Его фантазия\Её фантазия
Его фантазия
— Ты так вкусно описываешь… Моя очередь, — твой голос немного сел, в нём появилась особая интимная хрипотца. — Тебе интересно, кроха, что я хочу сделать с тобой на своём столе? — в тоне появились расслабленные мягкие нотки.
Любопытно ли мне? Естественно, тем более что внутри всё ноет и требует разрядки.
— Мм-м… Ты ведь ещё в трусиках, да? И они уже наверняка влажные… Снимай их, кроха.
Словно заворожённая, я слушаюсь тебя, стягиваю насквозь мокрое бельё. Это так стыдно и так возбуждает, словно ты совсем рядом.
— Возьми одну из своих любимых игрушек из тумбочки, и просто слушай мой голос… — начал ты, но я не удержалась:
— Я не могу взять из тумбочки тебя… м-мм…
Ты как ни в чём не бывало продолжил:
— Я возьму тебя сам. — Ты явно ухмыльнулся. — Покраснела, да?
Я промычала что-то невразумительное.
— Я хотел бы увидеть тебя сейчас с широко разведёнными ногами, ласкающую себя. Ох… Как же это горячо. Наблюдать за тобой, когда ты такая… раскрытая, страстная, влажная… Боже, кроха, скорость на минимум и слушай меня… Закрой глаза, позволь моему голосу вести. Просто представь себе…
Ты приедешь в офис флота в деловом костюме на умопомрачительно высоких каблуках. Естественно, не предупредив, но мне, разумеется, доложат.
Эта узкая деловая юбка так соблазнительно обтягивает бёдра, пока ты идёшь по длинным коридорам, цокая каблучками по гладким полам так, что все оборачиваются вслед. Я жадно наблюдаю через камеры, умирая от ревности, потому что все мужики провожают тебя голодными глазами. Как же мне хочется убить их просто за взгляд в твою сторону!
Я знаю, что ты — моя, только моя, но от этого ревность не становится слабее.
Ты входишь в кабинет без стука, проигнорировав вскочившую с окриком секретаршу. Перед её носом едва успевает закрыться дверь, как я срываюсь с места и прижимаю тебя спиной, так что ты охаешь от боли пронзающей лопатки. Я заламываю руки, кусаю за основание шеи ровно там, где расстёгнутый почти прилично воротничок обнажает часть трапеции.
Я хочу, чтобы ты почувствовала, как провинилась, кроха. Ощутила бушующую во мне ярость и ревность.
Ты не сопротивляешься, просто сгибаешь колено. Оно упирается в пах, ты прижимаешься грудью и подставляешь другую сторону шеи, сводя меня с ума податливостью. Я просто не могу противостоять этому. Ты подчиняешь меня без борьбы, заставляешь вернуться за стол, сесть в кресло, наклоняешься к моему уху и шепчешь:
«Хочешь узнать, что во мне? Будь хорошим мальчиком и не двигайся, руки на подлокотники».
От этих слов меня словно бьёт молния, но ты и не думаешь останавливаться, поддёргиваешь юбку повыше, так чтобы обнажилась резинка чулок, и ловким движением садишься на стол, ставишь ноги в туфлях с этими умопомрачительными каблуками на подлокотники кресла. Так широко, так бессовестно откровенно…
Первое, что бросается в глаза: на тебе нет чёртовых трусиков. Ты уже завелась, пока шла сюда. Ко мне. Ты течёшь.
В этот момент я готов разорвать всех, кто видел тебя такой. Потому что ты только моя, кроха.
Я тянусь, ощущая внутри звериную потребность прикоснуться, но ты отталкиваешь, заставляя страдать ещё сильнее. Сейчас единственное, чего я хочу — это раствориться в тебе. Сорвать с этих маленьких манящих красных губ сладкий стон.
Как же ты так вкусно стонешь, кроха.
«Руки на подлокотники», — командуешь строго, заставляя меня послушно замереть, почти касаясь туфель. Я ведь твой хороший мальчик…
Когда я слышу, как ты произносишь таким хриплым голосом это «хороший мальчик», задевая странные струны в душе… Мне мучительно хочется сжать бёдра сильнее и увеличить изматывающе медленную скорость на вибраторе, которая держит меня в напряжении, посылая по телу противоречивые сигналы. Я хочу быстрой и яркой разрядки, а ты даже через расстояния играешь и мучишь меня, доводя до сумасшествия. Контролируешь.
— Калеб… ах… пожалуйста, можно я сделаю быстрее? Я хочу… — умоляюще простанываю я тебе прямо в ухо сквозь разделяющее нас расстояние. — Пожалуйста… Я не выдержу так долго.
— Я разрешу тебе прибавить скорость на одно деление, не больше, если перестанешь сдерживать стоны. Я хочу тебя слышать, кроха, также как ты слышишь меня, вот так… — В повисшей паузе характерный хлюпающий звук оглушает. За закрытыми глазами картинка рисуется максимально ярко. — А теперь дай мне продолжить и помни: не прибавляй скорость без моего разрешения.
…Ты разведёшь колени шире, юбка сползёт ещё выше, уже не оставляя простора для фантазии, но и на этом не остановишься. Одной рукой ты медленно раздвинешь себя, чтобы я точно ничего не пропустил, а другой начнёшь ласкать так, чтобы я мог видеть каждое движение. Лёгкий трепет твоих пальцев на разгорячённой розовой плоти. Ты такая красивая. Я так люблю смотреть на тебя.
Как же это горячо, кроха, видеть, как твои ловкие пальчики с красным лаком скользят по клитору, как ты вводишь их в себя и стараешься стонать тихо, чтобы никто не услышал…
На этой твоей фразе я не могу сдержаться. Мне так стыдно и сладко знать о том, что тебе нравится за мной наблюдать. Твой голос действует гипнотически, заставляя меня хрипло дышать, и пытаться не кусать губы.
— …Я ёрзаю на кресле, член упирается в брюки, но ничего с этим не делаю, хочу досмотреть это шоу. Мне нравится ловить становящиеся всё более хриплыми вздохи, видеть, как румянец заливает шею и грудь, потому что ты совсем близко, вот-вот кончишь…
Я безумно хочу оказаться на месте твоих ловких пальчиков языком, внутри тебя, но послушно откидываюсь на спинку, сжимая подлокотники до боли.
Ты продолжаешь дразнить себя у меня на глазах. Бёдра подрагивают, грудь ходит ходуном, щёки и шея покрываются яркими розовыми пятнами. Я знаю, что ты на грани. Ты всегда выглядишь так, когда кончаешь. Кажется, я сейчас задохнусь, так сильно мне хочется прикоснуться к тебе.
— Увеличь скорость, кроха. — Ты прерываешься и обращаешься ко мне. Я практически растворилась в твоём голосе, слишком ярко перед глазами стоит картинка. Я почти чувствую взгляд на себе. — Давай. Я разрешаю ещё увеличить скорость. Я хочу, чтобы ты кончила, когда я доведу до конца свою фантазию. Не вздумай сделать это тихо. Я хочу услышать всё. Можешь помочь себе пальчиками или взять ещё одну игрушку. Представь, что я рядом и это мои пальцы входят в тебя… Закрой глаза и просто слушай мой голос. — Твои слова гипнотизируют. — Ты сделала, как я сказал? Ответь.
— Д… да-а-а… — с трудом получается говорить, потому что я буквально чувствую твои пальцы в себе, твоё дыхание обжигает шею.
— Умница, кроха. Слушай дальше.
Я срываюсь в тот момент, когда ты кончаешь, ловлю губами почти слетевший стон, накрываю твою руку своей, не давая остановиться, когда тебя выгибает в оргазме. Ты пытаешься свести бёдра и сжать наши руки, не позволить мне двигаться.
Я беру тебя за волосы и тяну, запрокидываю голову, и, не разрывая поцелуя, толкаюсь пальцами. Кончики задевают внутри что-то инородное, гладкое. Такая тугая… Кисть почти сводит, так сильно ты сжимаешься, дрожишь, пульсируешь и сокращаешься вокруг меня. Капельки пота текут по шее, я безумно хочу собрать их губами, и впиться в нежную кожу, оставить на тебе свой след. Чтобы все знали. Чтобы ты не сомневалась, что принадлежишь только мне. В открытом вороте след моих зубов обязательно будет заметен.
Я продолжаю двигать рукой, при каждом толчке смазка пошло хлюпает. Из тебя практически течёт.
Я опускаюсь на колени, удерживая твои бёдра широко разведёнными, легко касаюсь языком напряжённого и очень чувствительного сейчас клитора. Ты только что кончила, потому любое моё движение заставляет тебя дрожать и давиться стонами в закушенную ладонь. Каждое действие сейчас остро, почти до боли, но я продолжаю ласкать тебя. Лицо пачкает текущая смазка.
Я изучаю тебя пальцами, пытаюсь понять, что спрятано внутри. Кончики вновь касаются чего-то тёплого, тяжёлого, гладкого и крутого. Перекатывающегося…
Ты… Ты пришла сюда с чёртовыми вагинальными шариками? Стоит мне понять это, как поднимается волной обжигающая ревность и ярость.
О чём ты думала, когда вставляла их дома? Когда ехала сюда, потом шла по коридорам, ловя восхищённые взгляды? Шла возбуждённой и совершенно мокрой среди кучи мужчин?
Ревность заставляет меня сдёрнуть тебя с места. Каблуки звонко цокают об пол. Я разворачиваю тебя, сгибаю и кладу грудью на стол, окончательно задираю юбку, полностью обнажаю аппетитную попку и, не удержавшись, шлёпаю по ягодице.
Брюки падают, пряжка ремня звонко бьётся об пол. У меня нет желания быть нежным. Я резко вхожу в тебя, кусаю губу, давясь криком. Ты такая тугая и горячая. Шарики внутри перекатываются, постоянно стимулируя головку. Ты сжимаешь так сильно. Это приятно почти на грани боли. Я кладу руки на талию и резкими длинными движениями толкаюсь в тебя, так что стук каблуков об пол, кажется, оглушает. Ты извиваешься на мне, пачкаешь помадой ладонь, которую сжимаешь зубами, чтобы не кричать. Я чувствую, как ты снова кончаешь, мне хватает буквально нескольких движений, чтобы последовать за тобой…
Сквозь пелену возбуждения я слышу, как хрипло ты дышишь. Наверняка раскраснелся. Я слышу, как твоя рука, опять ускоряясь, скользит по члену. Голос сел, фразы отрывисты.
— …Ох, кроха… как же горячо… Представлять тебя такой… Кроха… давай… я хочу… Кончи со мной… Я уже снова так близко. Давай… хочу тебя слышать. Увеличь скорость. Ты близко?
— Да… Калеб… чёрт… — я нажимаю кнопку на вибраторе, чувствуя, как стремительно накрывает оргазм, выгибаюсь на кровати, приподнимаясь на лопатках. — Ка-а-алеб… я… ах… — слова просто отказываются складываться во что-то внятное.
— Да, кроха, вот так. Умница. — В тебе всегда больше самоконтроля, чем во мне, но я всё равно слышу, как ты ругаешься и стонешь на последних движениях. — Я так соскучился…
— Спокойной ночи, кроха. До завтра.