Взрослые игры часть 3
Ты виртуозно избавляешься от сползших брюк и сапог, одним движением скидываешь китель. Звон металла об пол царапает по ушам, нарушая внезапную тишину. В воздухе слышно только наше хриплое дыхание.
Взгляды сталкиваются. Напряжение, повисшее между нами, можно резать ножом. Я демонстративно вытираю губы тыльной стороной ладони, смотря тебе прямо в глаза снизу вверх, провожу языком по кончикам пальцев, на которых остались белёсые капли. Лиловое пламя вновь обжигает.
Я улыбаюсь тебе, медленно облизываю припухшие губы. Ты резко дёргаешь меня так, что щёлкают зубы, больно вжимаешь в стену, запускаешь руку в волосы и грубо тянешь, заставляя запрокинуть голову. Впиваешься долгим злым поцелуем, толкаясь языком глубоко, словно несколько минут назад остервенело не трахал меня в рот. Тебе абсолютно плевать на то, что на моих губах всё ещё вкус спермы.
Осознавать, что я принимаю тебя любым.
Ты хочешь, чтобы я полностью подчинилась твоей воле. Превратилась в податливый мягкий воск, плавящийся в руках. В твою и только твою послушную хорошую девочку.
Я вцепляюсь в твои плечи, острые ногти почти прорезают ткань форменной рубашки и футболку. Сегодня нам явно не до нежности. Не даю полностью захватить контроль, отвечаю на поцелуй также исступлённо, сопротивляясь, стараясь вытолкнуть твой язык.
Ты сейчас в ярости. Я посмела нарушить твои планы. Я рискнула. Ведь ты считал, что я ни о чём не узнаю, полковник.
С чего ты решил, что всем управляешь? Дёргаешь за ниточки моей жизни! Контролируешь меня!..
Мы собираем все стены и углы по пути в спальню. В какой-то момент я буквально срываю с тебя галстук, оставляя на шее красную полосу. Он падает на покрывало узкой чёрной лентой.
Завтра мы оба будем в синяках.
Завтра нам обоим будет стыдно. Тебе точно.
Ты толкаешь меня на кровать, срываешь портупею, следом летит рубашка, на которой моими стараниями уже не хватает пары пуговиц. Ткань трещит, почти разрываясь, и вот на полу оказывается последняя тряпка — футболка.
Твоей тёмной стороной, обнажающей все тайные, самые грязные желания.
Всё это время гравитация держит меня на кровати неподвижно. Это не мешает любоваться тобой: точными, выверенными движениями; играющими под кожей рельефными мышцами; тем, как естественно и легко ты скидываешь с себя маску хорошего мальчика.
Я люблю этого зверя в тебе, полковник.
Понимаешь ли ты, как сильно я сейчас доверяю тебе?
Я наблюдаю, как твой горящий лиловым взгляд, блуждает по кровати. По моим взрослым игрушкам. Как он задерживается чуть дольше на тех, которые ты видел во мне.
Какой план созрел в твоей голове?
Ты нависаешь надо мной, упираясь ладонями, и шипишь в ухо:
— Кроха, наглое, совсем потерявшее страх, создание. Ты чуть не заставила меня кончить в тот момент, когда адъютант на глазах генерала зачитывал отчёт об инспекции проштрафившейся эскадрильи. Мне надо было хотя бы делать вид, что я внимательно слушаю. Но очень, очень... — на этом слове интонация играет, ты растягиваешь гласные в этой своей особой манере, — ...хотелось, отправить всех к праотцам, а не разбираться, потому что ты извивалась и стонала мне в ухо.
Гравитация отпускает, но рука ложится на горло, и я чувствую, как ускоряющийся пульс отдаётся в ушах. Ты давишь ровно настолько, чтобы кислорода уже начало не хватать, но мозг ещё не свалился в панику.
Точное, выверенное движение. Я не хочу даже думать о том, когда и где ты успел ему научиться. Хороший мальчик Калеб такого не умел.
Но даже это не заставляет меня сдаться.
Я не пытаюсь сделать дыхание хоть сколько-нибудь ровным. Воздух вырывается из лёгких с хрипами, но я нагло улыбаюсь тебе, глядя прямо в глаза. Я доверяю тебе такому.
— И… что… тебе… больше… понравилось?.. — Кислорода хватает ровно на одно слово между вздохами. — Я… заслужила… приз… полковник?.. — Я чуть приподнимаюсь, выгибая спину, и прижимаюсь к тебе сильнее. Кожа к коже, ближе, интимнее.
Ты ещё не знаешь, но у меня внутри всё сжалось от того, как сильно я сейчас хочу тебя.
Ты вздрагиваешь, сглатываешь. Я вижу, как движется адамово яблоко на длинной шее, и мучительно хочу прильнуть к нему губами. Твой взгляд мечется по кровати, вновь и вновь спотыкаясь об игрушки.
Ты скептически выгибаешь бровь, окидывая набор на кровати.
— Хочешь приз? Как глубоко ты его хочешь? — твой голос рокочет, проникает внутрь и словно отскакивает от позвоночника точно в промежность, заставляя напрячь бёдра, чтобы хоть немного ослабить это мучающее ощущение пустоты внутри.
Ты придавливаешь мои руки над головой. Тебе легко хватает лишь одной, чтобы удержать, ведь я даже не пытаюсь сопротивляться. Мучительно медленно спускаешься кончиками пальцев от губ к груди, скользишь дальше не задерживаясь. Почти ласково. От прикосновений к рёбрам меня подёргивает. Кожа на указательном грубее от курка. Он слегка царапает, когда ты добираешься до лобка, расслабленно проводишь вдоль низа живота, чуть медлишь на выступающей бедренной кости.
И ровно в тот момент, когда я почти хочу начать умолять, ты резко погружаешь в меня пальцы, точно попадая в сплетение нервных окончаний. Я чувствую, как мышцы в спазме сжимаются, пытаясь то ли удержать, то ли вытолкнуть. Твои зрачки расширяются, полностью поглощая радужку, в бедро мне упирается вставший, хотя ты совсем недавно кончил, член.
— Мелкая… — то ли рычишь, то ли стонешь ты, двигая рукой резко, рвано, загоняя пальцы по костяшки. — Маленькая… ненасытная… дрянь... Моя… — Одно слово — один толчок.
У меня нет дыхания на слова, кислорода хватает только на сиплые стоны, а сил на попытки сильнее насадиться на пальцы, чтобы дойти до такой желанной разрядки. Но в тот момент, когда я уже совсем близко, ты с циничной улыбкой лишаешь меня её.
— Не так быстро. — Наваливаешься сверху и трёшься членом о низ живота. — Не заслужила. — На запястьях туго затягивается петля из галстука, не давая свободно двигаться.
Ты переворачиваешь меня на живот. Я чувствую зубы на загривке, чуть ниже линии воротничка форменной рубашки. Так, чтобы никто не увидел твою метку, но трущаяся ткань постоянно мне о ней напоминала следующие несколько дней.
— Чёрт, — слышу я твоё недовольное. — Презервативы…
Даже сейчас взвинченный и злой, ты заботишься обо мне.
— Не надо. Я… поставила имплант.
И в этот момент я чувствую первую за сегодня нежность. Ты опускаешься дорожкой из лёгких поцелуев по спине, задерживаешься на копчике, затем на ямочках, скользишь к внутренней стороне колена, прижимаясь губами к переплетению вен. Я чувствую исходящее от тебя ласковое тепло.