрельб поехали обратно в гостиницу, отдохнули и на следующий день отправились домой.
Во время поездки взяли списки необходимого бойцам. Там было разное: медицина, вещи, продукты. Решили, что в следующую поездку соберём помощь по конкретным запросам. То, что точно нужно.
Домой ехали, обсуждали поездку, людей, которых там встретили, свои ощущения. По приезду домой, вернувшись к обычной работе, было такое чувство, что хочется вернуться туда. Будто бы там мы сейчас нужнее, чем здесь.
Очень, очень странное было чувство.
Решили, что со следующей поездкой тянуть не станем. Соберём необходимую гуманитарку и сразу поедем обратно.